Леон вцепился в мою кофту и рванул – пуговицы полетели в траву. Царапая когтями кожу, он схватил меня и просунул в рот раздвоенный язык. На вкус он оказался сладким, как яд. По спине заплясали мурашки, и я застонала, теряя голову. Мой стон раззадорил его: Леон рыкнул еще яростнее и схватил меня когтистой рукой за горло. Я слабо пискнула.

Он ухмыльнулся, обнажив в волчьем оскале острые зубы.

– Ох, маленькая смертная… Такая сладкая и хрупкая…

Горло сдавило сильнее, и голова закружилась, накрытая волной эйфории. Когти впивались в кожу сладостно-острой болью, от которой мурашки бегали по телу, заставляя трепетать от желания. Леон слегка прикусил мою припухшую нижнюю губу, хмыкнул и прошептал прямо в рот:

– Если нужен воздух, только попроси.

– Пожалуйста…

Он отпустил меня, но лишь затем, чтобы поднять и усадить на надгробие. Бедрами раздвинул ноги. Холод камня пробирался сквозь юбку. Леон дохнул на впадинку между ключицами, провел по ней языком, добрался до шеи и укусил. Запустив руку мне в волосы, он оттянул голову назад и укусил снова: опасно близко к яремной вене, выступившей под кожей. Кажется, демон собирался оставить метки по всему телу.

Я поддалась своей страсти – хотела его так сильно, что сама этого боялась. Ногтями впилась ему в спину, царапая лопатки. Леон хрипло порыкивал от удовольствия. Отпустив мои волосы, он встал на колени и жадно схватил меня за бедра.

При виде золотых глаз, горевших огнем между моих разведенных ног, я затаила дыхание. Леон прикусил ткань легинсов и рванул ее зубами, проделывая дыру. Снова уставился на меня, и по телу побежали мурашки, предупреждая об опасности.

– Как же мешает эта одежда, – прорычал он и когтями разодрал одну штанину до щиколотки, затем другую, остервенело терзая ткань. Я вцепилась в надгробие, чтобы не упасть – ноги дрожали. Когда от легинсов остались лишь лохмотья, Леон опустил голову и провел раздвоенным языком вдоль бедра, заставляя меня вздрогнуть.

– Какая ты чувствительная, – тихо произнес он, слегка прикусив кожу. – Черт, мне нравится, как ты дрожишь…

Его руки скользнули под юбку, нащупав сквозь остатки легинсов кружевные трусики. Они пали следующей жертвой: Леон разорвал их и отбросил в сторону, но перед этим поднес к носу и глубоко вдохнул. Зрачки у него расширились, взгляд стал диким. Острые когти царапнули нежную кожу, выступила кровь. Он слизал каждую каплю и усмехнулся, когда от неожиданности я невольно приоткрыла рот.

– Думаешь, я оставлю хоть что-то? – Голос у него звучал так низко и мрачно, что по спине будто проползла змея, свиваясь узлом на затылке. – Я тебя живьем сожру, Рэйлин.

Когти впились глубже, вырывая из меня крик. Леон уставился на тонкую алую струйку, стекавшую по бедру, и тут же поймал ее языком.

Я затряслась. Нечеловечески яркие золотые глаза неотрывно смотрели на меня.

– Мне мало твоей крови, Рэйлин. – Он навис надо мной. – Кровь, слезы, пот – все это будет моим. Отбрось все свои запреты. Они тебе больше не нужны.

Длинный раздвоенный язык показался наружу. Я видела людей, которые нарочно с собой такое проделывали, но у Леона язык оказался поразительно длинным и поистине чудовищным.

Он вызывал во мне помесь возбуждения и страха, и когда я попыталась заговорить, из горла вырвался лишь судорожный вздох.

– Хочу его почувствовать, – прошептала я. – Пожалуйста…

Леон встал, легко сдернув меня с надгробия. Мир качнулся: меня развернули спиной, заставив свесить голову. Очки улетели в траву, перед глазами все расплылось, и я зажмурилась – голова кружилась слишком сильно.

Моя промежность оказалась прямо перед его лицом. Юбка в этой позе ничего не скрывала. Я шумно выдохнула, захлебываясь смущением, похотью и полным замешательством. Язык Леона скользнул по мне, исследуя складки, собирая возбуждение и – о черт! – описывая круги вокруг клитора. Я дернулась, не в силах сдержать дрожь, но Леон сжал меня крепче. Его когти впились в бока, и боль лишь подстегнула ощущения. Он втянул клитор в рот, словно смакуя, затем принялся ласкать меня, безошибочно находя самые чувствительные точки.

Из-за неудобного положения голова налилась тяжестью, но это лишь обостряло нарастающее наслаждение. Оно становилось таким сильным, что его невозможно было терпеть. Я стонала с каждым безжалостным касанием языка, все теснее сжимая шею Леона ногами.

– Какая ты вкусная, – пробормотал он, и в его голосе прозвучал столь откровенный голод, что мне, несмотря на все удовольствие, захотелось бежать. Я дернулась, тщетно пытаясь вывернуться. Леон, усмехнувшись, обхватил меня одной рукой за талию, а вторую просунул между ног, массируя пальцами.

– Не сбежишь, куколка. Стоп-слово ты помнишь.

И он продолжил. Вскоре я потеряла всякую возможность двигаться. Пальцы кружили по клитору, язык – неестественно толстый и длинный – толкался внутрь. Я ахнула, извиваясь, – Леон ласкал меня, вызывая ощущения, о которых я не смела и мечтать.

– Леон… Леон, пожалуйста… прошу…

Я захлебывалась словами, и он ускорил движения. Вытащил язык, но тут же толкнул его глубже прежнего. Все тело напряглось и задрожало.

– Я заставлю тебя кончить, Рэй, – прорычал он. – Но ты должна хорошенько попросить.

Оргазм был неминуем, он приближался с бешеной скоростью. Я зажала рот руками, заглушая рвущееся из груди «пожалуйста, прошу, пожалуйста». Под натиском безжалостного языка удовольствие превращалось в пытку.

Клитор запульсировал, язык вошел так глубоко, что я почувствовала, как сжимаюсь вокруг него. Пальцы в ботинках свело, в горле захлебнулся крик. Все, что я могла, – это дышать через силу и каким-то чудом удерживать душу в теле.

– Какая хорошая девочка.

Леон отпустил меня, и я с помутневшим глазами рухнула на траву. Сквозь туман увидела, как он что-то поднимает с земли. Наклонившись, Леон надел мне на нос очки, затем вытер с подбородка влагу и облизал пальцы.

Он встал надо мной, расстегнул джинсы и дернул молнию. Спустил черные трусы и… Черт возьми, если у меня оставались какие-то сомнения в его нечеловеческой природе, то вид налитого кровью члена их развеял. За толстой головкой виднелись два дополнительных гребня, а к основанию он утолщался до немыслимых размеров. Леон плюнул в ладонь, погладил себя по всей длине и оскалил зубы в мрачной ухмылке.

– Попробуй сбежать.

Я любила сопротивляться. Леон безошибочно узнавал все мои самые потаенные, самые темные желания. Стараясь преодолеть в теле тягучую истому, я поползла прочь, будто и правда могла сбежать. Но не успела миновать и десятка сантиметров, как меня поймали.

– Жалкая попытка, – прорычал он, прикусив мне мочку уха и прижав голову к холодной траве. Горячая ладонь обжигала щеку. Другая рука нетерпеливо приподняла мне бедра, заставляя принять нужную позу.

– Чего ты хочешь, Рэйлин? – Голос, вкрадчивый и опасный, обволакивал как змея.

Скользкий от возбуждения член прижался ко мне.

– Хочешь, чтобы я хорошенько тебя отымел, а?

– Да, – простонала я, задыхаясь от предвкушения и дрожи. – Да, пожалуйста…

Леон стал медленно протискиваться внутрь. Он навис надо мной, провел когтями по спине и начал двигаться. Когда он говорил, что сожрет меня живьем, то, наверное, имел в виду именно это. От остроты ощущений я извивалась бы, если бы меня не держали так крепко.

Лежа на траве, скованная сильными руками, я знала, что сбежать не удастся. Все тело горело от переизбытка ощущений. Обычно я не стеснялась выражать чувства вслух, но сейчас голос срывался на сдавленный скулеж. С каждым движением из горла летели звуки, больше похожие на стоны, чем на слова. Леон полностью подчинил меня, лишив последних следов человечности и превратив в дрожащую игрушку для своих утех.

– Как тебе, куколка? – Его пальцы запутались в моих волосах, когти заскребли по коже головы. – Говори же, давай. Или разучилась?

– Хорошо… черт, резко… но хорошо.

Слова давались с трудом, язык едва ворочался. Разум погружался в жаркую душную темноту, но я была счастлива утонуть в экстазе, поэтому выгнула спину и, несмотря на боль, прильнула к Леону. Никогда не испытывала ничего подобного: он был непривычно бугристый и каждый толчок превращал в острейшее потрясение.

– Вот что ждет твою душу, – с издевкой рассмеялся он. – Всего-то заключить договор – и ты станешь моей. Подчиню своей воле, подарю мучительное наслаждение. Оставлю на тебе свои метки.

Он прижал меня так сильно, что очередной стон сорвался в истошный всхлип – удовольствие стало острее.

– Если не готова сейчас отдать душу, не страшно. Все равно сдашься, куколка. Ты уже моя.

Он входил в меня протяжными, размеренными толчками. Хотелось одного – наполниться им до предела.

– Леон… пожалуйста… – Я никак не могла закончить фразу. Было слишком хорошо.

Он потянул меня вверх, заставив встать на четвереньки, обхватил лицо ладонью и сжал щеки.

– Что? – прорычал он. – Говори громче, Рэй, не слышу.

– Кончи… в меня.

Его хватка стала сильнее, вынуждая открыть рот. Два пальца проникли внутрь, острые когти прошлись по языку. От давления потекла слюна. Мне оставалось лишь стонать, встречая торопливые, все более ускоряющиеся толчки. Спустя мгновение я почувствовала его пульсацию.

– Скажи еще раз, – хрипло велел Леон, нагибаясь к моей спине. Его слова эхом отдавались в голове. – Попроси меня. Скажи, чего хочешь.

Пальцы во рту мешали говорить, но я попыталась. В тот момент – стоя на коленях, бессвязно мыча, почти рыдая от удовольствия, – я поняла: он прав. Я сдамся. Я клялась, что не отдам ему душу, но, по сути, уже это сделала.

Я отдала себя демону, и этого не отменить.

– Пожалуйста… прошу… пожалуйста, – лепетала я.

Чем сильнее я умоляла, тем больше сжималась вокруг него. Очередной оргазм сотряс меня, не отпуская. Я взвыла от остроты ощущений, а Леон засунул пальцы глубже, чтобы я не могла сдержать крики. Кажется, я орала так громко, что перебудила всех мертвых.

Мой оргазм довел до пика и его. И без того толстый член разбух еще сильнее. Леон укусил меня за плечо, вынул пальцы изо рта, схватил за талию и вдавился глубже. Сперма, изливаясь толчками, заполнила меня до предела и струйками потекла по бедрам.

Кем я себя возомнила – Ван Хельсингом? Я же исследователь паранормального, а не охотник на зубастых тварей…