К Ману, первому человеку, пришла маленькая рыбка и умоляла спасти ее от огромной рыбины, которая хотела ее съесть. Ману запустил рыбку в горшок с водой. На следующий день она подросла. Чтобы выжить, ей нужно было больше воды. Тогда Ману нашел горшок побольше. Рыбка все росла и росла, а Ману давал ей все новые горшки, пока она не выросла настолько, что ее пришлось выпустить в пруд, потом в озеро, потом в реку, и, наконец, обратно в море. Ману надеялся, что море разольется, чтобы рыбе было достаточно пищи. К его ужасу, так и произошло. Шли дожди, и океаны начали затоплять все вокруг, поглощая сушу.
Ману некуда было идти. Он построил корабль, чтобы не утонуть. И тут вдруг увидел, как неизвестно откуда появилась огромная рыба. Эта рыба – матсья – потянула за собой корабль Ману к высочайшей в мире горе – Меру.
Невозможно утолить голод каждого, ибо человеческий голод неутолим. В отличие от животных, что едят, когда голодны и не едят, когда не голодны, люди голодны постоянно. Мы представляем свой будущий голод, а потому никогда не насыщаемся.
Также наше общество поощряет недовольство имеющимся и стремление к большему. Нам велят быть амбициозными. Зачастую слово «амбиция» – лишь синоним жадности. Как и та рыба, мы хотим все больше и больше еды. А если нас кормит Ману, то зачем нам учиться, как прокормить себя самостоятельно? Легче получать еду, чем находить ее, хватать или зарабатывать. Ману нужно понять, когда стоит перестать давать. Ману нужно помочь рыбе стать независимой, чтобы она могла помогать другим, а не полагаться на них во всем. Это и есть благотворительность. Это даан[37].
Просто сделать пищу доступной недостаточно. По иронии судьбы, обилие еды скорее распаляет голод, чем утоляет.
Варуна, бог морей, знаменит щедростью и альтруизмом. Он дарит миру свою дочь Лакшми в виде пресных дождей, чтобы утолить его жажду. Но мы не задумываемся о том, что мы в долгу у моря. Ведь оно ничего не просит взамен. Неважно, сколько воды мы используем, море не уменьшается в размере и не пересыхает. Со временем вода возвращается в него по рекам. Но моря не переполняются, ведь они никогда не берут больше, чем дают.
Варуна доволен – у него нет ни потерь из-за дождей, ни излишков из-за рек. Благотворительность Варуны – это часть обмена: он знает, что его дар в виде дождей со временем вернется реками. Он кормит тех, кто однажды научится кормить себя и других, кто, в свою очередь, будут делать то же, пока в конце концов вся еда к нему не вернется. Такая благотворительность как часть обмена – это даан. Так люди становятся независимыми и способными помогать другим.
Ни дэвы, ни асуры не следуют даану.
Дэвы дают дакшину[38]: кормят тех, кто покормил их. Иначе говоря, дэвы предпочитают обмен, а не благотворительность. Они думают о голоде других лишь тогда, когда утолен их собственный голод. Они не любят быть в долгу или чтобы другие были в долгу перед ними. Они зависят от тех, кто зависит от них. Таким образом, здесь важны взаимность и взаимозависимость.
Асуры дают бхикшу[39]: кормят, не прося ничего взамен. Они предпочитают благотворительность, а не обмен. Асуры делают так, чтобы голодные зависели от них и были у них в долгу.
Асур по имени Бали отринул яджну, потому что видел, как дэвы обманули асур, не отдав тем причитающейся доли во время пахтанья Молочного океана. Так как дэвы не дали асурам обещанного, Бали решил силой отобрать все, что было у дэвов. Он напал на Сваргу, изгнал оттуда Индру и забрал себе Лакшми.
Теперь все, у кого были какие-либо стремления или обязательства, должны были приходить к Бали, ибо все богатство мира сосредоточилось у него. Бали отдавал его безвозмездно. Будучи правителем надземных и подземных миров, он объявил, что исполнит любые желания. Все, кто к нему приходил, получали то, чего хотели, а потому были довольны его правлением. Все позабыли Индру.
У Индры был брат по имени Вишну. Именно он превратился в рыбу, чтобы поведать Ману об опасностях благотворительности без обмена. И Вишну принял обличье карлика, Ваманы, чтобы преподать Бали тот же урок.
Он приблизился к Бали и попросил у него столько земли, сколько он мог обойти в три шага. Оценив его рост, Бали заключил, что земли получится очень мало. «Уверен, что не хочешь больше?» – спросил он. Вамана отказался и переспросил: «Буду ли я у тебя в долгу, если ты подаришь мне землю?» Бали покачал головой, ибо верил в благотворительность, а не в обмен.
Как только Бали даровал Вамане три шага земли, тот превратился в великана и сделал два шага: за один шаг он обошел весь мир над землей, а за другой – весь мир под землей. «Где же я сделаю третий шаг? – спросил карлик, обернувшийся великаном. – Прежде чем ответить, послушай мой рассказ».
Вот что Вамана поведал Бали: «Однажды Кубера, бог сокровищ, пришел к горе Кайлас, чтобы встретиться с Шивой и обнаружил, что там нет еды. Он увидел сына Шивы, пузатого Ганешу, и пожалел его.
Тот явно любил поесть, однако отец не обеспечивал его пищей. Тогда Кубера пригласил Ганешу к себе в гости, чтобы тот мог наесться до отвала. Ганеша принял предложение, отправился к Кубере и стал есть. Он все ел и ел, пока запасы Куберы не истощились. Бедный Кубера взмолился, чтобы Ганеша остановился. Тот прекратил есть и сказал Кубере, что человеческий голод неутолим.
Чем больше получает человек, тем сильнее боится остаться голодным, тем больше ему хочется копить. Нужда порождает алчность. Однако люди называют алчность «амбициями» и сами себя дурачат. Никто не способен насытить всех на свете. А потому тот, кто кормит, должен требовать, чтобы накормили и его».
После этого рассказа Бали осенило. Карлик-голод обернулся великаном, и мир оказался поглощен двумя его шагами, оставив получателя недовольным, ведь он недополучил еще один шаг. Никто не способен утолить чужой голод. Голод со временем лишь растет, пока не превысит запас еды. Просто сделать пищу доступной недостаточно. По иронии судьбы, обилие еды скорее распаляет голод, чем утоляет. Также важно перерасти голод. «Наступи мне на голову. Забери меня своим третьим шагом», – сказал Бали. Вамана был доволен. «Ты веришь в благотворительность. Я верю в обмен. Ты отдал мне весь мир и себя самого. Я у тебя в долгу. Потому я отплачу тебе, служа твоим привратником, чтобы напоминать приходящим, что, не давая, они не смогут получить, а если получат, не воздавая, то вечно будут у тебя в долгу».
Покуда мы голодны, мы не хотим кормить других. Именно поэтому мы терпеть не можем налоги и избегаем благотворительности. Если мы не почувствуем удовлетворения, то никогда не сможем платить налоги с радостью и заниматься благотворительностью добровольно.
В отсутствие удовлетворения налоги навязывают под соусом «социальной справедливости», а благотворительность требуют, используя идеи вроде «социальной ответственности».
Налоги – это дакшина, которую мы вынуждены платить, чтобы вернуть долг обществу. Благотворительность – это бхикша, из-за которой голодные оказываются у нас в долгу, становятся все более зависимыми от нас, а мы все явственнее ощущаем себя в ловушке. Мы надеемся, что бхикша сделает нашу жизнь лучше и избавит нас от голодных; однако они все возвращаются, и их требования все сильнее выводят нас из себя. Ни налоги, ни благотворительность не являются дааном.
Даан – это мудрая, долгосрочная инвестиция без ожидания возврата денег. Его практикуют, веря, что наши деньги позволят многим – не всем – подняться (уддхаар), чтобы они, в свою очередь, могли поднять многих других. При даане деньги со временем возвращаются к нам в другой форме: в виде мирного, процветающего и цивилизованного мира, точно так же, как вода, покидающая море в виде дождей, возвращается в него с реками.
Покуда мы голодны, мы не хотим кормить других. Именно поэтому мы терпеть не можем налоги и избегаем благотворительности.
Вамана объяснил Бали разницу между бхикшей и дааном, рассказав историю праведника Индрадьюмны. Тот раздал за свою жизнь множество коров. В результате он накопил достаточно заслуг и получил место в Сварге, где сотни лет жил в роскоши вместе с Индрой. Однажды Индра сказал Индрадьюмне, что ему придется покинуть Сваргу, ибо на земле уже забыли о подаренных им коровах. Пораженный, Индрадьюмна спустился на землю и понял, что это правда: за столетия, что он провел в Сварге, где время течет медленно, на земле прошли тысячи лет. Никто не помнил ни его самого, ни его даров. «Как только заслуги твои забыты, ты теряешь место в Сварге, – сказал Индра. – Если желаешь оставаться здесь и дальше, найди кого-то, кто помнит твою доброту».
Индрадьюмна искал по всему свету, но никто его не вспомнил. Он спросил старейшего мудреца, Маркандею, тот спросил старейшего ворона, Какабхушунди, а тот посоветовал обратиться к старейшей черепахе, Акупаре. Акупара сказал: «Да, я помню Индрадьюмну. Он создал пруд, где я живу». Однако Индрадьюмна за свою жизнь не вырыл ни одного пруда. Слова черепахи озадачили его. Тогда Акупара объяснил: «Когда ты дарил коров, они, покидая твой коровник, поднимали копытами пыль. Ты раздал столько коров, и они подняли столько пыли, что перед коровником образовалась впадина. В ней после дождей скапливалась вода и со временем получился пруд, где выросли растения и поселились рыбы, лягушки, змеи и черепахи. Я внук одной из тех черепах. Мы зовем себя черепахами, что живут в пруду Индрадьюмны».
Индрадьюмна рассказал Индре, что черепаха в пруду помнит его за доброе дело, о котором он сам не знал.
Индра улыбнулся и позволил Индрадьюмне оставаться в Сварге, пока черепахи считают своим домом пруд Индрадьюмны.
Услышав это, Бали понял, что добровольные, но сознательные, ориентированные на результат пожертвования – это бхикша. Слава и наследие – это татхасту. Мы хотим, чтобы наши имена были выбиты в камне на стенах школ и больниц или у дорог, что мы строим. Это дарует нам славу на ограниченный срок, пока о нас помнят. Даан – это щедрость, порожденная независимостью, осуществленная бессознательно, без ожидания результата или признания, сосредоточенная исключительно на свахе.