— Быть милыми? — переспросил Ваал, и его голос прозвучал так, словно он только что услышал предложение добровольно сдать свои рога в ломбард. — Сэр, вы просите невозможного! Я вчера пытался быть милым с тем грешником из третьего круга, и в итоге он просто расплакался от ужаса, когда я предложил ему «поиграть» с его собственными пальцами.

— Именно поэтому вы так хороши в своем деле, Ваал, — усмехнулся мистер Бессмертный. — Просто представьте, что люди — это очень медленные, очень глупые демоны, которые просто забыли, как пользоваться когтями.

С этими словами учитель щелкнул пальцами. Пространство вокруг группы задрожало, и реальность вокруг них начала перестраиваться. Кожа цвета запекшейся крови сменилась на обычный бледный оттенок, рога втянулись в череп, а шипастый хвост Ксаны исчез, оставив после себя лишь легкое покачивание подолом розового платья. Теперь перед мистером Бессмертным стояла группа совершенно обычных, даже очаровательных детей: мальчик с веснушками и озорным взглядом, маленькая девочка с огромными карими глазами и пухлый малыш, который выглядел так, будто только что съел целую пачку конфет. Даже Кастиэль, хоть и остался подростком, теперь выглядел как типичный ученик частной школы в дорогом блейзере.

— Помните, цель — кладбище Святого Иуды, — напомнил Бессмертный, поправляя свои очки. — Там сейчас как раз проходит ежегодная церемония поминовения. Идеальный поток свежих, напуганных и очень податливых душ.

Кладбище Святого Иуды в полнолуние выглядело как декорация к очень плохому готическому роману: слишком много тумана, слишком много плачущих ив и подозрительно много людей в черном, которые считали, что грустить вслух — это признак духовности. Группа переместилась туда бесшумно, возникнув из тени массивного склепа семьи де Марко.

Ваал, теперь выглядящий как семилетний сорванец в полосатой футболке, едва сдерживал рычание. Его маленькие кулачки были сжаты, а в глазах, которые теперь казались обычными карими, всё ещё плясали искры адского пламени. Он с трудом переносил необходимость идти медленно и не сбивать с ног каждого встречного.

— Сэр, я чувствую их, — прошептал Ваал, едва шевеля губами. — Тут столько жирных, переспелых душ. Они пахнут раскаянием и дорогим парфюмом. Можно я уже начну собирать «урожай»?

— Терпение, Ваал. Помни, мы здесь не ради погрома, а ради практики, — спокойно ответил мистер Бессмертный, который в человеческом облике выглядел как безупречно одетый учитель истории с легкой, едва заметной усталостью в глазах. — Мы должны действовать точечно. Выбирайте тех, кто пришел сюда не скорбеть, а демонстрировать свое превосходство над мертвыми. Это самые вкусные души — в них больше гордости, чем искренности.

— Вот он, — прошептал Ваал, указывая крошечным пальцем на группу мужчин в шелковых шарфах, которые громко обсуждали котировки акций прямо над разрытой могилой старого банкира. — Сэр, смотрите, какой у того толстого господина раздутый эгоизм! Он буквально светится из-за воротника. Можно я?

Мистер Бессмертный едва заметно кивнул.

— Действуй по схеме «Тихая Тень». Ксана, Моракс — перекрывайте пути отступления. Кастиэль, постарайся не выглядеть так, будто ты сейчас упадешь в обморок от одного вида человеческого невежества.

Ваал, сменив походку с демонической поступи на развянную походку ребенка, направился к цели. Он выглядел совершенно безобидно: веснушчатый мальчуган, который, кажется, просто потерял свою маму в тумане. Когда он подошел к толстому мужчине, Ваал поднял взгляд, в котором на долю секунды вспыхнул вертикальный зрачок.

— Извините, господин, — тонким, почти ангельским голосом произнес Ваал. — Вы не видели здесь дорогу к выходу?

Толстый господин, чье эго действительно едва умещалось в узком воротнике дорогого костюма, даже не посмотрел на ребенка. Он лишь небрежно махнул рукой, продолжая рассуждать о падении курса акций, и в этот момент Ваал сделал резкий, почти невидимый выпад вперед. Его маленькая ладонь не коснулась ткани пиджака — она прошла сквозь грудную клетку мужчины, как раскаленный нож сквозь масло, и на мгновение в пальцах мальчика вспыхнула пульсирующая, золотисто-серая сфера.

Мужчина внезапно замолчал. Его лицо застыло в выражении крайнего недоумения, а из глаз вылетел последний остаток жизненной искры. Он не упал и не закричал; он просто стал пустой оболочкой, которая по инерции продолжала стоять, пока не начала медленно заваливаться набок, словно забытая в саду садовая фигура. Ваал с наслаждением втянул носом воздух, всасывая остатки души, как аромат дорогого вина.

— Слишком много жадности, — прокомментировал Ваал, облизнув губы и возвращаясь к группе. — Послевкусие напоминает старую монету и дешевый рыбий жир. Но для разминки сойдет.

Глава четвертая

Ксана и Моракс тем временем работали в тандеме. Девочка в розовом платье кружилась между скорбящими, оставляя за собой едва заметные розовые нити, которые сплетались в сложную паутину, отрезая путь к выходу из сектора. Моракс, выглядевший как пухлый малыш с вечно открытым ртом, просто сидел на земле и тихонько напевал что-то себе под нос. Каждый раз, когда кто-то из толпы пытался выйти из зоны действия сети Ксаны, Моракс выпускал из носа едва заметное облачко серого дыма, которое вызывало у людей внезапный приступ неконтролируемой паники и желание бежать в противоположную сторону — прямо в объятия Ваала.

— Слишком много шума, господа, слишком много шума, — мягко заметил мистер Бессмертный, наблюдая, как в дальнем конце аллеи началась настоящая давка.

Люди, охваченные беспричинным ужасом Моракса, в панике натыкались друг на друга, сбивая с ног пожилых дам в траурных вуалях. Ваал, вошедший в раж, метался между ними, словно маленькая рыжая молния. Он больше не скрывал своего восторга: каждый его выпад сопровождался коротким, торжествующим смешком. Для него это была не просто практика, а изысканный десерт, где каждая новая душа добавляла в его арсенал крупицу чужого жизненного опыта и темной энергии.

Кастиэль, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди, с отвращением глядя на этот хаос. Его лицо, теперь выглядевшее как лицо благородного подростка, было искажено гримасой брезгливости.

— Это примитивно, — процедил он. — Просто загнать стадо в угол и поочередно вырвать сердца. В этом нет ни грации, ни тактического изящества. Вы просто... мясники.

— Мясники? — переспросил мистер Бессмертный, даже не повернув головы. — Кастиэль, дорогой мой, вы путаете тактику с эстетикой. Грация нужна в балете, а здесь мы занимаемся жатвой. Эффективность измеряется не изяществом взмаха, а отсутствием свидетелей и качеством улова.

Он сделал едва заметный жест рукой, и Ваал, который уже занес руку для очередного удара, замер на полушаге. Мальчик недовольно фыркнул, и из его ноздрей вырвался тонкий струйка дыма, которую в человеческом облике приняли за обычный туман.

— Хватит на сегодня, — скомандовал учитель. — Мы получили достаточно образцов для анализа. Если мы вычистим всё кладбище, полиция начнет задавать вопросы, а я очень не люблю заполнять отчеты о происшествиях.

Дети, тяжело дыша от возбуждения, начали стягиваться к центру круга. Ксана с легким щелчком пальцев свернула свою паутину, которая впиталась в землю, оставив после себя лишь странно пожухлую траву. Моракс, всё еще выглядящий как пухлый малыш, с удовольствием икнул, выпустив из рта маленькое фиолетовое облако, которое тут же растворилось в ночном воздухе.

— Сэр, но мы даже не дошли до сектора с наследственными титулами! — Ваал возмущенно топнул ногой, и земля под его крошечным ботинком на мгновение треснула, выпустив тонкую струйку серного дыма. — Там такие души! Старые, заплесневелые, пропитанные веками высокомерия. Они бы взорвались во рту, как перезрелые ягоды!

Мистер Бессмертный остановился и медленно повернулся к ученику. В его очках отразился холодный свет луны, и на мгновение Ваалу показалось, что за стеклами линз пульсируют две бездонные пустоты.

— Ваал, дорогой мой, жадность — это добродетель, когда она ведет к экспансии, и порок, когда она ведет к неосторожности, — мягко произнес учитель. — Если мы задержимся здесь еще на десять минут, нас заметит патруль экзорцистов, которые раз в столетие забредают на это кладбище, чтобы проверить, не слишком ли много здесь «активности». А я очень не хочу тратить вечер на объяснения с коллегами из отдела по надзору за межпространственными миграциями.

Он сделал легкий жест рукой, и пространство вокруг них начало сжиматься, словно затягивающаяся петля. Реальность вокруг кладбища Святого Иуды дрогнула и с легким хлопком, напоминающим звук лопнувшего пузыря, перенесла группу обратно в знакомые коридоры детского сада №666.

Возвращение в родные стены детского сада сопровождалось знакомым запахом серы и старой пергаментной пыли. Дети с облегчением сбросили человеческие маски: рога с треском вырвались из лбов, хвосты с размаху хлестнули по обсидиановому полу, а глаза снова вспыхнули голодным адским огнем. Ваал с громким чавкающим звуком дожевал остатки последней захваченной души, довольно зажмурившись.

— Ну что, хищники, — мистер Бессмертный небрежно стряхнул с плеча невидимую пылинку, — кто из вас первым заметил, что тактика «Тихой Тени» в сочетании с паническими облаками Моракса сокращает время захвата цели на двенадцать процентов?

Дети замерли. После эйфории от охоты вопрос учителя заставил их вспомнить, что они всё еще находятся на уроке, а мистер Бессмертный обладал раздражающей привычкой превращать любое развлечение в аналитический доклад.

— Сэр, зачем считать проценты, когда мы просто ели людей? — недовольно проворчал Моракс, который теперь снова выглядел как пухлый демон с кожей цвета переспелого баклажана и маленькими клыками, торчащими из-под нижней губы.

— Потому что, Моракс, разница между обычным пожирателем и истинным мастером кроется в деталях, — спокойно ответил мистер Бессмертный, подходя к массивной доске, которая в этом заведении была сделана из спрессованного пепла грешников. — Если вы просто едите, вы — животные. Если вы оптимизируете процесс, вы — стратегия.

Он взял кусок мела, который при касании к доске издавал звук, похожий на предсмертный стон, и быстро набросал схему перемещений Ваала. Дети, несмотря на свою природную жестокость, завороженно уставились на чертеж. В этом была странная магия мистера Бессмертного: он не просто позволял им быть монстрами, он учил их быть *эффективными* монстрами.

— Ваал, твой выпад был безупречен по таймингу, но ты допустил ошибку в угле атаки, — заметил учитель, обводя кружком одну из линий. — Ты зашел слишком близко к источнику запаха. Если бы этот человек был не просто жадным банкиром, а, скажем, скрытым охотником на демонов, ты бы почувствовал запах серебра за секунду до того, как он перерезал бы тебе глотку.

Ваал недовольно фыркнул, выпустив из носа облачко серного дыма, но в его глазах мелькнул интерес. Он ненавидел признавать ошибки, но еще больше он ненавидел быть уязвимым.

— Сэр, а если бы он был охотником, я бы просто съел его первым, чтобы он не успел достать свое серебро! — дерзко воскликнул Ваал, раздувая грудь так, что его маленькие рога едва не задели потолочную люстру из костей.

Мистер Бессмертный медленно повернул голову, и в его взгляде промелькнула тень ироничного сочувствия. Он подошел к мальчику и аккуратно, но твердо поправил его стойку, развернув плечо на несколько градусов.

— Самоуверенность — отличная приправа к победе, Ваал, но ужасный фундамент для выживания, — мягко произнес учитель. — Охотник не выставляет серебро напоказ, как праздничный торт. Он прячет его в складках реальности, в тени твоего собственного затылка. К тому моменту, как ты почувствовал бы запах металла, твоя голова уже бы катилась по обсидиановым плитам, а твою душу продали бы на распродаже в дешевой лавке амулетов.

Дети вздрогнули. Образ собственной отрубленной головы, катающейся по полу, подействовал на них отрезвляюще. Ксана, чья кожа в настоящем облике отливала изумрудно-черным, задумчиво погладила свой шипованый хвост.

— Значит, нам нужно учиться чувствовать ловушки до того, как они сработают? — спросила она, прищурив свои вертикальные зрачки.

— Именно, Ксана. Проактивность — вот что отличает высшего демона от обычного беса, который до конца своих дней будет чистить котлы в седьмом круге, — мистер Бессмертный взял с края стола тяжелый, обтянутый кожей старинный фолиант. — Сегодня мы перейдем к теме «Сенсорного сканирования пространства».

Дети с восторгом зашумели, предчувствуя новую порцию знаний, которые можно было бы применить для чьего-то истязания. Однако их энтузиазм был прерван резким, пронзительным звонком, который эхом разнесся по пустым коридорам сада. Это не был обычный звонок на перемену; звук был надтреснутым и тревожным, словно кто-то ударил молотом по надгробной плите.

В дверях класса появился запыхавшийся младший бес-посыльный. Его кожа была бледной, а один рог был надломлен, что свидетельствовало о недавней спешке или столкновении с чем-то массивным.

— Мистер Бессмертный! — прохрипел бес, едва переводя дыхание. — В главном холле... там... представители Совета Высших Архидемонов! Они прибыли по вашему запросу, но они... они не одни!

— О, какая досадная неточность, — протянул мистер Бессмертный, даже не шелохнувшись. — Я ведь просил прислать только комиссию по этике и одну канцелярию для оформления документов. А «они не одни» обычно означает, что кто-то привел с собой карательный отряд или, что еще хуже, компанию по закупке недвижимости.

Дети мгновенно подобрались. Ваал, почувствовав запах чего-то массивного и древнего, исходящий из холла, хищно пригнулся к полу, его когти скрежетнули по обсидиану. Для маленьких демонов визит Совета был событием уровня катастрофы: Архидемоны не посещали детские сады, если только не собирались либо снести здание до основания, либо переписать законы местного пространства.