Ваал скривился, словно ему предложили выпить уксус вместо крови грешников. Роль «отвлекающего маневра» начинала казаться ему слишком привычной, но желание обладать Свитком перевешивало уязвленное самолюбие. Он медленно двинулся в сторону дальнего угла зала, стараясь не producing ни звука. Достигнув цели, он начал серию коротких, резких щелчков когтями по обсидиановой плитке. Это был не грохот, а именно раздражающий, повторяющийся звук, который заставлял бы любого существо с острым слухом нервно дергать ухом.

Церберы среагировали мгновенно. Тот, что был со шрамом, приоткрыл один из шести глаз и повернул массивную голову в сторону Ваала. Вторая голова пса недоверчиво фыркнула, выпуская облако зеленого газа, а третья замерла, прислушиваясь. Внимание трех огромных чудовищ теперь было раз Divided: они не были уверены, что в зале кто-то есть, но звук заставлял их инстинктивно перегруппировываться.

— Сейчас, — едва слышно скомандовал мистер Бессмертный.

Ксана превратилась в размытое пятно. Она не бежала — она буквально проваливалась в складки теней, которые отбрасывали массивные стеллажи. Её маленькое тело прижималось к полу, а хвост, замерший в напряжении, работал как балансир. Она двигалась в ритме дыхания церберов: вдох — рывок, выдох — замирание. Когда пес со шрамом закрыл свои глаза в очередной раз, Ксана рванулась вперед, проносясь через слепую зону с грацией голодного леопарда.

Ксана замерла у третьего яруса, её пальцы впились в край костяного стеллажа. Свиток лежал в стальном тубусе, обмотанном цепями из холодного железа, которое обжигало кожу любого демона. Прямо над ней навис один из церберов; его массивный живот с хлюпающим звуком коснулся пола, а из пасти вырвался тяжелый, влажный выдох, пахнущий гнилью и старой серой. Ксана затаила дыхание, чувствуя, как её собственное сердце бьётся в ритме тактического отсчёта. Она не просто тянулась за артефактом — она ждала момента, когда три головы пса синхронно повернутся в сторону Ваала, который в этот раз издал звук, подозрительно похожий на визг раненого беса.

Рывок. Ксана выхватила свиток, и в тот же миг цепь издала резкий, пронзительный звон. Один из церберов взревел, осознав пропажу, и его огромная лапа с когтями-пиками обрушилась на то место, где секунду назад находилась девочка. Удар был такой силы, что обсидиановые плиты пола треснули, а по залу разнеслось эхо, напоминающее гром в горах из плоти. Ксана, не теряя ни мгновения, активировала «скольжение», буквально вплавляясь в тень массивной колонны, где её уже ждал Моракс.

— Цель захвачена, — прошипела она, демонстрируя тубус.

— Отлично, теперь уходим, пока эти переростки не поняли, что их обвели вокруг пальца, — отозвался Моракс, чьи глаза-щели светились азартом.

— Отход! — скомандовал мистер Бессмертный, и его голос, до этого едва слышный, теперь прорезал пространство как хлыст.

Группа не стала медлить. Ваал, который до этого был лишь раздражающим фоном, внезапно сменил тактику. Вместо того чтобы тихо отступать, он взорвался каскадом огненных вспышек, создавая за собой цепочку ложных тепловых следов. Церберы, чьи инстинкты охотника были разбужены, впали в неистовство. Три огромных пса с ревом бросились в сторону Ваала, их когти скрежетали по камню, а пасти изрыгали потоки едкого газа. Но Ваал, используя инерцию своего разгона, в последний момент совершил резкий кувырок в сторону, пропуская массивных чудовищ мимо себя.

— Слишком медленные, псинки! — выкрикнул он, в очередной раз демонстрируя, что его эго растет пропорционально его успехам в тактике.

Они выскользнули из разлома так же синхронно, как и вошли в него. Ощущение «сплющенности» пространства сменилось привычной тяжестью обсидиановых коридоров. Как только за ними захлопнулась брешь, в архиве раздался такой оглушительный вой, что, казалось, задрожали сами основы ада. Но дети-демоны уже не боялись этого звука — теперь он был для них лишь подтверждением того, что они превзошли систему безопасности.

— Выдохните, — скомандовал мистер Бессмертный, когда группа наконец достигла безопасной зоны, где стены были укреплены рунами стационарного покоя. — Ваал, твоё хвастовство почти стоило нам мизинца Ксаны. Слишком много шума при отходе.

Ваал, который всё ещё тяжело дышал, раздувая ноздри, недовольно фыркнул, но спорить не стал. Он знал, что в иерархии Бессмертного даже самая блестящая победа обесценивается, если она была «грязной» или излишне рискованной. Ксана же, сияя от восторга, бережно передала стальной тубус учителю. Её маленькие когти всё ещё слегка дрожали от адреналина, а в глазах плясали искры истинного демонического азарта.

Бессмертный не спеша открутил крышку тубуса и извлек из него свиток. Пергамент, сделанный из кожи существ, которые никогда не знали покоя, был испещрен именами, написанными чернилами из сгущенной скорби. Учитель медленно развернул его, и по коридору пронесся едва слышный, многоголосый шепот — тысячи голосов, пытающихся одновременно выговорить свои оправдания и проклятья.

— Свиток Шепота Предателей, — тихо произнес Бессмертный, и его голос неожиданно слился с этим призрачным шумом. — Теперь вы понимаете, почему тактика важнее силы? Мы не сражались с церберами. Мы не пытались их пересилить или перекричать. Мы нашли их слабости, разделили их внимание и заставили их играть в нашу игру.

— Теперь начинается самое интересное, — продолжил мистер Бессмертный, сворачивая пергамент. — Знать намерения врага — это власть. Но использовать эти знания, чтобы заставить врага уничтожить самого себя — это искусство.

Дети замерли, затаив дыхание. Для них, привыкших к примитивному насилию и крикам, идея «искусства» в контексте уничтожения была чем-то сродни высшей математике, которую они только начинали постигать. Ваал, чьи рога всё еще искрили после побега из Архива, с любопытством посмотрел на свиток. Он уже представлял, как с помощью этого артефакта заставит всех в саду выполнять его поручения, просто узнав их самые постыдные секреты.

— Сэр, а мы можем использовать его на мадам Аспид? — с хитростью спросила Ксана, прищурив свои вертикальные зрачки. — Если мы узнаем, что она замышляет сейчас, мы сможем перехватить её, прежде чем она вообще подумает о засаде.

Бессмертный слегка наклонил голову, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Аспид — опытный игрок, Ксана. Её мысли — это лабиринт из лжи и яда. Если вы попытаетесь заглянуть туда без подготовки, вы рискуете захлебнуться в её интригах. Свиток не просто дает информацию, он открывает канал связи. И если вы не умеете закрывать этот канал, информация может начать течь в обратную сторону.

— Значит, нам нужно научиться строить стены, — подытожил Моракс, задумчиво почесав когтем подбородок. — Чтобы слышать её, но не позволять ей слышать нас.

Мистер Бессмертный не ответил словами. Вместо этого он резко развернул свиток и с силой прижал его к обсидиановому полу. Пергамент не лег плоско, а начал впитываться в камень, как чернильная клякса, растекаясь по полу сложным узором из пульсирующих вен. В центре этого узора образовалась идеально круглая воронка, из которой доносился приглушенный, многоголосый гул, напоминающий шум далекого стадиона, где все одновременно кричат о своем предательстве.

— Это «Слуховое Зеркало», — объяснил учитель, обводя детей жестом. — Свиток теперь служит антенной. Все, что будет произнесено в радиусе мили с намерением обмануть или предать, будет резонировать здесь. Ваша задача на ближайший час — не слушать всё подряд, а фильтровать шум. Ищите голос мадам Аспид. Она говорит высокомерно, с придыханием, будто каждое её слово — это милость, которую она оказывает миру.

Дети с жадностью прильнули к воронке. Сначала они слышали лишь обрывки: какой-то мелкий бес жаловался, что его обделили при дележке души грешника-бухгалтера; два охранника спорили, чья очередь чистить котлы в западном крыле. Но затем сквозь хаос просочился тонкий, как лезвие бритвы, голос.

— ...и если этот жалкий выскочка Бессмертный возомнил, что пара удачных уроках тактики сделает его незаменимым, он глубоко ошибается, — голос мадам Аспид вибрировал от сдержанной ярости, прорезая гул Свитка, словно раскаленный нож сквозь масло.

Дети замерли, переглядываясь. Ваал едва заметно оскалился, а Ксана прижала уши к голове, впитывая каждое слово. Они слышали, как Аспид расхаживает по своему кабинету; звук её каблуков по мрамору напоминал удары молота.

— Мой план по очистке сада от «бракованных» экземпляров всё ещё в силе, — продолжала она, и в её тоне проступила та самая приторная сладость, о которой предупреждал учитель. — Пусть они играют в своих маленьких шпионов. Пока они ищут мои секреты, я создам для них секрет, который станет их последним. Завтра, во время утреннего сбора, я объявлю о «почётном выезде» для самых способных. Очевидно, Ваал и Моракс окажутся в списке.

— Почётный выезд? — прошептал Моракс, и в его глазах вспыхнул азарт. — Она хочет нас куда-то отправить?

— Почётный выезд в аду никогда не бывает приятной прогулкой, Моракс, — отрезал мистер Бессмертный, и в его голосе прозвучало холодное предостережение. — Для таких, как Аспид, «почёт» — это всего лишь красивый обёрт для ловушки. Она не собирается возить вас смотреть на огненные водопады. Она собирается доставить вас туда, где вас будет удобно заменить на более покорных или просто стереть из реестра.

Дети переглянулись. В их маленьких, хищных умах идея «почётного выезда» мгновенно трансформировалась из приманки в вызов. Ваал, чьи когти непроизвольно скрежетнули по обсидиану, издал низкий, вибрирующий рык. Его эго, которое и так раздулось после победы над Каззой, теперь требовало не просто защиты, а эффектного ответа. Для него быть обманутым было страшнее, чем быть съеденным цербером.

— Мы можем просто притвориться, что повелись на это, — предложил Ваал, в его глазах заплясали искры адского пламени. — Позволить ей думать, что мы, как глупые овцы, идём на заклание, а потом…

— А потом вы нападаете в самый неподходящий для неё момент, — закончил за него мистер Бессмертный, слегка улыбнувшись. — Но помните, что мы обсуждали. Импульсивность — это оружие врага. Если вы ворвётесь в её кабинет с криками и огнём, вы просто подтвердите её тезис о том, что вы — «бракованные экземпляры», которыми невозможно управлять. Вы станете дикими зверями, а с дикими зверями борются охотники.

— А значит, мы должны стать не зверями, а архитекторами её падения, — добавил мистер Бессмертный, плавно вытягивая руку, и воронка «Слухового Зеркала» с тихим хлопком схлопнулась, оставив после себя лишь едва заметный след копоти на обсидиановом полу. — Ваал, Моракс, Ксана — завтра вы будете самыми покорными, восторженными и, что самое важное, абсолютно предсказуемыми детьми в этом саду. Ваша задача — вызвать у мадам Аспид чувство абсолютного триумфа. Только тот, кто уверен в своей полной победе, перестает смотреть по сторонам.

Глава седьмая

На следующее утро детский сад №666 утопал в привычном хаосе: где-то в углу двое пятилетних бесов яростно грызли друг друга за право обладания надкусанной душой грешника, а в воздухе висел запах серы и пережаренной плоти. Мадам Аспид стояла на возвышении, её платье из чешуи левиафана переливалось холодным стальным блеском, а в глазах застыла ледяная уверенность. Она выглядела как хищник, который уже загнал добычу в угол и теперь просто наслаждается процессом.

— Внимание, мои маленькие... сокровища! — пропела она, и этот звук заставил даже самых агрессивных детей притихнуть. — В связи с моими исключительными успехами в управлении садом, я решила поощрить некоторых из вас. Завтра трое из вас отправятся в «Почётный выезд» к границам Первого Круга, чтобы изучить основы административного надзора. Ваал, Моракс, Ксана — выходите вперед.

Дети вышли. Ваал намеренно сделал лицо максимально глуповатым, едва не споткнувшись на ровном месте, а Ксана вцепилась в подол своего платьица, изображая детский восторг. Она даже издала тонкий, почти человеческий писк радости, от которого у любого искушенного демона пошли бы мурашки по коже. Мадам Аспид довольно прищурилась. Она видела перед собой не тактических оперативников, обученных Бессмертным, а трех наивных щенков, которые так жаждут её одобрения, что готовы идти за ней даже в пасть к левиафану.

— О, мадам Аспид! Вы такая добрая! — воскликнула Ксана, задирая нос и глядя на директрису с таким невинным обожанием, что в воздухе буквально запахло фальшью. Она специально переступила с ноги на ногу, имитируя детскую суетливость, и в этот момент её хвост, скрытый под пышной юбкой, едва заметно дернулся, словно проверяя равновесие.

Мадам Аспид едва заметно улыбнулась, и эта улыбка была похожа на трещину в старом надгробии. Она была уверена, что мистер Бессмертный с его «интеллектуальным подходом» не смог привить этим маленьким монстрам ничего, кроме высокомерия. В её глазах они оставались лишь инструментом, который можно было использовать или выбросить, если он переставал работать.

— Ступайте в свои комнаты, — ледяным тоном приказала она, взмахнув рукой. — Завтра в шесть утра карета из костей грешников заберет вас у главных ворот. Не опаздывайте, иначе «почёт» сменится на «пожизненную чистку котлов».

Когда дети отошли, Ваал едва сдерживал рычание. Его тактическое самообладание подвергалось жесточайшему испытанию: играть роль идиота было для него физически болезненным процессом. Он чувствовал, как в глубине его груди клокотала ярость, требуя немедленно вцепиться в горло этой высокомерной женщине. Однако он вспомнил взгляд мистера Бессмертного — холодный, расчетливый и абсолютно спокойный. Ваал глубоко вдохнул, подавляя импульс, и медленно, почти незаметно, подмигнул Мораксу.

«Завтра в шесть утра», — эхом повторил Моракс, когда они наконец оказались в безопасности своих комнат. Он с размаху швырнул свою игрушечную голову грешника в стену, и та с противным хлюпаньем отскочила, оставив на обсидиане жирный след слизи. — Сэр, а что, если она почувствует подвох? Она ведь видит насквозь, как работает магия маскировки.