— Папочка вернулся! — потрясая флягой папаша Кац присоединился к Лиане. Шатаясь, он подобрался к обезглавленному телу пнул его со всей силы по жопе. — Что? Молчишь, лошадь? Ишь повадились как к себе домой в Гранитный приезжать! Понаехали здесь всякие! Паланкинов на всех не хватает!

Изя подобрал жезл и потряс его. Очнувшийся было, Туз начал улыбаться, но после того, как папаша Кац снова включил палку, сразу поник как одуванчик под «оранжем». Изя Кац отхлебнул огненной воды и снова потряс палку с набалдашником. Движение внутри остановилось, люди опять начали приходить в себя. Подлец, Изя дождался пока они все встанут и снова запустил адскую машинку и опять все отрубились, причём Туз при падении кого-то раздавил.

— Я нимф! Я нимф! Я повелитель Улья! — заорал съехавший с резьбы знахарь и принялся бегать вокруг безголовой тётки и трясти жезлом. Впрочем, продолжалось это недолго, его поймала Лиана, и папаша Кац получил свой удар прикладом в живот. Бесноватый знахарь выронил палку и кулём опустился на землю. Злая Лиана выдала ему звонкий подзатыльник и отобрала жезл.

— Нимф, бля, нашёлся. Маша, забирай своего алкаша и пусть он не попадается мне на глаза, — Лиана потрясла палку останавливая вращение в набалдашнике и люди снова потихоньку начали приходить в себя.

— Кац, ты редкостная сволочь, — с обидой прогудел Туз потирая пятую точку. — Если бы я тебя не знал…

— Туз, будем считать это полевым испытанием прибора, — я с трудом сдерживал смех. Изя, всё-таки сумел повеселить. — Как она работает?

— Как молотом по башке. Почему на вас не действует? — озадаченно посмотрел на меня сверху Туз.

— Мы прошли некую модернизацию, — икнул папаша Кац, отдышался и злобно зыркнул в сторону Лианы.

— Кац, мудило лысое, у людей горе, а ты исполняешь такое, — пристыдила его Лиана, в ответ Изя только сплюнул, но промолчал понимая, что рыжая может начать стрелять.

— Изя, ты не расстраивайся. С вами весело, ребята, а то здесь такая скука, магазин, крепость, раз в неделю развлекуха с этим жрецами. Пресно! Чувствую, вы вовремя появились! — Туз уже забыл, как падал несколько раз без чувств и не держал обиды на знахаря. — Ты чего там пьёшь такое?

— Настойка на пантах рубера. С непривычки опасно, — папаша Кац попытался предупредить Туза, но тот уже захапал фляжку, она полностью утонула в его лапе. Запрокинув голову, он вылил всю фляжку себе в пасть при общей дозе в два глотка. Мы затаили дыхание. Изя прикрыл лицо ладонью понимая, что сейчас будет. Гигант крякнул, оглядел нас осоловевшими вмиг глазами и сжал ладонь в кулак. Он даже не заметил фляжку, словно она была из фольги. Туз хотел было что-то нам сообщить о своих ощущениях, но не успел и рухнул как Эйфелева башня опять кого-то раздавив. Я запомнил его подошвы сапог пятьдесят второго размера словно водные лыжи возникшее передо мной и богатырский храп. — А я говорил! — Хихикнул папаша Кац.

— Литр кого хочешь с ног свалит, — кивнула Маша и пожурила знахаря потрепав злодея за ушко. — Слона уж точно, куда там Тузу. Милый, но ты слишком озорничаешь! Нам ещё здесь жить, а ты и правда распоясался.

— Прошу прощения. Это всё настойка, будь она неладна, — Кац мгновенно подлизался к Маше и начал тереться об её руку мурлыча как кот.

— С Тузом что? — к нам подошёл мужчина средних лет, украшенный бородой-эспаньолкой. Одетый в сугубо гражданское платье и длинными волосами, собранными сзади в хвост. По-моему, от него даже пахло одеколоном! Он выделялся на общем фоне собравшихся как берёза в пустыне Сахара.

— Спит, — коротко ответил я.

— Вы Лесник, если не ошибаюсь? Меня зовут Адвокат, по профессии присвоили позывной. Я на большой Земле имел адвокатскую практику. Здесь меня выбрали общим голосованием на руководство стабом, — представился интеллигент. Я консерваториев не заканчивал, и он мне сразу не понравился. Хлипкий какой-то, его Лиана пополам сломает. Сопля на палке, а ещё накрутил тряпку какую-то на шею. Кто его выбрал стабом в пятьдесят тысяч человек командовать? Рехнулись совсем? Пятьдесят тысяч, это же Армия! Здесь калибр товарища Жукова нужен.

— Лесник, да. Гранита помню хорошо. У вас что, после него дерьмократия началась? — с брезгливым выражением лица спросил я. Или подумал только?

— Ну что вы право! Просто честные выборы. Думающие люди всегда могут найти общий язык, как вы полагаете? — эта ехидна похоже обвела вокруг пальца многих, раз залезла на самый верх.

— Так-то думающие! — усмехнулся я. — Это не ко мне. Я так, погулять вышел. И пострелять…

— Но полноте! О вас гремит слава до самого Вавилона! — улыбнулся Адвокат. И улыбка у него мерзкая, заметил я. Пропал стаб.

— Всего? — спросила Лиана. — Деревня деревней этот ваш Вавилон.

— А вы, наверное, Лиана? Вот видите, я всё о вас знаю! — обрадовался Адвокат.

— Похоже не всё, Адвокат. Иначе бы, ты не подошёл к нам. Как думаешь кто перед тобой лежит? — она указала на египтянку без башки.

— М… жрец, я полагаю. А что? — да он совсем дурак что ли? Я даже испугался за него. Как Лиана его не убила на месте, сам не пойму.

— Ну о чём с тобой говорить, дядя. У тебя из стаба забирают людей как со склада. Твои люди носят это говно в паланкине, а ты спрашиваешь ещё? Ты не с ними ли заодно случайно? — Лиана поднесла к его груди кольцо Инженеров. Оно засветилось голубым. — Нет не с ними… — Озабоченно произнесла рыжая. — Значит, просто дурак.

— Я попросил бы! — возмутился Адвокат.

— Не советовал бы тебя залупаться, гражданин хороший, — прокаркал папаша Кац. — Она и убить может. Лиана дело говорит, ты что со стабом сделал, говнюк недоношенный? Ишь вырядился, петух!

— Я в должности всего четыре месяца! — выкрикнул фальцетом в своё оправдание Адвокат. Вокруг нас стали собираться люди, им также стало интересно. — Вы же видели, как они действуют?

— Но не на всех же разом? — удивилась Маша. — Неужели нельзя пристрелить издалека эту тварь? — Молодец, девочка, подумал я.

— Это сегодня она одна. Обычно они группой появляются и все падают в радиусе двух километров! — попытался отмазаться Адвокат.

— Ладно, мы постараемся решить эту проблему. На нас их фокусы не работают, — ответил я.

— Кстати, почему? — спросил Адвокат. Стоявшие рядом также выразили интерес к нашему иммунитету.

— Секретная информация. Без комментариев, — отрезал я. Мне что, перед ними пускаться в объяснения, как я стал родоначальником династии Дарков и получил две дополнительных пары хромосом. Но потом мне этого показалось мало, и я в саркофаге Инженеров намутил себе ещё несколько пар.

— Я почему-то так и подумал, — многозначительно сказал Адвокат. — Если бы не Туз, то у нас возникло к вам масса вопросов. К тому же у вас и элитник ручной есть.

— Он не ручной, — заявила Лиана. — Он наш друг!

— Здец! — за спиной Адвоката возник Фельдшер и начал слушать стетоскопом его лёгкие. — Агрх!

— Что он делает? — завопил перепугавшийся Адвокат.

— Знакомиться с тобой. Пока не страшно, но ссорится с нами не советую, — также многозначительно ответил я. — Знакомьтесь, Фельдшер, суперэлита. Надеюсь, вы знаете, что такое суперэлита или нужна демонстрация?

— О, нет, нет, — замахала руками бабка с отвратительной бородавкой над верхней губой. Мерзкая, приземистая как танкетка у фрицев и гадкая на ощупь. — Пойдём, Андрюша, это плохие люди!

Она взяла под локоть Андрюшу-Адвоката и повела в сторону. Я смотрел им вслед и меня посетило озарение. Поймав за пуговицу шатающегося неподалёку гражданина, я отвёл его в сторону. Лицо у него было похоже на небритого кота Базилио из фильма, да и пахло от него как от стронга после месячного рейда. Как ни странно, и звали его также, Базилио.

— Выпить хочешь? — я нежно прошептал ему на ухо. Гражданин тут же изъявил готовность, кивнул, отчего его повело вперёд, если бы я не поймал его, то он пробил своим клювом бетон Гранитного. Его руки с дырявыми перчатками на пальцах делали хватательные движения, а кадык нервно дёргался в ожидании божественной влаги.

— Несомненно! — Базилио пошевелил кошачьими усами.

— Тогда ответь на пару вопросов. Кто это бабка? — кивнул я вслед удаляющейся парочке.

— Дык, Жаба же! Она с Адвокатом всегда, — гражданин недоверчиво посмотрел на меня.

— Он её… спит с ней? — изменился я в лице. Я уже ничему не удивлюсь.

— Врать не буду, свечку не держал, но ночуют вместе, — облизнул сухие губы гражданин.

— Однако, — прокашлялся я. — Давно у вас вот так людей забирают из стаба?

— Дык, почитай, как Адвокат нарисовался, через неделю впервые пожаловали. Роботы почему-то стрелять не начали. Так и стоят с тех пор без дела.

— Хрена себе! Надо проверить, Жень! У меня планшет в броневике остался. Прикинь, забыл отдать Кислому, — прошелестел мне на ухо папаша Кац.

— Жрецы давно появились? — из-за его спины появилась Лиана, напугав гражданина.

— Года три уж. Мы с ними стрелялись раньше, но вот сейчас они так начали действовать, — крякнул гражданин Базилио.

— Не задумывались почему? — продолжила Лиана.

— Задумывались. Ничего не придумали. Я вот раньше живчик гнал, всем живчикам живчик. А тут как отрезало. Выпью и как в тумане. Нет, понимаешь резкости вкуса! Горчит только и туман перед глазами. Может вода виновата? — задумался гражданин. — Мы её из одного места берём всегда.

— Что за основу берёшь? — вылез из-под руки Лианы папаша Кац. Слева из-за спины гражданина появился Фельдшер, и приложил кругляш стетоскопа к затылку несчастного. Зрачки Базилио упёрлись в зенит, и гражданин завис.

— Дык, спирт! Разбавленный как положено. Мяты немного понятное дело, спораны само собой. Щепотку ванили! И вода!

— Вода откуда? — живо поинтересовался папаша Кац.

— Из магазина, откуда ещё? Ты реку здесь видел?

— Из бутылок, то есть?

— Нет, бля из чемодана, — неудачно пошутил гражданин.

— Надо провести химический анализ. А пока хлебни-ка моего пойла, — папаша Кац уже успел взять другую фляжку из броневика. Гражданин пригубил и покатал на кончике языка капельку божественного напитка.

— Другое дело. Сразу понятно, вещь! — он сделал большой глоток. — Спасибо. Жаба Андрюхина раньше мамочкой была у наших шалав, кстати. А ты так кричала, что мамочка приехала, вот она и вылезла посмотреть, кто на её должность претендует.

— Идиот! — покраснела Лиана, к слову сказать давно не видел, чтобы она краснела. — Я в хорошем смысле.

— А, вот оно что. Лысый, дай ещё хлебнуть! — папаша Кац обрадованный, что гражданину удалось вогнать в краску рыжую с удовольствием передал ему фляжку.

— Жень, а Боцмана внутри нет, — огорошил нас папаша Кац. Лиана тенью метнулась в броневик. — Сбежал подлец.

— Он же прикованный там сидел с одной рукой? — я почесал затылок.

— Похоже, эта тварь себе вторую лапу отрастила, — вылезла из машины Лиана, — Не отращивал, ждал момента. А потом раз и пока!

— Ну вот тебе здрасьте, Великий на свободе и рядом пятьдесят тысяч потенциальных жертв, — всплеснула руками Маша.

— Он сейчас затаится на время пока мы здесь. Возможно, — предположил я.

— Великий может сделать всё что угодно, даже порталом назад уйти и настучать своим. Но пока мы в Гранитном он будет сидеть смирно, — подкрепила мои предположения Лиана.

— Найдём, — махнул рукой папаша Кац. — Моя вина, я должен был понять, что он замышляет. Ему бы ошейник на шею…

— Лучше сразу сжечь было, — перебила его Маша.

— Ты Лесник? — к нам подошли три человека с красными повязками на рукаве. При оружии и похоже при исполнении долга.

— Был с утра, — опять, что-то не так?

— Адвокат выделил вам квартирку. Попросил проводить. И это, машину вашу уберите с рыночной площади, пожалуйста.

— Не вопрос. Полезай к нам, покажешь дорогу, лоцман! — махнула ему рукой Лиана. Кое-как затолкав так и не проснувшегося Туза в багажное отделение, мы медленно двинулись по переполненным улицам.

— Многолюдно у вас, — заметила Маша, севшая за руль броневика. — Ничего, если я десяток другой раздавлю? Всё равно жрецам отдавать собирались.

— Маша, как ты можешь! — возмутился папаша Кац.

— Воскресенье, гуляют все. Завтра две группы по магазинам отправятся. Плюс у нас три каравана повисло в Гранитном. Гондоны эти египетские не дают проехать. Требует человеческих жертв, понимаешь, — вздохнул лоцман.

— Как вы терпите такое, не пойму, — с раздражением заметила Лиана.

— Сами же видели, как они нас в обиход берут, — пожал плечами лоцман.

— На караванщиков тоже сразу подействовали? — мне пришла в голову мысль и похоже не мне одному.

— Не на всех, но потом всё равно сломались. Два каравана уже почти три месяца у нас сидят. Всё промотали, теперь бомжуют. Последний прибыл из Топи чуть больше двух недель назад. В позапрошлую субботу. Их вот не пробрало, но они не поняли в чём дело и жрецы успели свалить, забрав своё.

— Квартирка большая? — спросил папаша Кац. — А то у нас тело в багажнике ещё.

— Можно сказать отдельный домик. Всё для дорогих гостей. Адвокат просил передать, что зайдёт завтра. Говорит, не с того начал.

— Странный он, — хмыкнула Лиана. — Он думает, что мы начнём завтра по-другому думать…

— Вот! — папаша Кац многозначительно поднял палец.

— Не знаю, — лоцман показывал дорогу и пропустил высказывание Лианы мимо ушей. — Кстати, вы не одни такие, что через портал появились у нас.

— Вот тебе раз. А кто ещё? — удивился я.

— Девчонка одна, но она ничего не помнит, — пожал плечами лоцман.

— Давно появилась? — спросила подозрительно Лиана.

— Прилично, полгода почти. Мы тогда страху натерпелись! — улыбнулся лоцман. — Представляете, почти там же, где и вы вышла. В экзоскелете от нолдов, полностью снаряжённым. Народу на рыночной площади порядком набралось в тот вечер. Она сразу начала стрелять, правда поверх голов. Ответить никто не решился, да и не пускаем мы с тяжёлым вооружением в центр крепости. Сами понимаете с пистолетом против автоматической плазменной пушки много не навоюешь! Но обошлось, никого не прибила. Она дала несколько очередей поверх голов и так растерянно начала оглядываться. Стрелять прекратила и сама вылезла из экзоскелета. Тут её конечно сразу под белые ручки взяли и отвели куда следует. А она ничего не помнит, даже как себя зовут. Так и сидит у Мазая с тех пор.

— Интересно. Экзоскелет, портал. А где она сейчас? — спросил я. — Можно на неё взглянуть?

— Говорю же в больнице у Мазая, где же ей ещё быть. А, вы же не местные. Что мы звери в тюрьме девушку держать.

— Поехали к ней, — скомандовал я.

— Но как же, у меня приказ доставить вас в квартиру. Там и ужин уже ждёт, — подозрительно это всё. Так настойчиво ужинать меня уже давно никто не звал. Решили отравить?

— Мы под арестом? — уточнил папаша Кац.

— Нет, с чего вдруг…

— Тогда показывай, где ваша больничка, — непререкаемым тоном сказал знахарь. — Кто у вас здесь вообще лечением занимается? За полгода не смог вылечить.

— Мазай, вы его сами увидите. Вредный тип. Видишь ли, он ещё на Земле врачом был и всё знает, только совсем не лечит. Вот отпилить руку или ногу, это, пожалуйста.

— Очередной халтурщик по всей видимости, — крякнул папаша Кац.

— Я бы не сказал. Он у самого Мерлина в Центре учился! — благоговейно произнёс лоцман.

— Ой, нашли у кого учиться, — фыркнул папаша Кац.

— Ну ты даёшь, дядя. Они с Жанной собирались в скором времени прибыть сюда с караваном. Слабо, самому Мерлину будет в глаза повторить? — ехидно спросил лоцман.

— И Жанна? — воскликнула Лиана. — Круто, а когда?

— Точно не знаю. Ваше тело в багажнике знает, он с ними связь держит, — засмеялся лоцман. Туз по-прежнему не просыпался и только храпел.

Минут через десять повернув совершенно в другую сторону мы подъехали к больнице. Госпиталем или больницей у меня не поворачивался язык называть этот сарай. Длинный одноэтажный деревянный барак, вокруг которого бродили потерянные люди. Почти все окна были закрыты глухими ставнями, за некоторыми из них угадывался слабый свет свечи. У главного входа на лавочке сидел в окровавленном халате пожилой мужчина с клинообразной бородкой и курил, удерживая сигарету хирургическим зажимом. Перед глазами у меня встали картины военных госпиталей. Ампутированные руки, ноги. Грязные бинты, судна, кровавая вата. Запах гноя и испражнений. И кровь, везде одна кровь, а также стоны раненых. Маша остановила машину перед крыльцом перепугав доктора Мазая и его выздоравливающих зайцев.

— Что случилось? — спросил я у лоцмана.

— Попали под замес. Две сотни встретили сильную элиту со стаей. Вернулись человек двадцать в разной степени сохранности. Теперь отращивают конечности.

— В этом гадюшнике? Его сжечь надо и построить нормальную больницу. Довели стаб! — посетовал папаша Кац и твёрдо добавил. — Завтра же займусь вами!

— Это кто же у нас такие деятельные? — голос у Мазая оказался противный и скрипучий.

— Инспекция из здравоохранения, — сказал папаша Кац выбираясь из броневика. — У вас здесь кладбище или больница?

— Совмещённое пространство, — нашёлся Мазай. — В основном все на своих двоих уходят. А вас что не устраивает, уважаемый?

— Меня зовут папаша Кац и меня не устраивает всё! — отрезал он. — Грязно! Разве можно в таком месте лечить. Шлемазл, ты до чего стаб довёл!

— Ну извините, как умею. Я хирургом был, а здесь вот знахарем стал, — развёл руками Мазай.

— И всё режешь? Отращивать не пробовал? — фыркнул папаша Кац и отбросил чью-то отрезанную руку с дороги мыском сапога.

— Само вырастит, а что не вырастит, закопают, — профессионально пошутил Мазай.

— Нас интересует девушка, прибывшая к вам через портал полгода назад. Где она? — спросил я.

— Родственники? — рассмеялся Мазай.

— Возможно, — уклончиво ответила Лиана. — Веди к ней.

— У меня приём сейчас будет…

— У тебя сейчас инфаркт будет, — пообещала ему рыжая и показала на груду кровавого тряпья неподалёку. — На той помойке тебя и закопаем.

— Нервные какие посетители пошли. Идём! — всем своим видом изображая оскорблённую благодетель Мазай вошёл внутрь барака. Фельдшера оставили охранять броневик, а сами углубились в полутёмный дом боли. И правда зачем держать здесь больных? Неужели по месту жительства нельзя себе отрастить конечность. В таких условиях она и не прорастёт вовсе. Ужас какой-то. Я шёл и заглядывал в палаты. Неплохо так ребята в рейд сходили. Одни рваные раны и ампутированные конечности. В самом дальнем углу барака было почище. Здесь обитали безнадёжные больные, которых по тем или иным причинам не выпускали отсюда.

— Девушка здорова? — спросила Маша.

— Вполне. Но она ничего не помнит, ей некуда идти. И она почти всегда плачет. Выпускать её опасно в город, сами понимаете не все такие добрые как я, — ухмыльнулся Мазай. В чём-то он был прав. Это не Рио-де-Жанейро, могут и обидеть. Особенно ночью.

Мазай открыл перед нами последнюю дверь справа в коридоре. Мы всей гурьбой ввалились в небольшую палату. Девушка сидела к нас спиной на кровати и смотрела в открытое окно с видом на помойку и тихонько плакала. При нашем появлении она быстро вытерла слёзы и повернулась. Обведя нас безразличным взглядом, она остановилась на папаше Каце.

— Изя! А, где все? — то есть нас с Лианой она не вспомнила.

— Ирка! Не узнаёшь меня? — рыжая вышла вперёд. Сидевшая на кровати ныряльщица за помидорами отрицательно покачала головой.