Отель «Рузвельт» всегда пробуждал в Холланд чувство, словно она вернулась в двадцатые. Она не знала, было ли дело в освещении цвета охры, коричневатой испанской плитке, пальмах в горшках, гравированных бокалах для шампанского или в чем-то другом. Будто само время оказалось более живым, чем предполагалось, и частичка его угодила в ловушку вестибюля «Рузвельта».

Ее история любви с «Рузвельтом» началась в тот год, когда она записалась на «Фольклор 517».

Небольшая группа студентов решила посетить все бары Лос-Анджелеса в попытке угостить дьявола коктейлем. Они побывали в трех, прежде чем дошли до «Рузвельта».

Холланд начала влюбляться в культовое здание еще до того, как посетила его, просто прочитав историю отеля. «Рузвельт» был построен в 1927 году в колониальном стиле испанского Возрождения. В его бальном зале впервые провели премию «Оскар». В здании также располагался старинный игровой зал с дорожкой для боулинга. Ходили слухи, что в «Рузвельте» обитает множество привидений. Говорили, будто в мезонине блуждает мужчина в белом смокинге, а также что там иногда появляется Мэрилин Монро, прожившая в отеле целых два года.

Холланд считала, что если дьявол и существовал, то он предпочитал проводить время в месте вроде этого.

Друзья не сразу поверили ей. После первого визита они захотели посетить и другие отели с модными барами на крыше и диковинными коктейлями, к которым подавались батарейки. Но в конце концов они осознали то, что Холланд поняла сразу же: «Рузвельт» был особенным, и, чтобы доказать это, не требовались электрически заряженные коктейли.

Так что они встречались в вестибюле «Рузвельта» в последний четверг каждого месяца.

За несколько лет все друзья Холланд покупали выпивку для мужчин и женщин, которых считали дьяволом или с которыми просто хотели пофлиртовать. Только Холланд еще не угощала никого «Сайдкаром». Она планировала сделать это лишь раз и при этом не сомневаться.

Каждый месяц она приходила в «Рузвельт» пораньше на случай, если все-таки увидит его. Сегодня же Холланд прибыла еще раньше обычного. После встречи с Адамом ей захотелось угостить незнакомца выпивкой. Захотелось доказать, что ее вера в Профессора не была напрасной, но больше всего – что истории о дьяволе не были ложью.

Докажи она, что дьявол заключал с людьми сделки, которые влекли за собой смерть, смогла бы доказать и то, что ее мать не убивала ее отца. Она переписала бы их историю, изменила бы концовку. Превратила бы Ислу Сейнт из голливудской злодейки обратно в исполнительницу главных ролей. И возможно, уберегла бы кого-то от той же ошибки, что совершили ее родители и бесчисленное множество других людей.

Холланд не была абсолютно уверена, кто из бывших звезд заключил сделку с дьяволом, а затем не смог вернуть ему долг. Однако у нее имелись соображения на этот счет. Работая над диссертацией, Холланд оказалась встревожена трагической закономерностью, прослеживающейся в ряде смертей звезд Голливуда: награды, слава, успех, которые делали людей богатыми, могущественными и обожаемыми, пока все не рушилось в результате таинственных событий, которые никто не мог объяснить.

Холланд почувствовала знакомый укол грусти, когда устроилась за первым попавшимся свободным столиком. Заваленный рекламными листовками о завтрашней вечеринке в честь Хэллоуина, он располагался прямо у камина. День выдался слишком жарким, чтобы сидеть у огня, но половина вестибюля была отгорожена из-за подготовки к празднику, а остальная – заполнена людьми.

Мелодия звона бокалов смешивалась с пьяным смехом, струящимся вверх, к мезонину. Обычно этот звук вызывал у Холланд мысли о пузырьках шампанского, и она пыталась представить, как когда-то выглядел отель, полный джентльменов в шляпах и дам в перчатках с переливающимися перламутровыми пуговицами.

Однако сегодня вечером Холланд не ощущала волшебства «Рузвельта». Сидя в вестибюле, она чувствовала беспокойство. Ее сердце колотилось так, словно знало что-то, чего не знала она.

Холланд проверила телефон, чтобы удостовериться, не перезвонила ли ей Профессор.

Никаких новых уведомлений – ни от Профессора, ни от Джейка. Хотя к этому времени Холланд уже перестала надеяться получить от него сообщение.

Она сунула телефон обратно в сумку и внимательно огляделась, чтобы проверить, не появился ли кто-то, похожий на дьявола.

Воспитавшая ее тетя Бет верила в Бога и Иисуса, и большую часть времени Холланд тоже. Она не слишком разбиралась в Библии, но разузнала об имени Люцифер. «Несущий свет» – вот что оно означало. Поэтому Холланд решила, что внешность дьявола должна «переливаться». Коричневая или бронзовая кожа. Золотистые или светлые волосы. Не темные глаза – Холланд не была уверена насчет цвета, но знала, что глаза эти будут красивыми.

Внезапно перед мысленным взором возник Адам Бишоп, ухмыляющийся ей поверх бокала.

Холланд попыталась выбросить эту мысль из головы. Адам был не таким уж сексуальным, хотя… все же был. Он был высоким и стройным, из-за чего, как она думала, Бишоп всегда будет выглядеть молодым и здоровым. Произойди их первая встреча в отеле «Рузвельт», Холланд точно угостила бы его коктейлем.

Хотя она была убеждена, что дьявол не походил бы на аспиранта и носил бы костюм. И он уж точно не оказался бы туристом, которых этим вечером в вестибюле было полно. Многие фотографировали напитки и самих себя – дьявол никогда бы не стал так делать.

Взгляд Холланд скользнул вверх, на мезонин. Там было пусто. Ничего, чего бы она не видела раньше, но ее кожу внезапно охватил жар. Тревожное чувство вернулось. На затылке выступили капельки пота.

– Привет!

Обернувшись, Холланд увидела свою подругу Кэт, неторопливо направлявшуюся к ее столу. Первое, что бросалось в глаза, – ее стройные загорелые ноги и длинные темные косы, покачивающиеся за спиной.

При виде улыбки дорогой подруги тревога Холланд рассеялась.

– Как прошло вчерашнее свидание? – с энтузиазмом спросила Кэт, потому что она гонялась за любовью так же, как Холланд – за мифами и легендами.

Для Кэт – полное имя которой было Шарлотта Элизабет Дэвис – поиски дьявола всегда оставались лишь поводом угостить выпивкой привлекательных незнакомцев. На последнем курсе она записалась на «Фольклор 517» только за компанию с подружкой. Холланд не думала, что Кэт принимала какой-либо миф Профессора, включая историю о дьяволе, за чистую монету. Ее подруга просто верила в любовь и делала все возможное, чтобы ее найти. За это Холланд ее и обожала.

– Думаю, мне суждено остаться старой девой, – заявила Холланд шутливо, но в то же время с долей серьезности. – Моя новая цель – избавиться от аллергии на кошек, поскольку мужчины в моем будущем, похоже, не предвидится. Может, я просто не создана для того, чтобы встречаться с хорошими, нормальными парнями.

Глаза Кэт тут же наполнились жалостью и гневом, потому что Кэт была из тех подруг, которые и представить не могли, что с Холланд что-то не так.

– «Хороший» и «нормальный» – это слишком скучно, – горячо возразила Кэт, преисполнившись праведной ярости, свойственной только верным друзьям. – Не понимаю, почему ты так стараешься найти такого.

– Потому что такой мне подходит. Я милая.

– Да, ты просто прелесть. Но… – Выражение лица Кэт смягчилось. – Когда необходимо описать тебя, «милая» – не первое слово, которое приходит на ум. Ты гораздо больше чем просто милая. Ты как солнечный лучик со всеми этими улыбками, юбками в стиле бохо, длинными светлыми волосами и банальными шутками. Но в тебе нет ничего милого. Когда я впервые встретила тебя, твоя вера в мифы Профессора заставила меня задуматься, не сумасшедшая ли ты.

Холланд вскинула брови.

– Только на секунду! – уточнила Кэт. – А потом я сразу захотела с тобой подружиться.

Однако Холланд могла думать лишь о том, что в этом и заключалась ее проблема – в бесконечной погоне за мифами и легендами Профессора. Именно из-за этого не заладился прошлый вечер. Все не заладилось, ведь гнаться за легендами она хотела больше, чем чего-либо еще.

– Пожалуйста, не расстраивайся, – сказала Кэт. – Ты же знаешь, я считаю тебя потрясающей. Твой взгляд на мир такой необычный и удивительный, он делает тебя интересным человеком. Просто мне любопытно… – Кэт поджала алые губы, будто решила, что на этом следует остановиться.

– Все в порядке, – заверила Холланд. – Наверное, мне нужно это услышать.

– Мне кажется, ты выбираешь не тех парней. – Кэт накрыла ладонь Холланд своей. – Не думаю, что на самом деле тебе нужен кто-то надежный и милый. Тебе нужен кто-то, немного пугающий, как мифы Профессора. Кто-то, с кем тебе не придется скрывать свои темные стороны.

Это было еще одной причиной, по которой Холланд любила Кэт. Несмотря на все секреты Холланд, Кэт все равно видела, что творилось у нее в душе.

На секунду Холланд задумалась, что было бы, расскажи она Кэт о причине всего этого. Если бы она поведала о своих родителях, назвала свою настоящую фамилию и цель, из-за которой пошла на занятия к Профессору.

Она представила, как Кэт заключит ее в самые крепкие в мире объятия, а затем начнет кампанию по поиску дьявола. Холланд почти слышала, как Кэт кричит: «Всем „Сайдкар“ за мой счет!»

И на мгновение вечная боль внутри Холланд исчезла. На мгновение она почувствовала, что, возможно, не проведет остаток жизни в одиночестве, терзаемая вопросами, на которые не может найти ответа.

Но одно из величайших достоинств Кэт также являлось причиной, по которой Холланд не могла ей ничего рассказать. Поскольку у Кэт не имелось секретов, она не умела хранить чужие. К тому же эта тайна принадлежала не только Холланд, но и Дженьюэри.

– Я рада, что ты видишь меня такой, – сказала Холланд. – Но я не хочу, чтобы меня пугали.

Кэт недоверчиво приподняла бровь.

– Тогда почему каждую неделю ты приходишь сюда пораньше, чтобы найти дьявола?

– Я единственная, кто еще не покупал ему напиток.

– Давай изменим это сегодня же вечером! – заявила Кэт.

В этот момент из-за столика в другом конце вестибюля донесся взрыв смеха. Холланд и Кэт одновременно повернули головы. Пришел Чанс Гарсия.

Да, тот самый Чанс Гарсия.

В руке у Чанса, конечно же, уже был бокал. Официанты всегда приносили ему напитки, стоило только Чансу войти в вестибюль.

Чанс прямо не заявлял, почему выбрал «Фольклор 517», но Холланд полагала, что это было как-то связано с «Волшебным чердаком». Не то чтобы Чанс когда-либо говорил о «Чердаке». Шоу стало единственной темой, которой он никогда не касался.

Тем не менее Чанс обычно был добр и щедр с фанатами. Даже спустя столько лет его все еще легко было узнать. Особенно теперь, когда он неожиданно вернулся к актерской карьере в новом фильме Вик ВанВлит, премьера которого состоялась в День благодарения.

Хихикающие девушки явно обрадовались встрече с ним, и теперь все они фотографировались возле горшка с пальмой.

– Не знаю, как он это терпит, – фыркнула Эйлин, усаживаясь за стол.

Холланд даже не заметила, как она вошла, но Эйлин была здесь, одетая так, словно пришла прямо с работы: сшитые на заказ брюки и элегантная кремовая блузка с длинными рукавами и темно-синей лентой, продетой под воротник и завязанной аккуратным бантом.

На старших курсах Эйлин Ченг специализировалась на бизнесе, а «Фольклор 517» выбрала, чтобы дополнить свой образовательный опыт. Теперь она трудилась в поте лица как личный помощник человека, имя которого называть отказывалась. Кэт и Холланд предполагали, что работодатель Эйлин – знаменитость, но из-за договора о неразглашении Эйлин не могла раскрыть, какая именно.

Каждую неделю Кэт пыталась угадать, на кого работает Эйлин: она считала, что действие договора о неразглашении на настоящих друзей не распространяется. Однако Эйлин была непоколебима. Она считалась той подругой, к которой все обратились бы, если бы им понадобилось спрятать труп. На самом деле в телефоне Холланд Эйлин была записана как «В случае чрезвычайной ситуации».

– Как тебе это удается? – спросила Кэт. – Всегда появляешься как по волшебству.

– Волшебство – способ ввести в заблуждение, – невозмутимо ответила Эйлин. – Вы обе были заняты тем, что таращились на Чанса и его новый фан-клуб.

– Может, стоит ему помочь? – предложила Холланд.

Кэт и Эйлин демонстративно осмотрели хихикающих девушек, чтобы понять, есть ли среди них хорошенькие. Чанс неоднократно просил не спасать его от хорошеньких фанаток.

Чанс был надежным другом. Ему можно было позвонить, чтобы позвать в новый бар, на пробежку по пляжу или же чтобы передвинуть слишком тяжелую мебель. И все же он мог быть слегка поверхностным.

– Думаю, этим вечером стоит оставить его в покое, – сказала Кэт. – Кажется, он улыбается блондинке, которая немного похожа на тебя, Холланд.

– Не думаю, что мы похожи, – сморщила нос Холланд.

– Согласна. – Эйлин задержала взгляд на блондинке. – Она похожа на человека, у которого никогда не было проблем. – Она прищурилась. – Готова поспорить, эта особа покупает книги только в качестве реквизита для фотографий, а новости для нее – это сплетни о знаменитостях.

– Я люблю сплетни о знаменитостях, – заметила Кэт.

У Холланд зазвонил телефон. Она поспешно опустила глаза, надеясь, что Профессор или Джейк наконец-то прислали сообщение (что бы Холланд ни твердила себе, она не совсем утратила надежду на то, что в будущем у нее будет кто-то помимо кошек).

Ни от Профессора, ни от Джейка по-прежнему не было вестей.

Вместо этого на экране высветился пропущенный звонок от ПЕРВОГО БАНКА ГОРОДА СЕНТЕННИАЛА.

У Холланд по коже пробежал холодок.

Банк оставил голосовое сообщение, но ее телефон все твердил: «Не удалось расшифровать».

– Что случилось? – спросила Эйлин.

– Извините, ребята. Мне нужно прослушать сообщение, – вскочила она с места. – Скоро вернусь.

В вестибюле было слишком шумно, так что Холланд поднялась в мезонин, где звуки толпы оказались приглушенными настолько, что она услышала стук собственных шагов по старой испанской плитке.

Холланд старалась не расхаживать из стороны в сторону, но, нажав кнопку «Воспроизвести», уже не могла остановиться.

– Добрый вечер. Я Падме Давани, ассистент менеджера Первого банка города Сентенниала. Я звоню, чтобы сообщить, что мне удалось выделить для вас пятнадцать минут завтра в 9:45 утра. Поскольку, похоже, ранее вы в нашем банке не бывали, я советую прийти за пять минут до назначенного времени. Не опаздывайте, иначе можете не успеть открыть ячейку, оставленную вашим отцом.