На следующее утро Холланд особенно остро ощущала реальность происходящего. Она чувствовала, как текут минуты – свежие, непрожитые минуты, бодрящие, точно первый глоток воздуха с утра.

Чтобы впитать все это, она отправилась на пробежку. Погода полностью изменилась: пронзительный холод сметал всю грязь и туман, отчего Лос-Анджелес выглядел невероятно, почти божественно чистым.

Холланд ускорилась, пытаясь избавиться от ощущения непрожитого мгновения, как будто то могло исчезнуть. Она бежала до тех пор, пока легкие не стало жечь, пока ноги не начали гореть, а сама она не покрылась потом, который, стоило ей замедлиться, остывал, заставляя ее мерзнуть и задыхаться. Зато в течение одной прекрасной минуты ее не преследовали мысли о вчерашнем дне. Или о вчерашнем дне, который случился до этого или еще раньше.

Обычно она шла по дорожке вдоль пляжа Санта-Моники, но сегодня ей захотелось снять обувь и зарыться пальцами ног в песок. Как только песок стал слегка влажным, она уселась прямо на границе между уже намокшими и сухими песчинками.

Холланд смотрела на воду и пыталась отдаться на волю волн. Она понимала, как много ей предстояло сделать. Начиная с покупки нового телефона и заканчивая тем, чтобы связаться с сестрой и друзьями. Ей действительно нужно было поговорить с Дженьюэри.

Но в этот простой момент она не хотела ни о чем беспокоиться. Хотела верить, что все образуется само собой. Холланд зарылась пальцами ног в песок, волна разбилась о ее лодыжки и окатила икры, намочив легинсы. Холланд пыталась думать лишь о том, как приятно дышать. Быть живой. Чувствовать холод и вкус соли на языке.

Ощущая, как вода приливает и отливает, Холланд принялась размышлять о том, мог ли вчерашний день сложиться иначе. Она знала, что не существовало версии, в которой она покидала «Рузвельт» с Адамом, но ей было интересно, существовала ли версия, в которой она уходила с Гейбом.

Она думала о нем больше, чем хотелось. После вчерашних событий Холланд желала выяснить, действительно ли его послала Дженьюэри. Узнать наверняка она могла, только поговорив с сестрой. Дженьюэри все еще не ответила на сообщение, отправленное с предоплаченного мобильного, который дал Гейб. Это вынуждало Холланд думать, что он солгал.

Накатила еще одна волна, и Холланд почувствовала покалывание между лопатками.

Кто-то наблюдал за ней.

Она обернулась, но увидела лишь пару любителей поваляться на пляже. Побросав полотенца, они кинулись к вечно холодному Тихому океану. Холланд заверила себя, что рада, что никто не обратил на нее внимания. Что никто не нашел ее. Было приятно провести время наедине с собой.

Накатила еще одна волна. Дети с визгом пытались убежать от нее. Холланд снова почувствовала острую тревогу, за которой последовало изменение в воздухе.

Она повернулась в надежде, что, возможно, ее нашла сестра, но к Холланд направлялся Мейсон Бишоп. Он сменил белый смокинг на дорогие джинсы и бледно-голубую рубашку, которые смотрелись на нем даже лучше.

Мейсон сел рядом, и она снова была поражена силой, которая, казалось, исходила от него. Пока Мейсон составлял ей компанию, Холланд играла в игру, когда ждешь, чтобы другой человек нарушил молчание. Сначала – потому что чувствовала себя на удивление взволнованной и неуверенной, а потом – потому что было удивительно приятно сидеть с кем-то в тишине и смотреть, как волны разбиваются о берег.

– Я скучал по этому, – произнес он наконец, глядя на океан. – Ты думаешь, что можешь вспомнить звук, запах и ощущение, когда солнце пробивается сквозь туман. Только вот воспоминания даже близко не так хороши, как реальность.

– Верно, – согласилась Холланд. Она подумала о родителях и на секунду пожалела, что не вернула их к жизни.

– Ты жалеешь, что не воспользовалась Сердцем Алхимика, – сказал Мейсон.

Холланд резко повернула голову.

Он снова ответил взглядом, который, казалось, говорил: «Я тебя знаю».

– Вообще-то я использовала его, – сообщила Холланд.

– Попросила способность? – приподнял он брови.

– Попросила. – Холланд надеялась, что, когда произнесет это, волшебная сила наконец проявится, но не почувствовала никакой разницы. Да и на запястье ее по-прежнему не было татуировки.

– Рад за тебя, – сказал Мейсон. – Только никому больше не рассказывай.

– Почему?

– Люди начинают относиться к тебе по-другому. Если они считают тебя обычной, то теряют бдительность. Рано или поздно они все поймут, но даже тогда не говори им, в чем именно заключается твоя сила.

– А люди знают, какая у тебя способность?

– Нет, и так даже лучше.

– А мне расскажешь? – спросила Холланд.

Он бросил на нее взгляд, говоривший: «Даже не надейся».

– Я сама догадаюсь, – заявила она.

– Удачи с этим. – Мейсон снова принялся наблюдать, как набегают и отступают волны, пока любопытство Холланд наконец не взяло верх.

– Зачем ты приехал сюда? – спросила она. – Почему из всех пляжей в мире выбрал именно мой?

– Можешь считать это моей благодарностью. – Мейсон поднялся на ноги. – Вчера ты вернула меня к жизни, так что теперь я перед тобой в долгу.

Он потянулся к заднему карману, но в этот момент у Холланд зазвонил телефон. Сердце ее екнуло. Она вытащила мобильный и посмотрела на экран.

Дженьюэри.

Сестра наконец-то вышла на связь.

Холланд подняла голову, чтобы попросить Мейсона подождать, но, видимо, такие парни, как он, не привыкли к ожиданию. Мейсон уже уходил. Он снова не попрощался, но оставил кое-что на песке. Матовую черную визитную карточку с золотой каймой в стиле ар-деко.