Короткая ночь близилась к концу. Местное светило покажется совсем скоро. С поверхности этого ещё пока незаметно, но с высоты большой пирамиды, повисшей почти на одном уровне с соседним кластером черноты, уже угадывались первые признаки скоро рассвета. Зловещий серо-стальной тетраэдр отключил все огни и сейчас отображался только на радаре. В нескольких километрах внизу виднелись предместья Вавилона, селиться прямо рядом со скалой уходящий на высоту километра и по сути являющейся уже черным кластером желающих не было. Город спал. Уснули даже самые стойкие насмотревшись на вечерний воздушный бой, на мелькание лучей и визги ракет. Оранжевые взрывы и падение нолдовских челноков закончились. Люди все обсудили и наконец-то уснули в изнеможении. Бодрствовали только специальные службы устраняя последствия боя и туша возникшее кое-где пожары. Закладка боеприпасов на северной оконечности стены уничтожила сама себя часа за полтора и сейчас там работали сапёры.

Вавилон отдыхал с опустевшими улицами, площадями и бульварами. И только центр по-прежнему гудел. Основное веселье сконцентрировалось на площади перед «Пирамидой Хеопса». Предприимчивый Бэрримор, поставленный Жанной временным управляющим отеля, заставил столиками всю громадную площадь и устроил ресторан на воздухе. Цены, разумеется, были ресторанными. Официантками по ночам работали исключительно девушки из квартала красных фонарей. Но все они были как на подбор и всех их объединяло одно. Все они из одежды имели только туфельки и небольшой поясок с кошельком на талии. Все тела у них были густо разрисованы золотыми узорами, сами же они превратились в мулаток. Цена за ужин очень смахивала на приём в публичном доме, плюс ресторанная наценка. Так оно и было, желающие могли уединиться тут же рядом с официанткой. К услугам девушек можно было вызвать молоденького накачанного «Имхотепа». Они в основном исполняли роли барменов. Шампанское лилось рекой, счастливые визги многочисленных Ансунамун, жемчужины и громкая музыка. За всем этим наблюдали из громадной пирамиды два вертикальных жёлтых зрачка. Но людям внизу было невдомёк.

Пирамида подошла на минимально безопасное расстояние к чёрному кластеру и открыла орудийные порты со стороны безжизненного кластера. Под основанием космического корабля-трансформера показались многочисленные сопла, но они были не реактивные, скорее наоборот. Раздался мощный низкий гул, и пирамида начала забирать воздух снизу и выдувать его в сторону чёрного кластера в ста метрах от корабля создавая бешеный ток. Скорость воздушного потока всё увеличилась и вскоре достигла небывалой мощности. По сути, из орудийных портов пирамиды в сторону кластера, обильно покрытого чёрной пылью, двигался ураган последней категории. Пыль в кластере ударила вверх и закрутившись замысловатой волной в свою очередь оказалась на стабом Вавилон. Чем дольше это происходило, тем больше её становилось. Уже через десять минут непрерывного ураганного потока из мёртвого кластера вниз на город обрушилась лавина смертоносной пыли. Ансунамун этого показалось мало, и она разбавила её своей «чёрной бурей».

На удивление исторгнутые из главной пирамиды миллиарды скарабеев не умирали, смешиваясь с чернотой, а наоборот открывали панцири и планировали с километровой высоты на своих миниатюрных крылышках. Тёмная ночь не позволяла увидеть возникшую напасть, тем более на такой высоте. Звуки работающих насосов также не долетали до города. А уж в центре вообще ничего не замечали. Там веселье только набирало обороты. Официантки после полуночи вообще распоясались и обслуживали клиентов прямо на месте, не утруждая себя походом за ширму. Клиенты с радостью опустошали свои карманы, по столам то и дело мелькали горошины и жемчужины. Одна компания пустила по рукам двух «Ансунамун» прямо за сдвинутыми столами. Девушки работали как заведённые наполняя кошельки на поясе. Треть от всего заработанного принадлежала Бэрримору подглядывающему из-за занавески номера люкс в отеле.

— Прикинь, чего я натерпелся сегодня вечером, — пьяно бормотал чудом выживший солдатик из вчерашней смены на КПП.

— Вчера уже, — отмахнулся от него другой. — Я вообще слез с последнего каравана с полными штанами.

— Фу! Да ты мерзкий засранец! — ответила девушка, сидевшая между ними. — Значит, когда все сражались, ты там вот чем занимался.

— Да в меня жрец чудом не попал своим копьём. Я лежал на второй полке в кузове, когда они спрыгнули с обрыва. Крики, стрельба, даже кто-то рычал. Оказалось, что это Пантера Лесника. Я дырочку в брезенте проковырял и смотрю, значит, наружу. А там эти папуасы, мать их, скачут с палками наперевес. Пригляделся и не пойму ни хуя, на меня ворона смотрит с той стороны. Я отпрянул, до меня вдруг дошло, что это жрец с башкой вороны. И вовремя! Эта падаль возьми и ткни через брезент своей палкой. Копьё к нам влетело и разрядилось. Волосы дыбом, искры из глаз и чую как в штанах потеплело. И вонь! Какая же вонь! — волосы у солдатика были короткие и светлые. Они и так стояли ёжиком, глаза его тоже говорили сами за себя. Постоянно распахнутые они как будто видели приближающуюся электричку и ждали, что вот-вот их обладателя размажут по путям. Всё это говорило о частом применении спека низкого качества.

— Ой! — рассказчик опустил глаза внизу и поднял скатерть. Между ног из-под стола показалась очередная «Ансунамун». Солдатик блаженно расслабился и отдался в опытные руки жрицы любви.

— В тебя только копьём ткнули. Со мной вчера круче история приключилась! — подхватил инициативу второй служивый. Девушка, сидевшая между ними, пнула кого-то под столом.

— Ты промахнулась, подруга, — транслировала она под стол второй «Ансунамун». — Я по другой части. Бери левее.

Перепутавшая под столом половую принадлежность клиента, официантка принялась за второго солдатика.

— Ааа… Так вот я и говорю. О, да, крошка! Сидим мы на КПП вот также. Ну не совсем так, конечно, — с придыханием сообщил солдатик девушке, сидевшей рядом. Та абсолютно спокойно отнеслась к тому, что её соседей высасывают под столом. К тому же она являлась их командиров и у неё было много других солдатиков под рукой. Если надо…

— И что? Опять в карты играли?

— Да, нет же никого. Кто ночью приедет. Вдруг выстрелы и взрывы. Мы уже хотели броситься посмотреть, кто там кого насилует в высоте, но сама понимаешь игра. На кону десяток горошин! Только выйди как сопрут. Сидим дальше. Малыш, боров этот сдаёт. Даму! Вальта! Я ему, давай, кретин десятку, а он короля прислал. Девять на руках. Четвёртой картой туз приехал, оп-па! Двадцать! Говорю себе, хорош! Ой, не тебе… давай не останавливайся!

— Это ты ему так сказал? Вы там во что играли? — удивилась девушка.

— В очко же… упс. Ну карточное, — покраснел солдатик.

— Я так и поняла. Надо будет разогнать вас к чертям. И что он себе выкинул? — девушка заинтересовалась тем, что было дальше.

— Семнадцать, — злорадно засмеялся солдатик. — Но ему уже было всё равно. Сверху свалился челнок нолдов и снёс нам крышу в КПП. Он так и остался сидеть с колодой в руках. Вот только башку его так и не нашли. О… да!

— Фу, уроды. Эй, «Имхотеп», хочешь развлечься? — щёлкнула пальцами девушка-начальник этих балбесов и встала из-за стола. В этот момент всю площадь накрыло чёрной взвесью. Она не давала дышать, забивая дыхательные и пихательные ходы. Под столом зашлась кашлем одна из «Ансунамун» и раздался вопль второго солдатика. Он практически выстрелил собой из-за стола дико визжа. Официантка подошла к выполнению своих обязанностей со всей тщательностью и в порыве страсти на самом пике кульминации наглоталась чёрной пыли неизвестно откуда взявшейся. Спазм привёл к дикому кашлю, и за одно она откусила половину органа солдатику.

— Сука! Тварь! — солдатик тряс свои отравленным обрубком и зачем-то бегал между столов. Правда на него уже никто не обращал внимание. Следом за чёрной пылью, которой к слову сказать, здесь никто никогда не видел, прилетели скарабеи. В воздухе послышался гул многочисленных хищных жучков. Девушка-начальник, помахав бармену рукой тут же увидела, как её облепили чёрные матовые жуки. И заорала так, как тогда с тремя… но крик её не содержал в себе счастливых ноток. Скорее он был переполнен ужасом, сочившимся из всех пор кожи. Скарабеи расправились с её рукой за две секунды обглодав до кости. Эти летающие пираньи уже облепили её миловидное лицо оставив от него голый череп. Умирая, она поняла зачем мумиям бинты, но знание не принесло ей ничего хорошего.

Солдатик, бегающий среди столов и показывая всем как с ним разделались, получил свою порцию плотоядных жучков. Первым делом они высадились на остатки пениса и быстро свели его на нет. Мужик замер не понимая, что с ним происходит, и что же он такого выпил, однако соображал он недолго и гремя свежо обглоданными костями загремел на брусчатку. Он уже не заметил ехидно-глумливого черепа «Ансунамун» уставившегося на него из-под скатерти. Тем временем жуки все прибывали. Бэрримор задёрнул занавеску и схватив чемоданчик направился к лифту надеясь скрыться в подвале отеля в бронированном хранилище. Он многое видел в своей жизни, но его всё же доконала картина, где один скелет стоит на коленях под столом, а второй развалился на стуле. Такого не встретишь ни в одном анатомическом театре. Как всем известно, скарабеи живут полчаса, вот их Бэрримор решил провести в тиши хранилища попивая кофе и листая мужской журнал.

Невысокий человек с окладистой чёрной бородой с чемоданчиком в руке выскочил из номера в холл шестого этажа и нажал кнопку вызова лифта. Судя по индикации, кабина опускалась с десятого этажа. Бэрримор облегчённо вздохнул, там то ещё не должно быть скарабеев, ведь они начали с улицы. Мелодичный звонок оповестил Бэрримора о прибытии лифта и золотые створки приветливо распахнулись. По привычке поглаживая бороду человечек влетел в кабину и открыв своим ключом блок со скрытыми кнопками нажал на самую нижнюю. Лифт пошёл прямиком в подвал. Освещение мигнуло и тут же восстановилось, чуть не остановив сердце ювелиру. Кабина шла непозволительно медленно и Бэрримор выругался.

Проезжая первый этаж он услышал истошные вопли и булькающий звук. Верный признак того, что кто-то захлебнулся кровью. И этот постоянный гул. Откуда он? Бэрримор покрутил бородой, но ничего не увидел. Лифт наконец-то опустился и замер. Однако двери почему-то не открылись. Бэрримор с силой пнул их ногой, но только отбил мизинец. Двери в лифте тоже были золотыми. И этот преследующий его навязчивый гул. Ювелир заметил, что в кабине заметно потемнело и он поднял голову уставившись на потолок. Его практически парализовало от увиденного, весь потолок кишел скарабеями. Они-то и заслонили свет от плафона. В этот момент свет в кабине лифте окончательно погас и лифтовую шахту сотряс дикий вопль.

В это время в ресторане на Пикадилли праздновали чьё-то день рождение. Компания собралась зажиточная, при горошинах. Отмечали юбилей одного весьма уважаемого человека, поднявшегося на перепродаже секс-рабов. История известная, некие люди ловят молоденьких и неиспорченных мурок, то есть муров. И сдают с рук на руки толстосумам. Сей вышеозначенный господин служил посредником в сделках и являлся их гарантом имея свои десять процентов. Его так и звали «Гриша десять процентов». Но сейчас не об этом, он сидел во главе стола с шикарной во всех смыслах дамой. Девушка выглядела сногсшибательно, как любил приговаривать Гриша на белую жемчужину. Такой стан заставлял конвульсивно дёргаться даже паралитика, а уж когда она нагнулась что-то поднять с земли, то, как минимум три официанта получили инфаркт. Такой задницы под обтягивающим платьем они не видели никогда.

— Гриша! Я хочу произнести тост за тебя. За твои шестьдесят лет! Улей держит тебя в тонусе и больше сорока тебе не дашь! — поднял бокал один из подхалимов.

— Но-но! — усмехнулся Гриша. — Мне вообще-то пожизненное выписали на Земле, если ты об этом!

Все заржали, шутка прошла на ура. За столом собрались друзья и коллеги, тесно связанные общим «бизнесом». Для всех они трудились рейдерами уходя каждую неделю в сторону Пекла, а потом делали небольшой круг и садились в засаду в Старом городе. Добраться столь малым составом до Погремушкино, кластера, где муры находили свой молодняк, они не решались. Иногда Горец отправлял туда рейды, но в последнее время перестали туда гонять. Накладно топать через два кластера, а вот мурам было удобно, и они постоянно снимали сливки с медицинского колледжа. Именно оттуда они таскали свежатину к себе в берлогу. Люди Гриши принимали их каждый раз на узких улочках и отбивали девиц. Иногда происходило обратное и они сами попадали в рабство. Пару раз они сами угодили к мурам, поменяв прописку на прозрачный контейнер. Но куш за каждое тело было настолько велик, что от желающих поучаствовать в охоте за мохнатым сейфом не было отбоя.

— Гриша, долгих лет тебе! — тостуемый раскраснелся и схватил за монументальную задницу свою спутницу. Девушка притворно взвизгнула, хотя совсем недавно она только мычала при поимке и обслуживала весь рейд. Выпили. Закусили. Снова выпили.

— Гриша, ты в курсе, что Корнет Жанне спалился? — тихонько спросил его сосед.

— И чё? — продолжил улыбаться Гриша, наливая водки.

— Да ни чё. Сдал весь расклад ей. Эта сучка, говорят теперь вместо Горца встала.

— Уберём, — уверено кивнул Гриша.

— Шутим? — прошелестело справа. — Она Горца убрала мимоходом. Три дня как приехала и взяла Вавилон себе.

— То есть она знает все дела? — до Гриши наконец дошло. — И что она сказала?

— Пока ничего, но посоветовала Корнету бросать это дело. Ты знаешь, она была весьма убедительна. У них в движении есть суперэлита. Лесник то, оказывается женат на её дочке. На двух сразу, то есть.

— Слыхал.

— А он заряжен так, что нам и не снилось. Предлагаю на время затихариться. Лесник на одном месте не сидит и свалит скоро. У Жанны и так дел полно появится, а мы продолжим. В нашем деле лишняя огласка не нужна. Корнет пока вне игры, надо новых искать рейдеров.

— Как скажешь. Сколько у нас мартышек?

— Четыре, считая твою.

— Её не трогай, она мне нравится. Продай тех троих и в тину ложимся. Поработаем на благо стаба, в рейд сходим.

— Понял, шеф.

— Ну что вы, гости дорогие, заскучали! — Гриша ткнул в бок локтем свою «невесту». Её звонкий голос раздался в зале как хрустальный звон. — За именинника!

С официальной частью было покончено, подарки уехали сразу на базу. таскать ценные вещи в пьяном виде Гриша не любил. Началась бесконтрольная пьянка. Гриша смотрел масляными глазами на свою новую пассию и всё больше распалялся. Девушка закинула ногу на ногу продемонстрировав свои ажурные красные чулочки и подтянула повыше подол и без того короткого платья. Гриша, узрев это чуть не подавился слюной. Подозвав официанта, он о чём-то пошептался с ним, и юноша кивнул, приглашая пройти за собой. Гриша помог подняться своей пассии, помниться вчера она скакала как заведённая, выбивая из Гриши пыль, а тут вдруг стала беспомощной. Официант проводил их в коморку и показал на задвижку в двери. Гриша кивнул и вложил горошину в потную ладошку молодого человека. Дверка за именинником закрылась.

В этот момент стало происходить что-то невероятное. В огромном во всю стену стекле появились трещины. Невидимый град бил по стёклам с той стороны оставляя следы. Они паутиной разбегались по всей площади и наконец под напором невидимой силы стекло рухнуло, заставив всех, кто находился в ресторане вздрогнуть. Улицу накрыло каким-то чёрным вихрем, а внутри возник неприятный гул. На тарелках, закусках, на столе, да вообще везде вдруг оказалась чёрная пыль. Кто-то опознал в ней черноту с соседнего кластера и начался переполох. Следом в разбитую витрину влетело плотный рой скарабеев. Они моментально заполонили собой всё пространство. Жуки пировали всем подряд что находилось на столе и за столом. Угощение для них было подано обильное. Несколько глупых жучков даже попробовали дорогущий фарфор тарелок откусив на пробу несколько кусочков. И всё же чья-то лысина им пришлось по вкусу больше.

Мужик поливал себе голову морсом в надежде смыть скарабеев. Мимо по столу расшвыривая посуду пронеслась девка, оглашая округу дикими воплями, подпрыгивая при этом и почёсывая промежность. По её голым ляжкам ползли хищные скарабеи, барышня сходу пулей вылетела на улицу, да так и осталась лежать на брусчатке Пикадилли теряя плоть. Солидный гражданин, имевший свой надел в Зелёной мили, застыл с фужером в руке из венецианского стекла, наполненного двенадцатилетним виски, пока его сухожилие окончательно не перегрызли скарабеи. После чего загремел костями под стол. Официанты оказались самыми смышлёными и уже бежали за три квартала от злополучного ресторана.

Гриша погрузил свою «невесту» на стол задницей и закрыв глаза от наслаждения вошёл в жаркую плоть по самые помидоры. Девчонка попискивала от радости изображая «любофф». Гриша обещал ей красную жемчужину и заодно сделать своей компаньонкой. Понятное дело девочка старалась как в последний раз. Гриша уже давно перешагнул свой пик, но Улей подарил ему вторую молодость и девочке пришлось попотеть. Никто из них не заметил, как фанерную дверь прогрызли чьи-то маленькие челюсти. Первый скарабей сразу понял, чем здесь занимаются в подсобке и как сверло воткнулся Грише в задницу. В самый неподходящий момент. Торговец мохнатыми сейфами взоржал аки конь, его глаза выскочили из орбит. Девочка погладила его по щеке приписывая состояние Гриши как свою заслугу. Он пытался что-то сказать, но вместо слов изо рта вылез скарабей, перепачканный непонятно в чём. Девочка завизжала и увидела ползущих по столу жуков. Они окружали её двумя большими отрядами подбираясь к её нежной белой плоти. Она попыталась встать и оттолкнула героя-любовника с закатившимися зрачками от себя изящной ножкой. Но её в свою очередь также повалили скарабеи обратно на стол и вцепились в нежную плоть. Раздался предсмертный хрип, и девочка упала на спину. Изящная рука беспомощно свесилась со стола, из подмышки упал отклеившийся телесного цвета пластырь оголив наполовину сведённую наколку головы ворона.