— Стоять, придурок, — прошипела Ксана. — Помнишь, что сказал учитель? Соль — это просто минерал.

Ксана не стала ждать ответа. Она сосредоточилась, вспоминая наставления Бессмертного о «точке давления». Вместо того чтобы пытаться прорваться сквозь руны силой, она приложила ладонь к полу, направляя тепло своего лавового ядра не вверх, а вглубь камня. Она создала точечный, едва заметный термический удар, который заставил обсидиановую плиту под столом едва заметно вибрировать. Руны из соли, настроенные на обнаружение движения органики, на мгновение «запутались», считая этот импульс естественным смещением пластов адской почвы.

— Сейчас! — скомандовала она.

Ваал, чья ловкость была сопоставима с прыжком голодной кобры, метнулся вперед. Он не стал идти в обход — он буквально пролетел над полом, используя свои когти, чтобы зацепиться за массивную штору из бархата, который пах старым склепом и дорогим парфюмом. В один стремительный рывок он оказался у обсидианового стола, вытянул из-под книги подставку-ловушку и, прежде чем руны успели восстановиться, вцепился в переплет из человеческой кожи.

Книга «Утиль» издала звук, подозрительно похожий на недовольный стон, и попыталась захлопнуться, словно челюсть, когда Ваал попытался её поднять. Маленький демон зашипел от неожиданности, но, вспомнив взгляд мистера Бессмертного, вдруг вспомнил, что он не «мусор».

Ваал с яростным рыком вцепился зубами в кожаный переплет, буквально вырывая книгу из объятий обсидианового стола. В тот же миг в кабинете раздался резкий, пронзительный звон — магическая сигнализация сработала, но с опозданием в несколько секунд. Из стен вырвались вспышки багрового света, а воздух наполнился воем церберов, которые почувствовали вторжение в святая святых директрисы.

— Хватай и бегом! — завизжал Моракс, который в панике начал вращаться вокруг своей оси, создавая вокруг группы своего рода центробежный вихрь из пыли и копоти.

Дети-демоны, охваченные смесью первобытного ужаса и восторга от удачного преступления, рванули обратно к вентиляционному люку. Ваал прижимал книгу к груди, как самое ценное сокровище в Аду, а Ксана, чтобы ускорить их путь, выпустила из ладоней серию коротких, мощных огненных импульсов, которые работали как реактивный двигатель, толкая их вперед.

Когда они с грохотом вывалились из шахты в коридор, их уже ждал мистер Бессмертный. Он стоял, прислонившись к стене, и с невозмутимым видом читал какой-то старый журнал, словно всё происходящее было частью запланированного расписания. Кастиэль, всё ещё стоявший неподалеку, скрестил руки на груди, и в его глазах читалось искреннее недоумение: как этот странный человек умудряется сохранять спокойствие, когда вокруг начинается настоящий хаос.

— Поздравляю, господа, — мистер Бессмертный захлопнул журнал, даже не взглянув на запыхавшихся детей. — Время вхождения в историю. Ваал, отдай сюда эту вопящую тряпку.

Ваал, чьи глаза сияли триумфом, с гордостью протянул книгу. Переплет из человеческой кожи всё ещё пытался укусить учителя за палец, но Бессмертный одним коротким, властным движением ладони прижал фолиант к стене, и книга, издав жалобный всхлип, затихла. В этот момент коридор взорвался грохотом: из-за угла вылетели два цербера, огромные псы с тройным рядом зубов, чья слюна разъедала каменный пол. За ними, в облаке из фиолетового дыма и ярости, стремительно приближалась мадам Аспид. Её лицо, обычно застывшее в маске высокомерного спокойствия, теперь напоминало разлом в жерле вулкана.

— ПРЕДАТЕЛИ! — её крик заставил стёкла в ближайших окнах треснуть. — Маленькие, ничтожные отродья! Кто позволил вам войти в мои покои?!

Дети-демоны инстинктивно сбились в кучу, но не от страха, а от того азарта, который поселил в них Бессмертный. Ваал даже дерзко оскалился, чувствуя, что теперь он не просто «пункт в списке», а соучастник великого обмана. Мадам Аспид затормозила в двух шагах от учителя, её длинные когти впились в ладони.

— Какая экспрессия, мадам Аспид, — мистер Бессмертный невозмутимо поправил запонку, даже не шелохнувшись перед лицом её ярости. — Если бы вы вкладывали столько же страсти в методику преподавания, сколько в крики в коридорах, ваши ученики, возможно, не чувствовали бы нужды в «самостоятельном изучении» ваших архивов.

Мадам Аспид замерла, её зрачки сузились до размеров игольного ушка. Взгляд переметнулся с учителя на Ваала, который всё ещё прижимал к себе книгу, и наконец остановился на самом фолианте. В её глазах вспыхнул не просто гнев, а настоящий, первобытный ужас — ужас хищника, который внезапно обнаружил, что добыча украла его ключи от сейфа.

— Верните. Книгу. Сейчас же, — прошипела она, и этот шепот был страшнее любого крика, потому что в нём слышался скрежет металла по стеклу.

Бессмертный медленно взял «Утиль» из рук Ваала. Он не стал открывать её сразу; вместо этого он медленно провел пальцем по кожаному переплету, словно настраивая инструмент.

— Знаете, мадам Аспид, — протянул мистер Бессмертный, и в его голосе послышались нотки притворного любопытства, — я всегда считал, что административная работа требует скрупулезности. Но ваш подход к учету... он просто поэтичен. Продавать собственных учеников в качестве живых мишеней для неоперившихся ангелов — это не просто цинизм, это настоящий стартап в сфере межпространского трафика.

Мадам Аспид дернулась вперед, ее пальцы удлинились, превращаясь в острые, как бритва, лезвия. Она не собиралась больше тратить время на слова. Одним резким движением она полоснула воздухом, посылая в сторону учителя волну концентрированной темной энергии, которая должна была снести его вместе с половиной коридора. Но Бессмертный даже не моргнул. Он просто прикрыл книгу ладонью, и вспышка энергии, наткнувшись на невидимый барьер, с негромким хлопком рассыпалась искрами, не оставив на его безупречном костюме ни единой складки.

— Ваша агрессия не делает вас правой, она лишь делает вас предсказуемой, — спокойно заметил он.

В этот момент Кастиэль, всё ещё наблюдавший за сценой из тени, сделал шаг вперед. Его золотистые глаза вспыхнули. Он чувствовал, как в воздухе вибрирует сила этой книги, и понимал, что если реестр будет обнародован, репутация мадам Аспид среди высших чинов Ада превратится в пепел. Но больше всего его задело то, как легко этот «смертный» управлял ситуацией.

— Достаточно этих театральных эффектов, — отрезала мадам Аспид, и её голос теперь вибрировал от сдерживаемой мощи. — Вы думаете, что клочок старой кожи с именами даст вам рычаг давления? В этом заведении закон — это я. А закон гласит, что любой, кто посягает на собственность директрисы, отправляется в подвалы на переплавку.

Она вскинула руку, и из теней коридора начали отделяться фигуры. Это были наёмные охранники-инкубы, массивные существа с кожей цвета запекшейся крови и тяжелыми цепями, которые с глухим лязгом волочились по полу. Они обступили группу, отрезая путь к отступлению. Дети-демоны пригнулись, их когти вышли из подушечек пальцев, а в глазах зажегся не страх, а предвкушение драки. Ваал, почувствовав поддержку учителя, дерзко выплюнул сноп искр прямо в сторону ближайшего охранника.

Мистер Бессмертный медленно открыл «Утиль» на случайной странице. Его взгляд скользнул по именам, выведенным каллиграфическим почерком из желчи.

— Посмотрите-ка, — пропел он, указывая на одну из строк. — Маленький Асмодей, шестой год обучения. Причина списания: «слишком много вопросов о правах младшего персонала». Какое варварство, мадам Аспид. Вы продали ребенка просто за любопытство? Даже для Ада это кажется излишне жестоким.

— Жестокость — это единственный язык, который понимает этот мир, — процедила мадам Аспид, и её голос теперь напоминал скрежет двух надгробных плит. — А любопытство в моем заведении приравнивается к ереси.

Она вскинула руку, отдавая сигнал к атаке. Охранники-инкубы, издав синхронный утробный рык, рванули вперед, их массивные цепи взметнулись в воздух, намереваясь обвить учителя и детей, словно стальных змей. В этот момент мистер Бессмертный сделал нечто совершенно неожиданное: он не стал защищаться или использовать магический щит. Вместо этого он резко захлопнул книгу, создав плотный звуковой удар, и в одно мгновение оказался за спиной Ваала и Ксаны, притянув их к себе за шиворот.

— Урок номер один, дети: когда враг замахивается цепью, не ждите, пока она коснётся вашей шеи. Используйте инерцию противника! — воскликнул он, и в его голосе зазвучал азарт настоящего стратега.

Ксана, не теряя секунды, выдохнула струю концентрированного лавового пламени прямо в ноги первым инкубам. Пол под ними мгновенно превратился в кипящее болото, заставляя массивных существ споткнуться и с воплем завалиться набок. Ваал, воспользовавшись моментом, в прыжке вцепился когтями в рог одного из охранников и с диким визгом начал дергать его в сторону, используя своего противника как живой таран, чтобы сбить с ног второго нападавшего.

— Хаос — это тоже своего рода порядок, если знать, куда направить вектор силы! — воскликнул мистер Бессмертный, наблюдая, как охранники-инкубы вязнут в раскаленном обсидиане.

Он небрежно подбросил книгу «Утиль» в воздух, и та, словно живая птица, зависла над головами сражающихся. Мадам Аспид, чьё лицо теперь напоминало грозовую тучу, не вынесла этого легкомыслия. Она вскинула руки, и из пола вырвались десятки костяных шипов, которые стремительно росли, превращая коридор в лес из острых белых игл. Дети вскрикнули, но Бессмортный в последний момент резко дернул их на себя, используя странный импульс пространства, который буквально «передвинул» их на три метра в сторону, заставляя шипы вонзиться в пустоту.

— Вы слишком полагаетесь на архитектуру, мадам, — заметил учитель, поправляя галстук. — А в образовании, как и в бою, главное — гибкость программы.

Ваал, чувствуя прилив небывалой уверенности, решил, что пришло время для «финального штриха». Он запрыгнул на плечо ошеломленного инкуба и, издав звук, похожий на свисток паровоза, выдохнул в его лицо струю едкого зеленого пламени. Охранник с ревом отпрянул, споткнулся о собственного напарника и с грохотом рухнул навзничь, создав идеальную преграду из плоти и чешуи.

— Молодцы, — коротко бросил Бессмертный, и в его глазах промелькнул теплый, почти отеческий блеск. — А теперь, дети, самое важное правило любой засады: уходите, пока враг пытается понять, почему он лежит в грязи.

Но отступать было поздно. Коридор, который еще мгновение назад казался просто путем к спасению, внезапно начал сжиматься. Стены, облицованные черным мрамором, пошли рябью, словно поверхность закипающего масла, и из их глубины начали проступать бледные, полупрозрачные лица — те самые души грешников, которых дети обычно использовали для развлечений. Только теперь эти призраки не выглядели жалкими; они были скованы цепями мадам Аспид и двигались по её воле, создавая живой, визжащий заслон.

— Вы думали, что сможете просто уйти с моей собственностью? — голос директрисы теперь звучал отовсюду одновременно, заполняя всё пространство гулким, вибрирующим эхом. — Вы совершили фатальную ошибку, мистер Бессмертный. Вы научили этих отбросов думать, что они чего-то стоят. А в моем саду ценность имеет только то, что можно продать.

Мадам Аспид медленно подняла руку, и пространство вокруг них начало искажаться. Воздух стал вязким, как смола, затрудняя каждое движение. Ксана попыталась выпустить очередной залп пламени, но огонь лишь лениво вытек из её ладоней, превратившись в маленькие, бесполезные искры. Моракс, чье тело начало медленно погружаться в размягчившийся пол, в панике закричал, хватаясь за край обсидиановой плиты.

— Спокойно, Моракс, — голос Бессмертного прозвучал удивительно четко в этом хаосе. — Посмотрите на эти цепи. Они не из железа, они из вины. Мадам Аспид питается вашим чувством долга перед ней, вашей привычкой подчиняться.

— Вина — это всего лишь плохой привычка, — продолжал мистер Бессмертный, и его голос теперь вибрировал, вступая в резонанс с самой структурой пространства. — А привычки, как известно, можно менять. Ваал, Ксана, Моракс! Перестаньте бороться с полом. Представьте, что этот пол — не ваша тюрьма, а ваша игровая площадка. Вы здесь хозяева, а мадам Аспид — всего лишь вредная завуч, которая забыла, что дети в этом доме давно переросли её страх.

С этими словами Бессмертный резко вскинул книгу «Утиль» вверх. Он не стал её закрывать — он начал читать вслух имена тех, кто был продан. Каждый раз, когда он произносил имя сдавленным, торжественным тоном, цепи, удерживающие призраков-грешников, начинали вибрировать. Это была высшая форма иронии: учитель использовал список предательства, чтобы пробудить в душах праведный гнев.

Призраки, почувствовав, что их оковы слабеют, внезапно перестали быть послушными марионетками. Они с единым, леденящим душу воплем рванули в разные стороны, разрывая эфирные связи мадам Аспид. Тот самый «живой заслон», который должен был раздавить группу, превратился в неуправляемый вихрь из белых тел и ржавых цепей. Хаос стал абсолютным: призраки начали втягивать в себя энергию из стен и пола, возвращая обсидиану его первоначальную твердость.

— Что вы делаете?! — завизжала мадам Аспид, теряя контроль над пространством. Она попыталась ударить по учителю когтем, но в этот момент Ваал, почувствовав неожиданную легкость в теле, совершил невероятный прыжок. Он пролетел над головой Бессмертного и, словно маленький огненный снаряд, врезался прямо в плечо директрисы, оставив на её дорогом платье дымящуюся дыру.

— Мой наряд от кутюрного дома «Бездна и Шелк»! — взвизгнула мадам Аспид, и её голос достиг ультразвука, от которого в ближайшем коридоре лопнули все магические лампы.

Она отшвырнула Ваала в сторону одним резким движением руки, но мальчик-демон, перекатившись в воздухе, приземлился на ноги с довольным хихиканьем. В его глазах плясали искры; он впервые в жизни почувствовал, что статус «утиля» можно сменить на статус «охотника».