Я выбежала из дома Аллана Теллера на послеполуденное солнце. Как только мои кроссовки коснулись травы, я закричала так сильно, что перед глазами поплыли черные точки.
Мое сердце билось слишком быстро, ритм колибри звенел у меня в ушах, и я испугалась, совсем не так, как в шкафу, испугалась, что мое сердце вот-вот взорвется, а потом я ничего не могла слышать, ни единой ноты, и мои колени подогнулись, когда я рухнула на землю.
– Все в порядке, Мэгс. Дыши. – Гарри сел передо мной, скрестив ноги. Его руки обхватили мои запястья. – Я сейчас попробую успокоить тебя так, как меня в детстве успокаивала мама, ладно?
Он провел кончиком указательного пальца по траве:
– Я черчу круг вокруг нас.
Затем он прошел позади меня, появился снова, и его палец коснулся исходной точки.
– В этом круге мы в безопасности. – Гарри сел прямо напротив меня. – Это не будет длиться вечно, но сейчас все, что происходит за пределами круга, нас не касается.
Удивительно, но это помогло. Я словно увидела вокруг нас купол, мембрану, тонкую, как мыльный пузырь. События дня обтекали нас, как вода валун, оставляя сухими.
– Гарри, что, черт возьми, нам теперь делать?
– Честно говоря, я не знаю. – На его лице застыло искреннее недоумение.
– Думаю, Аллан мертв. До этого момента я не верила…
После паузы он слегка кивнул:
– Да, возможно.
Этим утром я проснулась с мыслью, что моя лучшая подруга, вероятно, тоже мертва. Затем я получила доказательство того, что она жива, – в виде iPhone. Потом были бойлерная, признание мистера Ф., бунт в кафетерии, и вот я в спальне Аллана Теллера, смотрю на окровавленные наручники…
У меня в кармане зазвонил iPhone.
Пикачу!
Вытащив телефон, я швырнула его так далеко, как только смогла. Он покатился по траве рядом с машиной Гарри.
– Как ты думаешь, мы сможем что-то сделать?
– Что ты имеешь в виду, Гарри?
– Все это было спланировано. У меня даже начать подобное не получилось бы. Но ни один план не идеален, верно? Итак, как нам испортить идеальный план? Есть ли у нас вообще шанс это сделать? – Он беспокойно заерзал. – Если мы облажаемся, не выполнив то, что нам говорят… Что ж, тогда, вероятно, Чарити…
– Умрет. Ее убьют.
– Да, – он мрачно кивнул, – а этой Серене все сходит с рук. И если она также имела какое-то отношение к исчезновению Аллана Теллера и двух других, ей это тоже сойдет с рук.
– Наверное.
– Так как же нам это остановить? Не навредить Чарити, но и не дать Серене…
– Да что это за Серена? Почему она так хочет, чтобы мы страдали?
– Я понимаю, почему Чарити может этого хотеть. – Гарри снова бросил на меня откровенный взгляд.
– Но ведь мы…
Гарри наклонил голову, как бы говоря:
«Да ладно, Мэгс, давай не будем притворяться».
– Почему я получил то же сообщение, что и ты сегодня утром, требующее встретиться с тобой? – Он тяжело вздохнул. – Я не настолько умный, чтобы во всем разобраться, Мэгс. Но я вижу две возможности. Во-первых, если мыслить совсем пессимистично, Чарити винит нас с тобой в том, что нас не было рядом с ней, тогда, на «Горящем Фургоне». Это месть, чистая и незамысловатая.
– Месть…
– Вторая версия приятнее. Чарити хочет, чтобы я тебе помог. Она знала, что сегодняшний день обещает быть трудным, и не хотела, чтобы ты справлялась с этим в одиночку. – Выражение его лица изменилось. – Так же и свихнуться можно, да ведь? И по этой теории, я здесь, потому что не могу себя контролировать.
Я нахмурилась:
– Контролировать?
Он вытянул ладони:
– Мэгс, ты это называешь «Плохим Гарри».
Прошлой осенью в Порт-Далхаузи приезжал карнавал. Мы были там вчетвером: я, Плам, Гарри и Деннис Уикс. Аттракционы были установлены вдоль пляжа, рядом с пирсом. С озера веяло прохладой, когда мы появились после наступления темноты. Больше всего мне нравился карнавал ночью. Он казался живым, даже опасным, краски переливались, как в калейдоскопе… В такие моменты мне всегда казалось, что в задней части ярмарочной площади, в полной темноте, возникнув из ниоткуда, появится палатка в красно-белую полоску. Изнутри будут разноситься архаичная музыка, голоса, резкий смех, а снаружи на ящике из-под мыла будет стоять зазывала в полосатом костюме с серебряными зубами, прямо как в старом рассказе Рэя Брэдбери, приглашая нас подойти поближе и отведать то, что лучше всего подавать сырым.
В ту ночь в воздухе витало именно такое напряжение. Оно уютно устроилось среди запахов корн-догов и мокрого сена, криков детей и скрежета шестеренок на аттракционах – шатавшихся так, будто мастер, собрав их, посмотрел на винты и крепежные детали в своей ладони и подумал: «А эти в металлолом сдам».
Мы с Гарри вместе катались на «Радуге» – широкой плоской платформе, которая поднималась и опускалась, вращаясь вокруг своей оси. Сиденья аттракциона были изношены, ремни безопасности изношены, и инерция движения придавила нас друг к другу. Я смеялась, Гарри тоже, изо рта у него пахло коричной жвачкой. Когда мы вышли, мои волосы растрепались. Я потеряла одну из заколок, которыми были схвачены волосы на затылке.
Мы заметили ее под «Радугой». Блестящую штучку из синего металла длиной в пару сантиметров.
– Я достану ее, – пообещал Гарри.
Прежде чем я успела что-либо сказать, прежде чем смогла хотя бы заподозрить его намерения, он перемахнул через металлическое ограждение. «Радуга» пришла в движение, пассажиры пронзительно закричали, пока она несла их вверх по своей траектории. Сонные глаза оператора расширились от удивления, когда Гарри, пригибаясь, пересек бетонную площадку и выскочил навстречу спускающейся платформе.
«Радуга» летела вниз с убийственным размахом, ее платформа рассекала воздух, как лезвие гильотины, и волосы Гарри поднялись дыбом от нисходящего потока воздуха, как будто он коснулся шара Теслы, в то время как аттракцион раскачивался на своем длинном бледном каркасе – маятнике конца света. Мне даже показалось, что Гарри царапнуло по спине. Я ждала, что его подбросит к небу, унесет все выше и выше, и его изломанный силуэт будет вырисовываться на фоне полной луны…
И вот Гарри оказался в безопасности на другой стороне забора. Он поднял приз, ради которого рисковал жизнью, – заколку для волос за десять центов, одну из сотни ей подобных, хранящихся в беспорядке в моей тумбочке. Затем он бросился прочь, убегая от ярмарочной охраны.
Видеть его в движении – ошеломляющего, огненного безумца, которым был Гарри Кук, – было все равно что наблюдать падающую звезду, далекую и непостижимую. Несмотря ни на что, ни я, ни его родители – да даже этот мир со всей его красотой и любовью – не смогли бы изменить ужасающей точности его траектории.
Мне вспомнилась строчка из книги Брэдбери: «Куда отправляется гром, когда он затихает?»
Так что да, я поняла, почему Серена, возможно, хотела, чтобы Гарри в этом участвовал. Даже если ситуация казалась кошмарной, непоправимой, безвыходной, Плохой Гарри никогда не сдавался.
– Не уверен, стоит ли мне идти, – сказал он. – Ты же меня знаешь. Я сломан. Я…
– Не уходи, Гарри. Пожалуйста, не оставляй меня.
– Ладно, я не уйду, пока не скажешь мне, что этого хочешь
В машине Гарри еще несколько раз прозвенел телефон.
– Это определенно был голос Плам. В той записи, – сказала я. – Она знает. Все. Про Аллана, шкаф, телефон под полом. А значит, она в этом замешана.
– Или же ее используют. Сливают информацию, – предположил Гарри. – Серена подсказывает ей, что говорить.
Телефон зазвенел в четвертый раз.
– Я выхожу из этого пузыря, – Гарри сделал вид, что открывает дверь, – но скоро вернусь.
Он подошел к своей машине.
– Гарри, не трогай его. Я еще не готова.
Но он уже вернулся с телефоном в руках. Зайдя обратно в «пузырь», он закрыл за собой невидимую дверь.
– Планы рушатся, верно? – Он положил телефон на траву между нами. – Даже самые удачные из них. Что, если мы просто будем продолжать в том же духе? И пусть все разваливается само по себе.
– О, Гэр.
– Вспомни, что произошло в школе. Класс Фостера, кафе. Это не может вечно оставаться тайной. Наверняка копы уже расследуют это дело. Так что мы продолжим, хорошо? Пусть делают свою работу. Рано или поздно они начнут отслеживать мобильные телефоны, Wi-Fi-камеры. Подожди пару часов. Возможно, копы вломятся туда, где сейчас находится Чарити, и спасут ее. – Он постучал по телефону. – Все, что нам нужно сделать, Мэгс, – это позволить этому идеальному плану провалиться.
– И не пострадать самим.
– Да. И это тоже.
Я взяла телефон – этот ублюдочный кусок металла.
Позволить плану провалиться. Мне это даже понравилось. Пусть вселенная сама все исправляет.
Я провела пальцем по телефону. Четыре сообщения. В каждом из них – один и тот же адрес.
И почему это не произошло раньше?