Фшух.
Именно такой звук издал багажник «Эскалейда», когда открылся.
Во всяком случае, его я слышала, лежа лицом вниз на гравии.
Вжиииии-хиии.
А с этим коробка Пятой выскользнула по полированным направляющим из багажника внедорожника и опустилась на землю.
– Это была изумительно плохая идея, Маргарет, – сказал Руди.
Когда крышка коробки поднялась, из нее повалил пар и вольфрамовая сетка натянулась.
Изнутри донесся оглушительный вопль, заставивший скворцов взлететь с линий электропередач.
Пятая врезалась в крышку. Металл прогнулся, заклепки заскрипели.
Подтянув колени под себя, я бросилась туда, где находился Гарри. Пальцы Руди зацепились за шлевку моих джинсов, и я несколько шагов проковыляла по гравию, мультяшно шлепая кроссовками, прежде чем вырвалась.
– Дорогая, – услышала я его уговоры, – не надо…
Запрокинув голову, я увидела, как Пятая врезалась в крышку с такой силой, что коробка оторвалась от земли и покатилась назад. Она ударилась об «Эскалейд» и, отскочив, упала на бок.
Гарри уже сидел за рулем. Я обежала капот «Гео», и он повернул ключ в замке зажигания; мотор закашлялся и заскрежетал.
Давай, старая ты развалюха. Мы провели часы в автомастерской, тебя холили-лелеяли, так что не смей сейчас нас подвести.
В следующий раз, когда Пятая бросилась к крышке, вольфрамовая сетка порвалась начисто; нити лопнули, мягко оседая на гравий.
Сквозь ветровое стекло «Гео» я видела, как Пятая выбирается из коробки.
Если и оставалось какое-то неверие в то безумие, которое Руди и его команда воплотили в жизнь, то оно исчезло, когда это тело распрямилось – часть за частью, конечность за конечностью.
В жарком мареве того июньского дня Пятая выглядела так, словно прошла сквозь пространственные врата с другой планеты, которую наши самые мощные телескопы не смогли бы отметить на звездной карте. Каждая ее черта была до боли знакомой, и все же все они казались чуждыми. Она вытянулась из своей коробки, контуры округлились, как будто тело накачали анаболиками. «Нет, это аэромен, надутый аэромен», – подумала я. Она потянулась, как ребенок, просыпающийся от какого-то бесконечного сна.
– Что это? – спросил Гарри, трясущимися руками поворачивая ключ. – Мэгс, боже, на что я смотрю?
Тело Пятой было худощавым и жилистым, с изрезанным морщинами, как хобот слона; ее конечности были похожи на полупрозрачные серпы, а массивные руки, размером с обеденные тарелки были согнуты под невозможными углами в запястьях. В некоторых местах она была заключена в хитиновый панцирь – пластины толщиной с ноготь, – и в тот короткий момент, что я держала Пятую в поле зрения, я четко ощутила свинцовый холод ее кожи.
Она прыгала как кузнечик. Эти мелкие создания длиной с палец, кажется, вообще не двигаются при прыжке – они взлетают, как выпущенная стрела. Вот и Пятая взлетела – метров на двадцать в воздух, раскинув руки и ноги на фоне неба – и приземлилась прямо перед Джеймсоном. За окнами пронесся холодный порыв ветра. Кость пробила панцирь Пятой, ослепительно забелев на солнце: прыгала та ее часть, что уже стала насекомоподобной, а вот человеческая такое падение выдержать не смогла.
Руки Джеймсона взметнулись вверх, ладони сложились, словно в молитве. Серповидные конечности Пятой со свистом рассекли воздух.
В следующий момент лицо Джеймсона отрезало одним резким ударом. Оно отделилось от линии роста волос до нижней части подбородка, обнажив мышцы. Результат получился точно такой же, как если бы он подставил голову под проволоку для нарезки сыра.
Хлопок электромагнитного цилиндра «Гео» заглушил чавкающий звук, с которым из черепа Джеймсона начала изливаться кровь, но я видела, как она бьет фонтанчиками из рассеченных пазух носа, видела фиолетовый обрубок языка. Мозг соскользнул с костного выступа над бровями, шлепнулся на рубашку и сполз вниз, пока не оказался у Джеймсона в ладонях – будто Джеймсон пытался сберечь свои последние предсмертные мысли. Он рухнул на колени, как верующий в церкви, захлебываясь жидкостью, хлынувшей из его разрезанных пополам глазных яблок.
Двигатель «Гео» завелся. Гарри переключил передачу на полный ход и нажал на педаль газа, изо всех сил крутя руль; шины заскользили по краю кювета, плюясь гравием, когда машина зацепилась за дорогу.
Раздался звонкий хлопок. В лобовом стекле, немного ниже зеркала заднего вида, появилась дыра. Обернувшись, я уставилась на вторую дыру в заднем стекле и увидела Роя, который балансировал на капоте «Малибу» с длинноствольной винтовкой в руках. Я пригнулась как раз вовремя, чтобы увернуться от второй пущенной в нас пули. От выстрела задрожало шасси. Гарри поравнялся с «Эскалейдом», борт внедорожника снес боковое зеркало «Гео», когда мы пронеслись мимо и выехали на открытую дорогу…
Я осмелилась еще раз оглянуться и увидела в клубах пыли, оставленных шинами «Гео», что Рой переключил свое внимание на Пятую. Она карабкалась по виноградным лозам, пытаясь убежать – и как же я надеялась, что ей это удастся, – но Рой держал ее на мушке, выслеживая сквозь листву. Когда я в последний раз посмотрела на Руди, его лицо было бесстрастным. Он смотрел нам вслед, возможно даже улыбаясь, но к тому времени мы были уже слишком далеко, чтобы знать наверняка.