В понедельник утром небо снова нахмурилось, заморосил дождик. Я шла в университет под черным зонтом, шлепая сапогами по лужам вдоль узкой подъездной дорожки. У почтовых ящиков мне встретилась миссис Кэти, которая забирала письма. Когда почти четырнадцать лет назад она была моей учительницей в первом классе, ее светлые волосы были чуть тронуты сединой; теперь же они стали полностью серебряными.

– Здравствуйте, миссис Кэти! – радостно помахала я из-под зонта.

Старушка прищурилась, захлопала ресницами за большими роговыми очками и поспешила обратно к дому.

Ну и ладно, черт с ней!

До кампуса было идти всего пятнадцать минут, но из-за дождя дорога казалась ужасно длинной. Наконец за деревьями мелькнули готические шпили университета, оплетенные лозой и покрытые мхом. Здание выглядело так, будто здесь уже сто лет не ступала нога человека – студенты с айфонами и ванильным латте не в счет. Зонты в здешних краях явно были не в моде: мелкий дождь, похоже, смущал только меня. Все остальные надели дождевики с капюшонами.

В Южной Калифорнии подобный предмет одежды никто не носил, поэтому в моем шкафу его не было. Если не хочу выглядеть в Абелуме чужачкой, надо срочно отправляться в магазин.

Я долго бродила по широким каменным коридорам в поисках нужной аудитории, пытаясь разглядеть цифры на маленьких золотых табличках, прикрученных рядом с темными дубовыми дверьми. Дождь усилился и теперь тонкими струйками стекал по узким окнам. За стеклом густо росли осины и ели; сквозь их ветви проглядывали высокие острые шпили. Так и тянуло каждые пару шагов достать камеру, но я все же добралась до кабинета вовремя, что можно считать великим достижением.

Занятия были типичными для первого дня; мы обсуждали программу на грядущий семестр, с одной только разницей: оба утренних преподавателя упомянули о недавней «трагической гибели студента». Нам обещали усилить меры безопасности, нанять дополнительную охрану и призвать на помощь полицию, которая «делает все возможное». Я понятия не имела, о чем речь, поэтому открыла новости.

На территории университета обнаружено тело студента: ведется расследование.

Ого – за несколько дней до начала семестра в одном из корпусов нашли труп! Как любительница криминальных историй, я полезла искать подробности, но их практически не было. Ни подозреваемых, ни улик, ни комментариев от полиции. Даже странно: убийство в столь тихом городишке должно было вызвать шквал репортажей и всколыхнуть общественность.

Утренний туман по-прежнему стлался по улицам, заползая между старыми зданиями и делая камень еще более серым. Мох на корнях тонул в медленно плывущей белесой волне. Несмотря на дождливую погоду, студенческий совет расставил по всему двору стенды, приветствуя новичков. Возбужденная суета, обычная для начала семестра, вязла в густом тумане, который пытался заглушить разговоры и смех.

У меня оставалось немного времени до следующей пары, и я, не удержавшись, достала фотоаппарат. Всё вокруг – от колокольни над библиотекой до кривых каменных оград и живой изгороди – в объективе выглядело еще более красивым. Влажная зелень и готическая архитектура создавали впечатление, будто я попала в сказку братьев Гримм… или в свое детское королевство фей.

Только теперь в этом королевстве поселилась смерть: ее присутствие выдавала желтая полицейская лента, перегородившая вход в один из корпусов.

Я подошла ближе. Над закрытыми дверями висели ржавые буквы: «КАЛГАРИ», чуть дальше сиротливо болтались «Х» и «Л». Деревья вплотную подобрались к зданию и обвили крышу ветвями, словно завернув его в живой кокон.

Название показалось мне знакомым – оно мелькало в новостях: именно здесь нашли погибшего студента. Я не удержалась и щелкнула фотоаппаратом. Пластиковая лента на фоне изъеденного временем камня смотрелась эффектно, хоть и жутковато.

– Заблудилась, что ли?

Не поймите неправильно, но от грубоватых мужских голосов у меня всегда бегают по коже мурашки – а этот оказался особенно колючим. Я обернулась и увидела у подножия лестницы мужчину. Он стоял, скрестив на груди руки, и буравил меня взглядом зеленых глаз. На вид незнакомец был немногим старше меня, весь одет в черное: рубашка-поло с длинным рукавом, штаны-карго, высокие, плотно зашнурованные ботинки.

Ух ты… Прямо-таки мой типаж. Красавчик и явно редкостный гад.

– Ничего подобного, – ответила я, натянув на губы фирменную улыбку в стиле «отвали, дружочек». – Трудно не заметить желтую ленту на месте убийства.

Он тоже улыбнулся, но его улыбка больше напоминала оскал. От таких по спине всегда пробегает холодок.

– Ага, значит, заметила… Только читать не умеешь, раз шляешься где ни попадя?

Я заставила себя стоять спокойно. В его лице было что-то пугающее. Скулы резко выдавались вперед. Зеленые глаза казались слишком яркими и цепкими. Они глубоко сидели под густыми бровями того же медового оттенка, что и волосы, растрепанные на макушке и коротко подстриженные на висках. Губы были мягкими, даже детскими на вид… но тяжелый взгляд все портил.

Не передать словами, до чего этот тип был красив. В животе что-то болезненно екнуло. В голосе прорезался сарказм:

– Мне казалось, на ленте написано «Осторожно», а не «Держаться на расстоянии десять метров». Я не вижу таблички, которая запрещает мне здесь ходить.

Его улыбка растаяла как сосульки весной. Мужчина начал подниматься по ступеням. Я скрестила на груди руки, жалея, что не ушла раньше: на черной футболке обнаружился логотип службы безопасности.

Прекрасно… Я нахамила охраннику.

Он встал рядом и наклонился, заглядывая мне в лицо.

– Как тебя зовут?

Голос был хрипловатым и требовательным. У меня перехватило дыхание, будто незнакомец взял меня за горло и сдавил пальцы. Я невольно закусила губу и, поправив очки на носу, буркнула:

– Алекс.

Не хотелось в первый же день наживать себе проблем. Если охранник решит доложить обо мне, будет не слишком весело. Но он просто покачал головой и прищурился.

– Нет. Врешь.

Горло сдавило сильнее. Мне почти физически захотелось дотронуться до него – проверить, все ли в порядке. Откуда эта паника? Что со мной не так? Может, не стоило нарываться с самого начала?

Впрочем, теперь уже поздно.

Я стояла спиной к закрытым дверям Калгари-холла. Охранник полностью загородил мне путь. Он выпрямился, медленно поднял руку и оперся о дверь прямо над моей макушкой. В этот момент я ощутила не только, что меня душат, но и словно на голову наваливается тяжесть. В ухо будто зашептали едва различимые угрозы. Я не могла разобрать слов, но ощущение было настолько жутким, что сердце в груди замерло.

– Рэйлин! – торопливо выпалила я.

И сразу же все отпустило. Тяжесть в голове исчезла. Что это было? Показалось? Скакнуло давление? Или этот тип и правда умеет играть на нервах? Я обняла рюкзак, прижав его к груди, и добавила:

– Раз ты ведешь себя как последний козел, я ухожу.

Мужчина громко фыркнул: то ли от смеха, то ли от раздражения. Лицо его оставалось каменным, без эмоций, но взгляд настойчиво сверлил меня, будто этот тип пытался прочитать мои мысли. Наконец охранник отступил, освобождая проход.

– Смотри под ноги, девочка, – бросил он, будто не услышав, как меня зовут. – А то вляпаешься в неприятности.

В душе шевельнулся интерес: что за «неприятности» он имеет в виду? Подобный красавец мог бы доставить мне множество проблем… Стыдно признать, но яркие глаза и хриплый голос моментально стерли из памяти все обеты обходить подобных придурков стороной.

Я торопливо зашагала прочь, чувствуя спиной сверлящий взгляд. Дернула плечами, будто могла стряхнуть с себя наваждение. Сказала себе, что все под контролем, но внутри меня колотило сильнее, чем хотелось бы.

И тут произошло нечто странное – словно невидимая веревка обвилась вокруг лодыжки, скрутилась узлом и…

И конечно же, мои непростые отношения с гравитацией снова дали о себе знать.

Я запнулась о собственные ноги, и старый рюкзак, увешанный значками, не выдержал – лопнула лямка. Все содержимое рассыпалось по мокрой траве: учебники, тетради, бумаги. Пластиковый стакан с холодным кофе треснул и окатил мои кеды бурой жидкостью.

Я застыла на секунду, любуясь всем этим «великолепием». Медленно опустилась на колени и стала собирать вещи. Спиной чувствовала взгляды проходящих мимо студентов: им было неловко, они не знали, помочь мне или ускорить шаг. Щеки вспыхнули. Я обернулась. Разумеется, охранник тоже пялился.

На его лице мелькнула кривая ухмылка. Он выразительно посмотрел на разбросанные по траве вещи, словно говоря: я же предупреждал.

Улыбка, будь она на другом лице, могла бы выглядеть очаровательной. Но какой он все-таки засранец! Хотя… кого я обманываю? Даже эта гримаса казалась мне обворожительной. Предательское нутро отозвалось трепетом.

– Ой, Рэй, что стряслось?

Засовывая книгу в бесполезный рюкзак, я подняла голову и увидела Инайю. Ее ярко-желтый дождевик резко выделялся на фоне общей серости. Подруга торопливо бежала ко мне по лужайке. Она сочувственно ахнула, увидев мое состояние: я пыталась встать на колени так, чтобы не задиралась юбка; легинсы промокли и испачкались, очки сползли на нос.

– Надо же, опять проклятие первого дня сработало, – сокрушенно покачала головой подруга. – Всегда что-нибудь ломается или падает.

Она присела рядом и начала быстро собирать мои книги, пока я сгребала в кучу мокрые тетрадки. Потом подержала вещи, а я попыталась хоть как-то связать порванную лямку рюкзака.

– Дальше будет легче, не волнуйся.

С обиженной гримасой я надула губы, но, не выдержав, потом рассмеялась. Инайя обняла меня, я взяла ее под руку, и мы направились через двор.

– Вижу, ты познакомилась с нашим новым охранником. Его зовут Леон, – сказала она, обернувшись.

– О да, он тот еще тип, – пробурчала я, хотя мысленно все еще прокручивала каждую секунду нашего странного диалога. Я легонько шлепнула Инайю по руке. – Почему ты не сказала, что тут произошло убийство?!

Закатив глаза, она простонала:

– Потому что нормальные люди, услышав такое, впадают в панику. Я не хотела портить тебе приезд, странная ты моя.

Она покачала головой.

– Жутко, конечно. Ничего подобного тут раньше не случалось…

Мы направились к площадке с четырьмя каменными скамейками, которую окружали высокие деревья с ярко-красной листвой. Там уже сидело несколько студентов. Когда мы подошли ближе, Инайя радостно замахала им рукой.

– Наконец-то я смогу тебя всем представить! – взволнованно прошептала она.

Высокий мужчина в сером пальто вскочил и с широкой улыбкой раскинул руки.

– Неужто сама мисс Рэйлин Лоусон! – пророкотал он и с хохотом сграбастал меня в охапку. Инайя захихикала. – Давно не виделись. Клянусь, ты подросла!

– Ха-ха, очень смешно! – фыркнула я, когда меня наконец поставили на землю. Трент, жених Инайи, окончил университет два года назад и, по ее рассказам, теперь работал в инвестиционной компании в Сиэтле. – Это все ботинки на толстой подошве, я надела их специально, чтобы дотянуться тебе до плеча.

Трент засмеялся и чмокнул Инайю в лоб. Она кивнула на двух студентов, сидящих рядом.

– Рэй, знакомься: Иеремия и Виктория Хэдли.

С первого же взгляда стало ясно, что они близнецы – светло-русые волосы, темно-синие глаза, бледная кожа. Даже веснушки на носах одинаковые. Они выглядели как типичные школьные «звезды». Виктория – словно модель с обложки: идеально гладкая прическа, острые ногти с черным лаком, на губах – светлый блеск. Иеремия – типичный качок: высокий, мускулистый, с квадратной челюстью и самодовольной, но не слишком раздражающей ухмылкой.

– Их отец, считай, владеет здешним университетом, – подмигнула Инайя. – Так что с жалобами – сразу к ним.

Виктория закатила глаза и простонала, а Иеремия покачал головой.

– Нет-нет-нет. Университет вовсе не наш.

– На самом деле, – добавила Виктория, доставая из кармана черного дождевика серебристый тонкий вейп и делая затяжку, – папе принадлежат только три здания. В первую очередь библиотека Хэдли.

Она кивнула на массивное сооружение, занимавшее всю восточную часть кампуса. Над входом виднелась витражная арка, а сам корпус был окружен деревьями.

– Если нужна какая-нибудь книга – только скажи. Всё устроим!

– Здорово, спасибо.

Я запомнила на будущее. Доступ к библиотеке полезен для моих расследований. Не все можно найти в интернете, особенно старые или редкие тексты.

– Какая красота… – пробормотала я, разглядывая витраж.

– Спасибо, – пожала плечами Виктория, будто комплименты библиотеке отца были для нее привычным делом. – Но хватит о нас. Расскажи о себе, мисс Калифорния. Кто ты по гороскопу? Что любишь? Чем занимаешься?

– Э-э-э… Стрелец, – пробормотала я, откашлявшись и теребя узел на лямке рюкзака. – Учусь на режиссера, обожаю фотографию… ну и вообще…

– Режиссера, значит? – усмехнулся Иеремия. – Актеры тебе случайно не нужны?

Я нервно хихикнула, но тут на выручку подоспела Инайя:

– Расскажи им про свой блог! Про свои расследования!

– Расследования? – переспросила Виктория, приложив палец к подбородку. – То есть ты сыщик?

Я растянула губы в фальшивой улыбке, готовясь к косым взглядам.

– Ну, почти… Я снимаю ролики о городских легендах, страшных историях… э-э-э… паранормальных явлениях…

– Она ловит призраков, – пояснила Инайя.

К моему облегчению, Иеремия и Виктория не расхохотались и не закатили глаза. Напротив – явно заинтересовались.

– Да? – Иеремия подался вперед. – Тебе удалось что-нибудь заснять? Настоящего призрака?

– Ну… – Я пожала плечами и села рядом с Инайей. – Были странные голоса, световые шары, тени. Хотелось бы, конечно, чего-то более значимого: фигуру, силуэт… или хотя бы облако, напоминающее человека.

– О, если тебе нужны страшилки, ты попала по адресу, – протянула Виктория, прищурившись и постукивая ногтями по вейпу. – Ты ведь местная, да? Отсюда родом?

Я кивнула.

– Да. Папа здесь родился и вырос. Лоусоны жили тут с давних пор.

– Как и наша семья, – закивала Виктория с натянутой улыбкой. В ее лице мелькнуло что-то странное. – Тогда ты знаешь, насколько здесь весело. Призраки, полтергейсты, демоны, всякие потусторонние твари…

Она бросила взгляд за мою спину – туда, где возвышался Калгари-холл.

– А теперь еще и убийства.

Мы все обернулись. Здание ничем не отличалось от прочих, если бы не желтая лента и тот симпатичный наглец-охранник, стоящий у входа. Я торопливо отвернулась.

– Говорят, Калгари-холл закрыли, потому что не могут отмыть кровь с камней, – сказала Виктория. – Тело нашли первокурсники. Они-то и вызвали полицию. Этот парень учился на втором курсе…

– На третьем, – уточнил Иеремия. – Маркус был на третьем.

– Пусть на третьем, какая разница, – отмахнулась Виктория. – В общем, его звали Маркус Кайнс. Беднягу восемь раз пырнули ножом и…

– Девять, – вставил Иеремия.

– Господи, братец, дай договорить! Его девять раз пырнули ножом. Кровь была повсюду; беднягу, считай, выпотрошили. Кто-то даже заснял труп на видео.

– Убийца? – ахнула я.

– Нет, – покачала головой Виктория. – Никто не знает, кто именно. Или не говорит. Но видео сняли перед самым приездом полиции. Жуткое зрелище.

– Хочешь, покажу? – предложил Иеремия, доставая телефон. – Кто бы мог подумать, что в человеке сколько крови.

– Боже, ребята, это отвратительно! – воскликнула Инайя, отталкивая руку Иеремии, который пытался сунуть мне телефон. – Вы серьезно? Парня еще не похоронили толком, а вы!..

Иеремия флегматично откинулся на спинку скамьи, продолжая что-то листать в телефоне. Меня охватило странное гнетущее любопытство.

– Кого-то он изрядно разозлил… – бормотал Иеремия. – Раз его прямо в коридоре зарезали.

Я вновь посмотрела на Калгари-холл. В этом неприметном на вид здании убили человека. Причем зверски. Почему?

Что могло довести до такой ярости – девять ударов ножом?

Леон по-прежнему стоял у подножия лестницы. Даже отсюда, на расстоянии и сквозь очки, я видела, как он смотрит на меня. Зеленые глаза ловили тусклый свет и сверкали, словно золотая фольга на солнце.

Во французском языке есть такое выражение l'appel du vide – зов пустоты. Это когда тебе вдруг хочется шагнуть в пропасть или броситься под машину, даже понимая всю опасность затеи. Как бы ты ни гнал эти мысли, они упорно возвращаются. А что, если?.. А вдруг?..

Когда наши взгляды пересеклись, пустота позвала меня громче: «Что, если?..»

– Ой, черт, мне же на пару! – воскликнула Инайя, взглянув на экран телефона.

Она резко вскочила и обняла меня. Трент помог ей собрать вещи, и они вместе направились в сторону учебного корпуса.

– Пока, ребята! Рэй, напиши мне! Сходим куда-нибудь вместе!

– Мне нужно заниматься расследованием! – крикнула я вслед. – Надо найти какое-нибудь страшное место. Срочно нужен контент!

– Рэй, дашь свой номер? – Виктория достала телефон в ярко-синем чехле с болтавшейся на цепочке подвеской в виде серебряной короны. – Вдруг подвернется что-нибудь интересное – сразу напишу. – Она тепло улыбнулась. – Знаю, как непросто заводить новых друзей.

Я продиктовала номер, радуясь, что все складывается как нельзя лучше. Краем глаза заметила, как Иеремия что-то печатает в своем телефоне. Может, померещилось… но, кажется, он тоже записал мой номер.

Когда я направилась на следующую пару, то на прощание снова посмотрела на крыльцо Калгари-холла, однако Леона там уже не было.