Родители выбрали самый удачный момент для возвращения – Тома и Ульяна как раз обсудили, где чьи вещи должны лежать, выяснили, у кого кожа мягче и волосы красивее вьются, и перешли к рассмотрению вопроса о необходимости получения высшего образования.

– Так и будешь в грязи ковыряться! – мерзко ухмылялась Ульянка.

– Я хоть что-то умею, а не только кривляться перед камерой, – парировала Тома.

– Зато модели получают куда больше, чем любые дизайнеры!

– Ты сначала хоть один контракт подпиши, а потом что-то вякай!

В этот момент открылась дверь. Мама с порога выдала:

– Хватит орать! Вас даже на лестнице слышно!

Маленький Костик испуганно смотрел на старших сестер, прижимая к себе пластмассовую машинку. Тома, которая приучила себя не кричать при младшем брате, заставила выдохнуть и улыбнуться.

Пока она помогала Костику переодеться, слушая его рассказы о садике и вечере у бабушки, Ульянка капризно ябедничала родителям:

– Чего она меня гнобит! Пусть завидует молча!

– Было бы чему завидовать, – процедила Тамара, убирая в шкаф курточку брата.

– Почему вы все время ссоритесь? – спросила мама, проходя в детскую. Папа, ясное дело, успокаивал любимую дочурку.

– Я с ней не ссорилась, – кое-как проговорила Тома, глядя в сторону. – Она меня завела, как обычно.

– Ну ты же старше. Значит, должна быть умнее. – Мама взяла брата за руку и повела на кухню.

Тома двинулась следом. Ульянка, уже не заплаканная, сидела за столом, подтянув одну ногу к подбородку, и смотрела в смартфон.

– А ты чего еще дома? – выдал отец семейства, когда Тома остановилась в дверях кухни.

– А ее продинамили, – хихикнула Ульянка.

Треснуть бы ей, да посильнее, чтобы ухмылочка испарилась.

– Что, все? – улыбнулся Томе папа. – Роман окончен?

Господи, до чего же они похожи с Ульянкой – два красавца-блондина с гладкой кожей и легким румянцем, как на картинах. Не то что обгоревшая до шелушения кучерявая Тома – главный позор семьи.

– Ужинать будешь? – буднично спросила мама.

– Нет, спасибо, – выдавила Тома сквозь подступающие слезы и острое желание дать сестре оплеуху.

– Правильно, есть на ночь вредно, – снова хихикнула Ульянка.

– Тебе тоже, – отрезала Тома, пытаясь унять нервную дрожь в руках. – А то поправишься и тебя из твоей модельной школы выкинут.

– Ну чего она опять?! – тут же взвилась Ульянка, указывая на сестру смартфоном в стразах.

– Тамара! – строго произнес папа.

– Что – Тамара? Что я такого сказала?

– Так ты ужинать будешь или нет? – перебила дочку мама, поставив что-то в микроволновку.

– Нет, – повторила Тома, больше для утверждения собственной правоты непонятно в чем.

– И для кого я готовлю, – картинно вздохнула мама, включая чайник.

– И без меня есть для кого, – буркнула Тома. – Я же здесь лишняя.

– Тамара! – уже строже произнес папа.

Только Томе, измотанной тяжелой работой и игнором Влада, уже трудно было остановиться, поэтому в ход пошли традиционные аргументы:

– Извините, что появилась на свет и теперь порчу вам жизнь.

– Тамара! – прочти крикнул отец.

– Ну да, я же тебе не родная, на меня и наорать можно.

– Начинается, – закатила глаза мама.

– А что начинается? – уже больше не сдерживалась Тома. – Это же с меня вы три шкуры драли в школе, это же я работаю с четырнадцати лет, это же меня твой муж лупил за четверки!

– Воспитывал, – произнесла мама, стоя к Томе спиной.

– Ага, а кровиночку Ульяночку воспитывать не надо? – притворно кротко спросила Тома, уже понимая, что ближайшие пару дней будет бесконечно грызть себя за этот скандал. – Пусть перебивается с двойки на тройку, а мы будем пылинки с нее сдувать! И давайте все деньги спустим на ее репетиторов и школу моделей, да?

– Тамара! – рявкнул глава семейства, ударив рукой по столу так, что вся посуда со звоном подпрыгнула.

– Не ори на меня, ты мне не отец, – бросила Тома и ушла в свою комнату.

От шума и криков заревел Костик, Ульянка что-то манерно высказывала, растягивая слова.

Тома взяла смартфон, обнаружив сообщение от Влада: «Извини, сегодня не получится». От этого захотелось взвыть. Потом, правда, он еще пожелал спокойной ночи и приятных снов. Стало немного полегче, тем более что до полнолуния еще далеко, а значит, есть шанс отлично выспаться.

Так что Тома смыла косметику и переоделась. Подошла к подоконнику. Орхидея, кажется, полностью поправилась, спатифиллум выпустил новые листья, но цвести категорически не желал. Когда цветок женского счастья усыхал от жары, Тома поливала его водой, настоянной в полнолуние, надеясь, что это упрямое растение все-таки соизволит выпустить стрелу с бутоном. Увы. Вместо этого спатифиллум дал Ульянке еще один повод для насмешек.

На голодный желудок не очень приятно ложиться спать, но зараза Ульяна права: наедаться на ночь еще хуже.

И тут мама сделала беспроигрышный ход – в комнату вошел Костик, кое-как удерживая в одной руке тарелку с творожной запеканкой и печеньем, а в другой – чашку с чаем.

Пришлось устроиться с ужином за письменным столом в своей половине комнаты. Костик залез в кресло и продолжал рассказывать какие-то полусказочные истории из жизни воспитанника детского сада с работающими родителями. Тома же уплетала великолепную мамину запеканку с вишней, время от времени выдавая брату «вау» и «ух ты».

Но вдруг нечто в рассказе малыша привлекло ее внимание.

– Она нам через забор яблочки протягивала, – вещал Костик, болтая ножками.

– Яблочки? – осмысленно переспросила Тома. – Через забор? А зачем?

– Звала с собой гулять, – с готовностью ответил Костик. – Говорит, пошли покажу вам волшебный садик. Там растут деревья, по которым можно целый день лазить, и они не сломаются, а еще там бассейн с моторными лодками…

Другие магические прелести сада Тома выяснять не стала, вместо этого она спросила:

– А раньше эта тетя к вам приходила?

– Не-а, – замотал белокурой головкой Костик. – Но я ее уже видел.

– Где?

– В окне, – глухо ответил братишка.

Тома даже перестала жевать. Костик в последнее время чуть ли не каждую ночь прибегал к ней с рассказами о лицах в окнах. Но сколько родители и сестры ни всматривались в ночные улицы, ни разу ничего подозрительного так и не увидели.

Но на всякий случай Тома сделала мысленную пометку – поговорить с родителями. Кажется, кто-то намеревается увести детей из садика. Надо бы еще администрации рассказать, чтобы были внимательнее, а то психопатов кругом – тьма.

Решив не затягивать с разговором, чтобы не забыть, Тома отправила брата умываться перед сном, а сама пошла с грязной посудой на кухню, где пересказала маме то, что услышала от брата.

– Да он выдумывает, – привычно отмахнулась мама. – А ты веришь, хотя уже взрослая.

– А вдруг это правда? – Тома загрузила посуду в машину. – Лучше же перебдеть. Речь-то о детях.

– Ладно, – нехотя согласилась мама. – Завтра скажу воспитательнице, чтобы получше следила за ними на прогулках.

Тамара пожелала маме спокойной ночи и ушла к себе. То есть на свою половину комнаты, отгороженную от «личного пространства» Ульяны большим шкафом. Влад больше не позвонил и не написал. Ее вопросы о том, что случилось, остались без ответа.

Хотя Тома и так, кажется, знала, в чем дело. Вернее, в ком. Наверняка это Ада, первая любовь Влада и подруга детства, опять вляпалась в какую-нибудь скверную историю и слезно умоляла его помочь. Или у нее опять депрессия, и ей одной ну никак не справиться, а то, не ровен час, учудит что-нибудь. Как в прошлый раз, когда она сорок минут сидела на подоконнике у открытого окна и заливалась слезами на камеру смартфона.

На всякий случай Тома просмотрела ее страницы в соцсетях. Пока ничего тревожного, кроме псевдофилософских статусов о возвышенных чувствах вроде «любовь, она как кирпич: уронишь – она треснет и разобьется и ее уже не склеишь, а если свалится неожиданно на голову, может и убить».

Отвратительно белая кожа Ады, линзы в глазах, длинные ногти, приторная внешность, попытка быть похожей на девочку из аниме. Только вот высветленное пепельное каре радует – как у дешевой куклы с рынка. Даже у Ульянки волосы красивее – натуральный золотистый блонд.

Ладно, спать пора. А то чем ближе к полнолунию, тем труднее заснуть и тем более проснуться, поэтому нужно ловить момент и как следует отдохнуть.

Тамара заснула почти сразу, но вскоре ее разбудил Костик, забравшийся под одеяло.

– Что опять? – спросила Тома, растирая слипшиеся веки.

– Лица в окне, – пробормотал Костик, дрожа всем телом.

– Все хорошо, никто тебя не тронет, ты дома с нами, – вяло проговаривала Тома давно заученные мантры, поглаживая Костика по спинке.

Когда малыш наконец расслабился и засопел, Тома вылезла из-под одеяла и взяла брата на руки, чтобы отнести в его комнату. С каждым разом делать это становилось все тяжелее, но не оставлять же мальчишку у себя. Она и так постоянно ссорилась из-за этого с отцом, который испуганного сынишку к себе не пускал, настаивая, что мальчику нужно самому справляться с кошмарами.

Вот только если Костика не выпускать ночью из комнаты, как родители делали раньше, то он начинал писаться и заикаться. Вот Тома и таскает его по ночам туда-сюда, чтобы родители не узнали.

Устроив брата в кроватке, Тамара на всякий случай подошла к окну. Никаких лиц. Вот и хорошо. Тонкий серп растущей луны, деревья, фонари. И какой-то странный звук. Не машина, не пьяные крики, не собачий лай. Какой-то скрип, перестук… Копыта?

Рассмотрев в ночной тьме большую тень, Тома замерла. Тень выдвинулась из-за угла и скользнула вдоль тротуара, едва показываясь из-за переплетений ветвей кустов. Точно, перестук копыт.

Тома снова потерла глаза и уставилась в окно. Ну да, все правильно, ей не показалось. Ночью мимо их дома упряжка с огромными черными лошадьми везла карету. Копыта били по брусчатке, колеса скрипели. Покачивался желтый фонарь у облучка.

У чего? Это еще что за слово?

Нет, ну мало ли откуда тут могла появиться карета. Может, кто-то из жильцов решил организовать себе такую необычную прогулку. Вот Влад как-то устроил для Томы свидание-завтрак на крыше. Самое высокое здание в городе, рассвет, плед, горячий кофе. Влад рядом, его дыхание, теплая кожа, запах, сильные руки.

К глазам подступили слезы. Тома тихо шмыгнула, опустила жалюзи и пошла к себе.

Утром нарочно завтракала одна – родители и Костик уже ушли, а Ульянка еще даже не проснулась. Влад ответил на звонок только с третьего раза и говорил как-то глухо.

– Извини, вчера не получилось, – бубнил Влад.

– А что такое? – намеренно спокойно спросила Тома.

– Да тренер сказал еще два раза стометровку проплыть… В общем, все как-то не так…

– Ясно. А сегодня увидимся? – поинтересовалась Тамара, едва удерживаясь от крика.

– Да, наверное. Я потом позвоню, ладно?

Чтобы не разбить телефон об стену, пришлось себе напомнить о мизерной зарплате и нежелании брать у родителей деньги, дабы не слушать их бесконечные упреки.

Тома посмотрела на себя в зеркало. Волосы сегодня лежали почти идеально – слегка волнистые, ниже плеч. Всегда бы так. Даже жалко их скручивать в пучок под косынку. Намазавшись почти не действующим кремом от загара и средством от комаров и клещей, заодно пропитав им форму, Тамара облачилась в убогие штаны и зеленую футболку с надписью «Доброблаг». Всего лишь «Благоустройство Добромыслова», а звучит как сокращенное название советского лагеря-колонии. Хотя если честно, это значение куда ближе к истине.

Прихватив пластмассовую лейку, Тома поплелась на работу. Уже на подходе к парку стало ясно, что сегодня всем благоустроителям предстоял еще один чудесный день в адском пекле. И речь не только о солнце, которое, похоже, намеревалось вскипятить воду в озере и выжечь все цветники до состояния икебан. Еще и Ярослава вовсю распекала подчиненных, умудрившихся не опоздать на ежеутреннее бичевание. Первой в очереди, как обычно, оказалась Изи.

– Я тебе что вчера сказала сделать?! – орала Яра. – Полить клумбу!

– Я полила, – проговорила Изольда, вытирая со щеки слюни истеричной начальницы.

– Тогда почему все петуньи сдохли?!

– Не знаю, может, из-за жары, – резко ответила Изи.

– Не смей повышать на меня голос! – заголосила Яра так, что ее наверняка было слышно в радиусе километра. – Купишь новые цветы и посадишь! И я тебя еще оштрафую!

Когда остальные благоустроители получили свои порции криков и заданий, Яра наконец уехала в администрацию, а ее подчиненные разбрелись по парку.

– Как, интересно, ее спонсор терпит? – прошептала Изи, когда они с Томой подошли к клумбе-карете.

Тома промолчала. Влад же как-то терпел бесконечные истерики Ады. Прогнав мысли о Владе и его подружке, Тома наклонилась к петуньям, которые они с Изи вчера полили водой из озера. Точно – цветы за ночь не то что высохли, они попросту сгнили, превратились в вонючий компост, поджаривающийся на солнце. Зато другие два яруса, кажется, были в полном порядке. Правда, им явно не хватало воды, а цистерна обещала прибыть только после обеда, как и вчера, без шланга для полива.

– Как думаешь, реально где-нибудь купить рассаду петуний? – поинтересовалась Изи, вырывая из каменной земли мертвые цветы.

– В августе? – невесело усмехнулась Тома. – Вряд ли. Интересно, что с ними случилось? Неужели они погибли из-за озерной воды?

Изольда только пожала плечами. Тома замялась, но все-таки решилась спросить:

– Как нога?

– Какая нога? – недоуменно переспросила Изи. Потом будто опомнилась и задрала штанину. Увидев продольные фиолетовые синяки, удивленно присвистнула.

– Может, тебе в больницу? – осторожно предложила Тамара, зная, что подруга, которая ненавидела даже упоминание о медицинских процедурах, откажется.

– Подумаешь, синяк. – Изи опустила штанину. – Пройдет. Пошли дальше. Что там у нас?

Следующим в плане работ значилось очередное обвязывание лентами старых яблонь. Местные как будто каждый вечер ждали, когда стемнеет, чтобы пробраться в парк и срезать все обозначения. И это длилось изо дня в день: каждое утро благоустроители помечали больные деревья, а ночью все ленты исчезали.

– Что, опять вяжете?! – грозно спросила дама с собачкой, проходя мимо Изи и Томы. – Пилить будете?

– Не будем, – пообещала Изи, завязывая ленту на кривой, явно больной старой яблоне с почерневшими листьями и лишайником по всему стволу.

Пометив дерево, подруги двинулись дальше. Вокруг разливался приторный, сладковатый запах гниющих яблок – все газоны были усеяны упавшими и теперь преющими на жаре плодами парковых деревьев.

Дама с собачкой двигалась параллельно, будто запоминая, на какие деревья Изи и Тома будут повязывать ленты. Ее питомец сходил в туалет на газон, но женщина не позволила благоустроительницам возмутиться – мигом достала пакетик, собрала отходы пищеварения своей собаки и отнесла в специальную урну.

– Культура, – выразительно повела бровями Изи, переступая кедами по раздавленным в повидло яблокам, над которыми кружили жирные черные мухи.

На одну из скамеек с ногами забралась девчонка лет двенадцати и тыкала пальцами в смартфон. Причем она села на корточки так, что локти едва не касались лавки, а колени торчали в районе ушей. Девочка так увлеченно смотрела в экран, что того и гляди зашипит: «Моя прелес-с-сть». Вот вам и культура.

Тамара повязала ленточку на очередное покосившееся дерево. Странно – под подошвами хлюпали не только размягченные гнилые плоды, но как будто еще и земля. Везде почва от жары затвердела, как камень, а под деревьями грунт был рыхлым, пористым, так что даже ноги проваливались.

Вытаскивая стопы из липкой жижи и отмахиваясь от назойливых жужжащих мух, Тома топталась у яблони, пока Изи с другой стороны завязывала на стволе ленту. И тут под ногу попало что-то твердое и скользкое, так что Тамара потеряла равновесие и шлепнулась прямо в преющий яблочный кисель.

– Буэ-э, – протянула Изи, морщась.

Девушка не могла не согласиться, но цензурных слов для выражения недовольства не нашлось, поэтому пришлось заставить себя промолчать и кое-как подняться на ноги. Изи протянула Томе влажную салфетку, чтобы вытереть руки. Проклиная собственную неуклюжесть и надеясь, что никто не заснял ее полет на камеру, Тома оттирала с рук вонючую субстанцию, как вдруг заметила в свалке давленых фруктов нечто занятное.

– Ты куда? – с отвращением спросила Изи, когда Тома шагнула обратно к месту своего фиаско.

Тома присмотрелась. Действительно, в массе гнилых давленых яблок, кишащих червями и личинками мух, лежало что-то ржавое, вроде тонкой трубы. Видимо, именно об нее и споткнулась Тома. Проводки какие-то, еще доска торчит.

Схватившись за выступ, Тома резко дернула находку вверх, но та застряла. Кое-как Тома вытащила из гнилья проржавевший перепачканный электросамокат. Выглядел он так, будто сначала попал под грузовик, а потом пролежал в преющей земле, сдобренной гнилыми фруктами, не меньше года. Хотя овальный логотип с буквой «Д» внутри неплохо просматривался.

– Странно, – тихо произнесла Тома, рассматривая искореженную штуковину. – Это вроде «Доброкат». Такие только этим летом появились. А выглядит так, будто лежит здесь давно. И как он тут оказался?

– Сама-то как думаешь? – фыркнула Изи. – От этих психов чего угодно можно ожидать. Пошли, вечером Яре сдадим. Или выкинем. А может, это Кровавая барыня? Бу-у! – Подруга замахала перед Томой руками с растопыренными пальцами.

– Она самая, – отмахнулась девушка. – Украла у кого-то самокат, решила прокатиться, но влетела в яблоню. Разозлилась и закопала его, да?

– Нет, – решительно заявила Изольда. – Самокат она не украла, а взяла в аренду в приложении. Цивилизация!

– Может, она на нем кого-то сбила? – вяло пошутила Тома.

– Ага, а потом голову отрезала, на руль насадила и гоняла тут, – хохотнула Изи.

– Фу, гадость, – с отвращением поморщилась Тома, в красках представив страшилку.

– Ничего не гадость. Говорят, она своим крепостным головы отрубала за каждый мелкий проступок и на колья насаживала. А дом у нее был как раз где-то тут. Так, может, это ее призрак здесь веселится? Разъезжает по ночам на самокате. Хотя тут и без нее нечисти хватает.

Изи засмеялась, а Тома лишь фыркнула в ответ. Про Кровавую барыню, кажется, слышали абсолютно все жители Добромыслова. И хотя достоверных сведений о ней не сохранилось, дети в лагерях, студенты, бабки на скамейках и сетевые хомячки в ее существование верили и без устали пересказывали друг другу истории одна другой хлеще.

Подруги отнесли ржавый самокат на площадку с клумбой и устроили за доской объявлений под навесом. Тома достала бутылку с водой, но только сделала глоток, как взгляд наткнулся на свежеприклеенный листок. Ориентировка призывала всех обратить внимание на фотографии двух подростков, пропавших на днях в окрестностях парка. Всем, кто встретит мальчишек, полагалось сообщить об этом волонтерам или полиции.

Тома присмотрелась. Точно. Она ведь только вчера видела эту хамоватую парочку. И как раз на электросамокате, который, кажется, нашелся несколько минут назад.