Холланд не была уверена, заключила ли Вик ВанВлит сделку с дьяволом, тщательно ухаживала за кожей или прибегла к пластической хирургии, но выглядела она так, словно совсем не постарела за последние двадцать пять лет.

– Ты, должно быть, одна из близняшек Тирни, – сказала Вик. – Я бы узнала дочерей Бена где угодно. Кто ты – Дженьюэри или Холланд?

– Эм… Холланд, – удивленно отозвалась она, хотя ей не стоило удивляться. В кабинете Вик все еще стояла фотография отца Холланд. Фотография, которую Холланд все еще держала в руках.

Казалось, Вик заметила это только сейчас, а может, сразу же. У Холланд возникло ощущение, что от этой женщины мало что ускользало. Она, вероятно, спала на идеально отутюженных белоснежных простынях, а просыпалась, выглядя так, словно была готова к фотосессии.

И все же, когда Вик опустила взгляд на фотографию, черты ее смягчились.

– Тебе, наверное, интересно, почему я до сих пор храню его.

Будь на месте Вик кто-то другой, Холланд просто согласилась бы ради любезности, но Вик ВанВлит казалась женщиной, которая предпочитала обходиться без учтивости и прочей ерунды.

– Потому что вы Виктория Монро. Первая любовь моего отца.

Теперь удивленной выглядела Вик.

– Пять с плюсом за смекалку, – сказала она. – Гордость не мешает мне признать, что я никогда не переставала любить его. Когда я унаследовала это бунгало, то обнаружила фотографию в письменном столе. Не могла заставить себя выбросить ее. Бен был блестящим режиссером и хорошим человеком. Хотела бы я сказать то же самое о твоей потаскушке-матери.

Холланд, вздрогнув, сжала кулаки. Пусть отец всегда был ей ближе, она любила мать так, что мысль об этом причиняла боль. Холланд не вспоминала Ислу так часто, как Бена, но она отчаянно защищала их обоих.

– Твоя мать не нравилась мне еще до того, как увела моего жениха. Не люблю плохо отзываться о мертвых…

– Вот и не отзывайтесь, – перебил Адам. – Думаю, Холланд и так через многое прошла. – Он бросил на Вик испепеляющий взгляд, но это, казалось, только укрепило ее решимость.

– Прятаться от правды никому не идет на пользу, – выплюнула Вик. В ее глазах появился неприятный блеск, из-за которого Холланд почувствовала, что им с Адамом нужно хватать квиток и убираться отсюда. Вик достала из кармана телефон. – Интересно, что подумает пресса, если узнает, что невменяемая дочь Бена Тирни и Ислы Сейнт вломилась в мое бунгало. А может, сначала позвонить в полицию, а потом уже в прессу?

– Не делайте этого, – попросила Холланд.

Но Вик уже нажимала на кнопки. Она включила громкую связь, так что Холланд услышала, как кто-то ответил. Но в следующее мгновение Адам схватил Вик за запястье.

Ее взгляд стал отстраненным, совсем как у Кэт.

Адам закончил вызов и нерешительно посмотрел на Холланд.

Пусть ей было по-прежнему страшно смотреть, как он использует магию, но на этот раз она не испытывала вины.

– Все в порядке.

На его лице снова появилась знакомая ухмылка.

– Вообще-то я не спрашиваю разрешения. Лишь хочу, чтобы ты ушла.

– Но…

– Если останешься, у меня возникнет искушение переписать больше ее воспоминаний, чем следовало бы. – Адам крепче сжал тонкое запястье Вик. – Пожалуйста, Холланд, уходи.

Холланд не заставила его просить в третий раз. Она поставила фото Вик и Бена и молча вышла из бунгало.

Холланд ждала за углом, стоя в тени рядом с фонтаном, который, как была уверена, видела на заднем плане десятков фильмов.

Судя по ее часам, было уже 16:37. Бедная Кэт, должно быть, недоумевала, куда они пропали.

Прошла минута.

Две.

Три.

Холланд начала беспокоиться об Адаме. Почему он до сих пор не вышел из бунгало? Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы применить свои способности к Кэт и тем людям в отеле. Холланд подумала, что что-то могло пойти не так.

И тут Адам наконец появился.

Он выбежал из-за угла с ключами от гольф-кара.

– Любезность, оказанная моей новой подругой Вик ВанВлит.

Адам не сказал, как именно ему удалось раздобыть ключи, но Холланд видела, что встреча с Вик дорого ему обошлась. Он слегка побледнел, а лоб его покрылся испариной, хотя последнее могло быть связано с жарой.

Было уже достаточно поздно, так что, когда Адам подъехал к складу отдела реквизита, студия начала пустеть.

Склад выглядел достаточно большим, чтобы вместить самолет.

Когда они начали подниматься по лестнице, Холланд услышала низкий гул, который по мере того, как они приближались к двери, становился все громче. Два больших промышленных вентилятора загоняли в комнату воздух, отчего у Холланд возникло ощущение, что она попала на базар, существующий только в мире кино.

С потолка свисали велосипеды, книжные полки были заставлены бюстами, а на полу покоилась гигантская золотая черепаха. Другая стена была полностью увешана керамическими руками в различных позициях – с открытыми ладонями, с поднятым вверх большим или средним пальцем. На полу перед ними стояла огромная правая ступня. Среди реквизита нашлись и хрустальная люстра в форме пиратского корабля, статуя Посейдона, итальянский мотороллер «Веспа» и рояль. Холланд узнала ряд масок из неудачного фильма, который посмотрела на еще более неудачном свидании.

Начальник отдела реквизита рассказывал группе явно вспотевших туристов о чучелах животных.

– Если увидите одного из них в начале сцены, – указал он на небольшую коллекцию волков, – вероятно, скоро появится злодей.

Все туристы достали телефоны и сделали снимки, прежде чем мужчина завершил экскурсию со «Счастливого Хэллоуина», за которым последовало «Всего доброго».

После полудюжины селфи в помещении остались только Холланд, Адам и глава отдела.

У реквизитора были длинные седые волосы, которые он собрал в хвост, а также больше морщин от улыбок, чем у кого-либо еще в Голливуде. Он повернулся к Холланд и Адаму с таким видом, словно собирался любезно указать им на дверь. Но потом, похоже, передумал.

– Вы кажетесь мне знакомой, – сказал он Холланд. – Мы встречались?

Улыбка мужчины вызвала у Холланд желание спросить, знал ли он ее отца. Он определенно выглядел достаточно старым. Однако после реакции Вик ВанВлит она заколебалась.

– Не думаю, – ответила Холланд, а затем представила себя и Адама.

– Я Том, – сказал мужчина.

– Как долго вы работаете на «ДжейЭмИ»? – поинтересовалась Холланд.

– Ох, – потер он седую щетину на подбородке. – Уже около тридцати девяти лет.

– Тогда вы, должно быть, знали Бенджамина Тирни? – уточнила она.

– Конечно, я знал Бена! – Улыбка реквизитора могла бы осветить весь склад. – Я познакомился с ним на съемках его первого фильма.

– «Воин времени»? – отозвалась Холланд.

– Откуда вы знаете? – прищурился Том. – Этот фильм так и не вышел в прокат.

– Мы учимся на кинематографистов, – солгала Холланд, позаимствовав идею Адама. – Я пишу диссертацию о Бене Тирни.

Холланд никогда не умела лгать, так что ей казалось, что Том видит ее насквозь. Но в следующее мгновение он снова дружелюбно улыбнулся.

– Бен был настоящим профессионалом. Умный. Заботящийся о ходе повествования. На мой взгляд, он был из тех дальновидных рассказчиков, которых редко встретишь. Но… Полагаю, вы пришли сюда не слушать мои истории, поскольку многие из них я рассказал во время экскурсии.

– Мы хотели попросить вас помочь с этим. – Холланд протянула ему квиток.

– Где вы его взяли? – потер подбородок Том. Он снова посмотрел на Холланд. Действительно посмотрел. Таким взглядом, который заставил ее замереть, как будто он делал мысленную фотографию. Это продолжалось настолько долго, что Холланд заподозрила, что он вычислил, кто она такая.

Часть ее хотела, чтобы он понял. Она хотела услышать истории, которыми он не поделился бы с парой случайных студентов, но, возможно, рассказал бы дочери Бена.

– Я нашел его, – наконец произнес Адам.

Том посмотрел на него с некоторой тревогой, как будто только теперь заметил.

Адам одарил реквизитора самоуничижительной улыбкой, от которой тот, казалось, расслабился. Но Холланд готова была поклясться, что Том продолжал выглядеть немного растерянным, когда Адам добавил:

– Мой отец коллекционировал все, что связано с кинематографом. Этот листок оказался спрятан за задником рамки с фотографией Бена. Но мы не знаем, что он означает.

– Это квиток, – объяснил Том. В его голосе послышалась легкая дрожь, но она исчезла, когда он продолжил: – Мы сдаем реквизит в аренду не только работникам «ДжейЭмИ». Любой человек, работающий в данной отрасли, может взять напрокат что угодно. При условии, что у него есть соответствующее разрешение и страховка. Подобные бланки используются для хранения вещей до тех пор, пока их не заберут.

– Вам известно, для какой вещи был выписан этот бланк? – спросила Холланд.

– Не знаю, для чего его использовали… если вообще использовали. – Том снова потер подбородок. – Инструкции довольно странные, да и я никогда не слышал об этом фильме. Но я помню, когда Бен Тирни приходил сюда в последний раз. Это было незадолго до его смерти. Я запомнил, потому что после никогда больше его не видел. Тогда он обратился ко мне с необычной просьбой.

– Какой? – уточнила Холланд.

– Будет лучше, если я покажу. Вы не против немного прогуляться?