Глава 8
Глава 8
Цербер влетел в квартиру Алины, кипя и булькая, как котелок на огне, но сказать
ничего не успел красавица скрылась за дверью, ведущей в ванную. А потом
вышла оттуда с лицом, напоминающим цветом свежий огурец, только что
переживший химическую атаку.
Он открыл было рот, чтобы обрушить на неё всё, что накипело за два месяца
мысленных разборок, но она его опередила.
— Ты чего ломишься, как слон в посудную лавку? — голос её был слабым, но взгляд
— ледяным. — Дверью ошибся, Цербер?
— Поговорить надо, — он шагнул глубже в прихожую, закрыл за собой дверь и
только тут заметил, что она босиком, в обычной футболке и домашних штанах,
без капли косметики, с влажными волосами, собранными в пучок. И всё равно —
красивая. Злило это неимоверно.
— А ты не мог позвонить? — она скрестила руки на груди и облокотилась о косяк.
— Или у тебя телефон только для того, чтобы чужие базы пробивать?
Он не удивился, что она поняла. Такие, как она, всегда всё быстро понимают.
— Арина? — он усмехнулся, выделяя имя интонацией. — Или всё-таки Алина? А может
быть у тебя есть ещё и другие варианты, чтобы путать следы? Алёна, например,
нет? Тоже звучит похоже.
Она даже не изменилась в лице и осталась стоять, в той же позе.
— Алина. И не вижу проблемы. Я тебе в тот вечер представилась? Да. А то, как ты
это услышал, или как сам решил меня называть, так для случайной связи это
значения не имеет.
— А, так это я, сам, виноват, да? — он сделал шаг в её сторону. — То есть это
не ты меня обманула?
— Нет, — Алина чуть качнула головой.
— А как же твои слова о том, что ты не бывала в том городе? — он достал
телефон, намереваясь ткнуть её носом в видео. — А это тогда что?
— А это — моя личная жизнь, — спокойно ответила она, даже не взглянув на экран.
— И не твоё собачье дело, где я была, когда я там была и с кем. Мы что,
поженились, пока я блевала?
Он поперхнулся воздухом. Это был мастерский апперкот.
— Не меняй тему. Ты меня обвела вокруг пальца. Прикинулась невинной овечкой, а
сама…
— А сама что? — она вдруг выпрямилась и сделала шаг вперёд. Глаза её сузились,
и в них загорелся опасный огонь. — А что сама? Ну давай, Цербер,
договаривай, раз уж начал. Познакомилась с мужчиной в самолёте, мило
поужинала, провела с ним ночь? Ах, да, это же я, потаскуха, а ты у нас белый
и пушистый. Сама невинность, блядь, неземная. Ты сам-то не забыл, кто первый
начал смотреть на меня в самолёте так, что стюардесса.
— Это не… Какой нахрен стоп-кран в самолёте?
— Заткнись, — отрезала, — и дослушай.
Он ошарашенно замолчал. Потому что она смотрела на него так, как не смотрел
никто — ни враги, ни начальство, ни женщины, которых он разводил на раз-два.
В этом взгляде не было страха. Была усталость, злость и какая-то странная,
почти оскорбительная для него решимость.
— Это ты, — она ткнула в него указательным пальцем, — сюда пришёл! А с чем
пришел? С обвинениями? С претензиями? — она развела руками. — А давай-ка мы
с тобой разберемся. Что я там тебе обещала? Верность? Любовь до гроба?
Цербер от такого наезда моргнул, но молчал, а она продолжила:
— Нет. Я провела с тобой один вечер и одну ночь. Взрослый, взаимный,
добровольный секс без обязательств. Или ты, великий и ужасный Цербер,
привык, что после такого девушки вешаются тебе на шею и сами пишут заявления
в ЗАГС?
Он дёрнул щекой. Она попала в точку. Это был удар ножом по печени сзади — тихий
убийца.
— Я не… — начал он, но она перебила снова.
— Я тебе писала? Звонила? Нет!
— Но…
— Ты не искал меня два месяца. Тоже, кстати, не писал и не звонил. Даже имени
моего полного не узнал. А знаешь почему? Потому что тебе было похуй. Ты тоже
планировал только секс на одну ночь. А теперь вдруг проснулся, пробил по
базам, увидел, что я гуляла по набережной с каким-то мужиком — и у тебя
засвербило? Завизжала твоя собственническая задница?
— Это не так, — выдавил он, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— А как? — она подошла почти вплотную, ткнула его пальцем в грудь. — Как? Что
молчишь? Отвечай! Ты ревнуешь? Или тебе обидно, что тебя, крутого
безопасника, обманула какая-то главбух? А в чем обманула? А?
Цербер молчал, не поспевая за несущимся на всех парах локомотивом гнева Алины,
а она продолжала, не собираясь его жалеть.
— Удар по самолюбию? С какого перепуга-то у нас мужики на утро после случайной
связи не вздыхают с облегчением, когда женщина тихо уходит, а истерят, как
институтки в первый раз в сауне?? Ты мне никто. Ни друг, ни постоянный
любовник, ни любимый мужчина. Ты — случайный попутчик. И я не обязана
отчитываться перед тобой, где была, с кем ела и кого, прости господи,
трахала!
Он побледнел. Последняя фраза ударила наотмашь. Это был уже удар в затылок —
рубильник жизни.
Цербер, имеющий степень мастера спорта по боксу, даже не осознавал, что
сравнивает слова Алины с запрещенными приемами в боксе. Зато оно хорошо
осознавал другое.
— Ты… беременна? — он сглотнул. — Это… Это от меня?
Она посмотрела на него с нескрываемой жалостью.
— А ты чего сюда припёрся? — голос её вдруг стал тихим и ледяным. — Я тебя
звала? Искала? Нет. Предъявы предъявляла тебе? Тоже нет! Ну так и вали туда,
где был! Свободен, Цербер! На выход!
Она обошла его, прошла к входной двери, распахнула её настежь. Вернулась к
нему, схватила за локоть и, пользуясь тем, что он стоял, как громом
пораженный, развернула его на сто восемьдесят градусов и с силой вытолкала
его тушу в подъезд.
— Пока! — бросила ему в спину.
Дверь за его спиной захлопнулась с громким щелчком замка, поддав его по
заднице.
Цербер на автомате отступил от железной двери на полшага и остался стоять на
коврике под дверью, тупо пялясь на лестницу.
В голове гудело. В груди жгло. Он приехал разбираться — а вместо этого его
самого разобрали по косточкам и выкинули, как шелудивого кота.
— Это что это сейчас такое было? — сказал он себе вслух.
Соваться снова к этой разъяренной пантере он не рискнул. Спустился бегом по
лестнице, вылетел как пробка из бутылки на улицу, и сел за руль.
Прежде, чем завести двигатель, долго сидел, тупо уставившись в лобовое стекло,
уложив руки на руле.
Она его уделала. По всем фронтам. Без шансов. И даже себе сейчас он не мог
признаться в том, что только что, кажется, получил удар по позвоночнику.