Следующей улицей была улица Хичкока.

Эйлин не колеблясь свернула. И все тут же изменилось.

Стояло утро, но сейчас казалось, будто солнце клонилось к закату. Небо представляло собой смесь маслянистых сияющих облаков и линий тающих красок. Пальмы с ярко-зелеными листьями окаймляли извилистую дорогу, вымощенную самым красным кирпичом, который Холланд когда-либо видела. Все казалось идеальным. Над пальмами парили птицы и яркие бабочки.

– Просто великолепно! – Взъезжая на холм, Эйлин сияла от восхищения. Впереди показался позолоченный особняк по меньшей мере в десять этажей. – Ты не представляешь, как давно я хотела побывать здесь.

– Что делает это место таким особенным? – спросила Холланд. Хотя уже по волшебству, которое пропитало ключ, она могла сказать, что этот отель был необычным.

Холланд знала, что Профессор писала о нем в ежедневнике. Только когда она читала его, было уже так поздно, а сама Холланд так устала, что теперь могла вспомнить лишь что-то о животных, которые должны носить одежду, что на самом деле могло оказаться шуткой.

– Семья, построившая это место, известна способностью управлять временем, – объяснила Эйлин. – Каждый час внутри «Регал» равен минуте за его пределами. Поскольку сейчас мы находимся на территории отеля, время замедлилось. Ты можешь провести здесь месяц, но для остального мира пройдет не больше двенадцати часов.

Как раз это Холланд и было нужно. Время. Ей также нравилась идея, что никто не мог войти в отель без ключа. Это, как она надеялась, не позволит Гейбу последовать за ней.

Эйлин на мгновение отвела взгляд от дороги и посмотрела прямо на Холланд:

– Как тебе удалось заполучить ключ?

Холланд не хотела лгать, особенно после того, как столько людей скрывали от нее правду. Только вот ее сестра спрятала ключ, сделала его секретом. И Холланд все еще не была уверена, насколько может доверять Эйлин.

Холланд пыталась убедить себя, что Эйлин – хорошая подруга. Но Эйлин также была сотрудницей Банка, которым управляла Профессор. А Профессор знала, что Холланд из тех сентиментальных людей, которые привыкли открываться друзьям.

– Хотела бы рассказать, – начала Холланд, – но на самом деле ключ не мой.

Подобное заявление только еще больше заинтриговало Эйлин.

– Ты его украла? Поэтому Банк хотел тебя задержать?

– Ты не знаешь, почему они хотели меня задержать?

– Я знаю лишь то, что сегодня утром все только о тебе и говорили. – Эйлин посмотрела на Холланд так, словно пыталась понять почему.

Они подъехали достаточно близко, чтобы разглядеть широкую дорожку, обрамленную безукоризненно подстриженной живой изгородью и кишащую лакеями и бойкими посыльными в ярко-красных пиджаках с начищенными медными пуговицами, так гармонично сочетающимися с золотыми полосками на брюках.

Существовали места, которые выглядели волшебными, и места, которые такими ощущались, но «Регал» сам был волшебством. Холланд чувствовала это от кончиков пальцев рук до самых пят. Настоящая магия. Как та, что таилась в кроличьей норе. Как та, что пряталась по ту сторону шкафа. Как магия мира, существование которого Холланд всегда ощущала в глубине души.

– Можешь высадить меня вон там? – попросила Холланд. – Где дорога слегка изгибается, так нас не увидят парковщики.

– Да ты шутишь! – Улыбка Эйлин погасла.

– Поверь, тебе лучше не знать.

Эйлин посмотрела на Холланд так, словно не могла поверить, что та произнесла столь банальную фразу. Эйлин относилась к банальности с таким же презрением, с каким относилась к людям, разговаривающим по громкой связи в публичном месте.

– Это для твоего же блага, – сказала Холланд.

– Фразочка еще хуже предыдущей, – покачала головой Эйлин.

– Ты мне еще спасибо скажешь.

– Не скажу.

– Я бы рассказала, но тогда мне придется тебя убить.

– Не могу поверить, что ты это сказала. – Эйлин поморщилась, а затем съехала на обочину. – Выметайся. Я устала от тебя и твоих заезженных фразочек. – Но потом она посмотрела на Холланд так, словно не хотела оставлять ее одну.

Никто не был таким искренним, как Эйлин. Точно так же, как никто не был таким доброжелательным, как Кэт, или таким харизматичным, как Чанс. То, что Холланд любила своих друзей, стало еще одной причиной, по которой она не могла втягивать их в это.

– Прости, что не могу все рассказать, – сказала Холланд. – Но вот что тебе стоит знать. Сегодня я открыла банковскую ячейку. Менеджер и ряд других людей полагали, что в ней находится нечто ценное, но нет. В ней лишь лежала вещь, связанная с нежными воспоминаниями. – Холланд положила руку на сумку. – Если действительно хочешь мне помочь, вернись в Банк и скажи им об этом.

Эйлин встретилась с Холланд взглядом.

– Я занимаю очень низкую должность. Но я постараюсь.

– Спасибо. – Холланд открыла дверцу и вышла из машины. Она хотела попрощаться с Эйлин по-другому, но, как только ее ноги коснулись земли, Холланд почувствовала магию. Ее ознаменовало пение птиц – на мгновение все пернатые подхватили одну высокую ноту. Это прозвучало как приветственный перезвон, а Эйлин и ее вишневое-красное авто испарились.

«Регал» обладал тем очарованием, которое существовало только в черно-белых фильмах.

Когда Холланд приблизился к ротонде, полной суетливых парковщиков и сверкающих, как леденцы, автомобилей, даже воздух стал другим. Более чистым и свежим. Воздух, который напомнил ей, как приятно дышать… жить.

Все гости, вошедшие перед Холланд, были красивы, одеты в костюмы, меха и нитки жемчуга, которые, Холланд не сомневалась, были настоящими. Она верила, что в этом месте все настоящее. И все же, когда Холланд подошла к бархатному ковру, ведущему к позолоченным дверям, все вокруг казалось совершенно нереальным.

Девушка в нарядной красной шляпке и платье в горошек стояла у стеклянной машины для приготовления попкорна, наполняющей воздух слегка сладким запахом ностальгии. Девушка раздавала прибывающим гостям яркие коробки в красно-белую полоску.

– Здравствуйте, мисс Сент-Джеймс, – сказал, потянувшись к двойным дверям, пожилой служащий в белоснежных перчатках. – Добро пожа… – Между его бровями пролегла морщинка. – Вы не Дженьюэри. – Прозвучало это как обвинение. Холланд хотела спросить, как он определил; никто раньше не мог отличить ее от сестры.

Однако служащий, казалось, был готов вышвырнуть ее еще до того, как она успела войти. Холланд почти ожидала, что он закричит: «Двойняшка-самозванка!»

Она задумалась, не потому ли он стоял у двери – из-за способности распознавать тех, кого здесь быть не надлежало.

– Я Холланд, сестра Дженьюэри, – поспешила сообщить она. – У меня ее ключ. – Она лихорадочно достала ключ из сумочки и помахала им перед носом служащего.

Мужчина больше не выглядел так, словно собирался выставить Холланд вон, но, судя по недовольному выражению его лица, она нарушила какое-то другое, неизвестное ей правило. С улыбкой, которой Холланд не доверяла, служащий сказал:

– Вам нужно подойти к стойке регистрации. Сразу за входом налево. – Он наконец открыл двери и указал в нужном направлении. – Рады приветствовать вас.

Когда Холланд вошла внутрь, ее встретили веселая мелодия, которую кто-то играл на фортепиано, и хор оживленных голосов. Ей всегда нравилось фойе отеля «Рузвельт», но «Регал» был совсем другим. С коктейлями, названий которых она не знала, и людьми, имена которых, похоже, должна была знать. Все выглядели привлекательными, или могущественными, или такими необычными, что хотелось с ними поговорить.

Вот по какой причине Холланд вернулась в Лос-Анджелес. Не для того, чтобы гнаться за мифами о дьяволе, а чтобы найти магию. Подобную этой.

Даже стойка регистрации выглядела как произведение искусства. Украшенная мозаикой из слоновой кости и латуни, которая представляла сверкающее изображение фасада «Регал» в стиле ар-деко. За стойкой располагался ряд невысоких деревянных почтовых ящиков, в которых лежали свернутые газеты, аккуратно упакованные посылки и несколько столь желанных ключей. Над почтовыми ящиками висели эмалевые часы, помеченные названиями разных мест: Сидней, Токио, Лондон, Нью-Йорк, Лос-Анджелес, «Регал».

При этом тикали только часы отеля, на которых было указано 17:47, что казалось бессмысленным. Согласно часам Холланд, сейчас было 10:23 утра. Даже если она оказалась в другом часовом поясе, минуты должны были совпадать. Затем она вспомнила слова Эйлин о том, что здесь время течет иначе: «Каждый час внутри „Регала“ равен минуте за его пределами». А это означало, что у Холланд внезапно появилось больше времени.

Если только… в отеле «Регал» не праздновали Хэллоуин. Тогда времени у Холланд было еще меньше.

Холланд с тревогой подошла к стойке регистрации.

Там выстроилась очередь, и Холланд искренне не могла понять, были ли стоящие в ней люди слишком эксцентричными, или они просто переоделись в костюмы. Плечи стоявшей прямо перед ней женщины были укрыты шубкой, в одной руке дама держала бокал шампанского, а в другой – зажженную сигарету. Еще в очереди нашелся мужчина с великолепными седыми усами. Он торопливо говорил по-французски в серебряный телефон с длинным изогнутым шнуром, тянущимся за стойку регистрации. Перед ним стояла супружеская пара с ручной обезьянкой, одетой в маленький цилиндр и полосатую жилетку. Они либо были очень важными персонами, либо доставляли много хлопот, поскольку их обслуживало сразу трое сотрудников.

Холланд не могла расслышать, о чем говорили все собравшиеся, но они, казалось, становились все более взволнованными. Лямка внезапно потяжелевшей сумки со сценарием отца врезалась в плечо Холланд. Несмотря на то что внешний мир замедлился, минуты в «Регале» текли слишком быстро.

Наконец к столу подошел другой сотрудник. Судя по наряду, менеджер. Холланд надеялась, что он пришел, чтобы обслужить следующего клиента и сдвинуть очередь. Однако менеджер прошептал что-то на ухо другому сотруднику, и оба они посмотрели прямо на Холланд.