Спустя несколько месяцев путешествий Тенебраэ был рад оказаться в стенах собственного дома. Правда, дом этот находился далеко на севере, обеспечивая своему хозяину и должное уединение, и необходимый комфорт.

Тенебраэ сидел в малой гостиной и дотошно разглядывал трех девиц, присланных к нему по его требованию.

Все они заметно стеснялись господского внимания и, кажется, ужасно боялись – не зная точно, зачем их вызвали.

То, что черненькая уже не была девицей, вампир определил сразу и сосредоточил внимание на двух других – рыжей, пунцовой и чересчур простоватой девке и русой, но слишком бледной красавице.

– Прошу прощения, господин. – В гостиную бесцеремонно ворвался Монс, и Тенебраэ недовольно поморщился: момент выбора, полный предвкушения, сладостного ожидания, был испорчен.

«Я его когда-нибудь обескровлю», – подумал про себя вампир. Впрочем, такие мысли посещали его часто, но верный и преданный слуга до сих пор был жив.

– Чего тебе? – спросил Тенебраэ.

– С юга доходят неприятные известия. Будто дом Тенебраэ навлек на себя гнев лорда, – ответил Монс. – Господин, не стоит ли нам вернуться в поместье?

Вампир поднялся с софы и прошелся вдоль ряда прижавшихся друг к другу девиц, с глубоким удовлетворением чувствуя, как быстро бьются их юные сердечки.

– В этом нет нужды, – сказал он. – Высший лорд никогда не благоволил нам – в этом новости нет. К тому же мы не должны мешать тому, что зреет в поместье.

Вампир остановился напротив рыжей. Та потупила взор, боясь встретиться с ним взглядом.

Монс замешкался, пытаясь понять, что имеет в виду господин. Его одолевали дурные предчувствия насчет покинутого ими поместья, и он считал своим долгом подтолкнуть хозяина к действиям.

– Не стоит ли все же вернуться и проконтролировать, что все идет по плану? – спросил он.

– Чего действительно не стоит делать, так это мешать, – с ленивой улыбкой ответил Тенебраэ, разглядывая рыжую и проводя костяшками пальцев по ее пунцовой щеке. – Под зорким оком любовь не родится. А нам нужна именно любовь – ибо нет ничего сильнее среди человеческих чувств, чем горе от утраты любви…

* * *

Дом Каэдэс блистал очередным пиршеством. Ева спешилась и передала поводья слуге – как оказалось, тоже вампиру. Видимо, не все вампиры имели привычку держать при себе людей-слуг. Ева немного испугалась, разглядев истинную сущность существа, уводящего лошадь, но тот вроде бы не понял, что она человек.

Набравшись храбрости, Ева снова переступила порог дома высшего вампирского лорда.

Все было почти так же, как в ту роковую ночь: гости упивались кровью, танцевали, веселились, чувствуя взгляд высшего лорда, развалившегося на своем троне. Разве что теперь все обставили как маскарад – и это было девушке на руку. Схватив у входа одну из предлагаемых слугами масок, Ева нацепила ее и попыталась слиться с толпой.

Для начала нужно было понять, где Веспер хранит сердце Торна. Хотя нет… Ева прислушалась к себе. Сначала – убедиться, что Торн жив и с ним все в порядке.

Лучше бы она не была столь поспешна в желаниях. Торна Ева увидела сразу – как и Веспер, фамильярно повисшую у него на руке. Они стояли на своих местах, надменные и прекрасные, как два смертоносных клинка.

Еву словно поразила молния, пройдя до самых пят. Торн не выглядел несчастным. Напротив – он улыбался, довольно оглядывая толпу, веселящуюся в зале. Может, она зря пришла сюда? Может, помощь ему вовсе не требуется? Может, он сам решил остаться с Веспер навсегда, и Альба ошибалась, и никакого сердца он ей не отдавал?

Ева покачала головой. Нет, не может быть. Насколько она успела его узнать, Торн не стал бы связывать себя с женщиной, поступившей так подло с ним и его братьями.

– Не сомневайся, Ева, – пробормотала она себе под нос. – Ты должна пройти этот путь до конца.

Чтобы казаться занятой и чтобы ее не пригласили, Ева схватила с подноса одного из слуг бокал с напитком. Ее чуть не передернуло от липкой, красной жидкости, что стекала по стенке бокала и по ее пальцам. Пить содержимое девушка, разумеется, не собиралась. Но нескольким мужчинам-вампирам, что уже положили глаз на новую гостью и подбирались к ней поближе, чтобы пригласить на танец, пришлось отложить свои планы.

Стараясь не подходить близко к трону Атрея, Ева тайком наблюдала за Веспер. У той не было ни сумочки, ни шкатулки. Красное платье, тугим чулком облегающее соблазнительную фигуру вампирши, не оставляло простора для воображения. А сердце – довольно крупный предмет – явно не могло быть спрятано в корсаж. Значит, оно было не при ней.

Ева задумалась. Может, стоит поискать его в покоях вампирши?

Чудом девушке удалось проскользнуть из зала в коридор, ведущий в личные апартаменты. Здесь было совсем темно, ни единого источника освещения. Ева остановилась, сняла маску и зажмурилась, давая глазам привыкнуть к темноте.

Коридор заканчивался развилкой. Наугад выбрав направление, Ева тут же столкнулась с каким-то рослым вампиром.

– Куда? – остановил ее он.

Ева постаралась не растеряться и, как можно увереннее, ответила:

– Госпожа Веспер велела мне привести в порядок ее покои.

– Что-то не припомню тебя здесь… – с сомнением проговорил вампир. – Ты новенькая?

Ева замолчала на секунду, будто раздумывая, затем сделала ставку на страх:

– Неважно, что я новенькая! Не мешай! Мне нужно торопиться! Госпожа скоро прибудет. Собирается провести свою сладкую ночь с любовником…

– Молчи! – грозно велел вампир. – Не смей отзываться так о нашей госпоже.

– Я не это имела в виду, – пролепетала Ева. – Но я правда спешу. Госпожа будет гневаться.

Несколько секунд вампир о чем-то размышлял, но все-таки буркнул:

– Я провожу тебя.

Он развернулся на каблуках и зашагал вперед, и Ева, боясь дышать, поспешила за ним. У очередной двери вампир остановился.

– Вперед, – велел он. – Если увижу, что шляешься где-то еще и отлыниваешь от работы, – не поздоровится. Уяснила?

– Да, – пролепетала Ева.

Она проскользнула в личные апартаменты Веспер.

Неизвестно, будет ли охранник ждать ее снаружи, но действовать нужно было быстро.

В комнате царил беспорядок – тот самый, что остается после страстной ночи. Сердце Евы сжалось: больно было видеть эту картину и воображать, что здесь недавно происходило. Она старалась отгонять подобные мысли. В конце концов, ее с Торном ничего не связывало. Ни с ним, ни с другими братьями Тенебраэ. А потому не стоило впускать в сердце ревность.

Для вида Ева заправила кровать, аккуратно расправив покрывало, и приступила к поискам.

Она не имела ни малейшего представления, как выглядит то, что ищет. Даже не была уверена, что правильно понимает, что ищет. Но отчего-то верила: когда она увидит нужное – непременно узнает.

Девушка перерыла книжную полку, туалетный столик, заглянула в гардеробную. Проверила под матрасом, простучала стены и полы в поисках тайников – и ничего не нашла.

– Эй! – В дверь стукнули. – Долго возишься!

– Еще немного! – ответила Ева охраннику и села на кровать, чуть не расплакавшись от досады. Все было тщетно.

Может, Веспер и впрямь хранила сердце не здесь. Может, держала его при себе – под юбкой, например. Нет, Ева отринула эту мысль. Слишком хлопотно. Такая вещь должна быть на виду. Она должна быть легкодоступной – вдруг срочно понадобится.

Взгляд девушки упал на небольшой алтарь с распятием, что стоял в углу спальни. Вампирша едва ли претендовала на святость, и потому предмет выглядел довольно странно в этой комнате. И все же – он был. Судя по запекшемуся воску, свечи здесь зажигали недавно и часто.

Это могло быть ошибкой, но Ева прислушалась к сердцу. Она поднялась с кровати, подошла к алтарю, впилась пальцами в воск, ломая его, кроша, – и, когда трещины разошлись, нащупала под ними пульсирующую алую плоть. Оказавшись у Евы в руке, та засветилась мягким белым светом – жутко и прекрасно одновременно.

Проникнуться моментом девушка не успела – за дверью послышались голоса, и принадлежали они не кому иному, как Веспер и Торну.

– Поди прочь, – сурово велела с той стороны Веспер, прервав свой веселый смех.

Когда дверь распахнулась, Торн первым увидел Еву. Та даже не успела среагировать – застыла, как загнанный заяц. А вот Торн действовал мгновенно. Резко притянул к себе Веспер и, прижимая к стене, впился в ее губы поцелуем, жадным и напористым.

Ева не знала, что делать, – просто стояла и смотрела. Было в этом поцелуе нечто завораживающее. Но Торн, не отрываясь от Веспер, показал ей ясный, недвусмысленный жест: уходи.

Ева украдкой прошмыгнула к выходу, едва не задев плечом страстную парочку. Ей стало невыносимо неловко – и почему-то обидно. Оглядевшись по сторонам – в коридоре было пусто, – она кинулась прочь.

Охранника, который привел ее сюда, нигде не было. Коридоров и залов оказалось так много, что в какой-то момент Ева поняла: она окончательно запуталась и заблудилась. Наугад свернув в очередной поворот, она оказалась в просторной комнате, которая, как выяснилось, служила библиотекой.

«Пережду здесь», – решила девушка. В конце концов, даже пыльным библиотечным полкам нужна уборка – сойдет за легенду, если нагрянет охрана. Или можно будет притвориться скучающей гостьей бала, решившей скоротать время за книгой. Как только вампиры улягутся спать, можно будет попытаться покинуть поместье. А с большой удачей – даже вместе с Торном.

В библиотеке было темно. Вампиры почти не пользовались искусственным освещением. Мрачные тени от высоких стеллажей, уставленных пыльными фолиантами, пробуждали не самые приятные фантазии: а вдруг в комнате она не одна? А вдруг какой-нибудь вампир наблюдает за ней из-за угла, один из тех, что не сводил с нее глаз на балу, стараясь утащить в танец?

Ева велела себе собраться и прекратить панику. Как можно тише ступая, она углубилась в библиотеку.

Навязчивые мысли о Торне и Веспер не покидали ее. Неужели ему и правда здесь нравится? Он ведь целовал ее по-настоящему. Как свою любимую.

Ева почувствовала, как к горлу подступил ком, а в уголках глаз против воли защипало. В очередной раз смахнув временную слабость, она решила: все из-за усталости. Из-за того, что зашла так далеко. Оттого и страшно и тревожно.

Сердце Торна по-прежнему пульсировало – оно билось в ее руках. Девушка аккуратно переложила его в карман юбки, вытерла руки о платок.

«А что, если вызвать его сюда самой?» – мелькнула мысль. Так, как делает это Веспер. Он был бы здесь. Сейчас. Рядом с ней, а не с Веспер…

Но Ева не была ведьмой. Она не знала ни уловок, ни колдовства. Она даже понятия не имела, как использовать то, что выкрала из покоев вампирши.

Задумавшись об этом, девушка вдруг поймала себя на том, что рассуждает о сердце Торна, как о какой-то вещи. В таком случае – чем она лучше Веспер?

Чтобы отвлечься, Ева наугад потянула одну из книг. Ее корешок выбивался из общего ряда – явно кто-то недавно читал и поставил небрежно.

«Интересно, какой литературой интересуется господин Атрей?» – подумала Ева.

Она быстро пролистала страницы, но букв почти не было видно – слишком темно. Девушка подошла к окну, откуда лился мягкий зимний свет. Слишком слабый, чтобы читать, но достаточный, чтобы рассмотреть заголовок.

«Оккультная магия», – прочитала она.

Раньше Ева не верила в магию, но встреча с братьями все изменила. Если создания тьмы действительно живут среди людей, если Альба творила чудеса, а Веспер сеяла зло даже на расстоянии, то стоило ли ей теперь сомневаться в существовании магии?

Она открыла книгу наугад и прищурилась, напрягая зрение. Очень уж хотелось узнать хоть что-то – хотя бы крупицу тайных знаний. Правда, матушка-настоятельница точно бы такого не одобрила. Но ее здесь, к счастью, не было.

Глаза девушки жадно выхватывали расплывающиеся буквы, лоб все больше хмурился.

– Интересуешься магией? – раздался вдруг за спиной вкрадчивый голос.

Ева вздрогнула и резко обернулась.

– Не бойся. Неужели ты испугалась своего благодетеля?

– Я… не… – Ева не знала, что сказать.

Перед ней в темноте комнаты проступили бледные черты Атрея – молочно-белые, будто светящиеся изнутри.

– Ты хорошенькая. Но я не помню тебя при своем дворе, – медленно произнес вампирский лорд. – Какому дому ты принадлежишь?

Ева словно онемела. Вот он – ее конец. Из всех домов она знала только Тенебраэ. Но Атрей-то был прекрасно осведомлен, что вампирш в этом доме не водилось.

Он воспринял ее молчание по-своему.

– Или ты служанка? – уточнил он.

Ева энергично закивала.

– Я… новенькая служанка госпожи Каэдэс, – пробормотала она.

Атрей поддел пальцами ее подбородок и прищурился, вглядываясь в лицо.

– Да, что-то есть в тебе знакомое… – протянул он. – Что же ты здесь забыла? Разве не должна прислуживать хозяйке? Или ты, негодница, увиливаешь от своих обязанностей?

Он произносил слова певуче, растягивая, и стоял слишком близко – так близко, что Ева ощущала холод, исходящий от него. Потусторонний. Словно яд его укуса все еще тек по ее венам.

– Я… сейчас уйду, – пролепетала девушка и рванулась прочь, но вампир схватил ее за локоть.

– Стоять, – коротко велел он и дернул девушку назад, припечатывая к холодной каменной стене.

Его рука уперлась девушке в плечо, и от всей фигуры веяло угрозой.

– Куда теперь собралась? Разве тебя не научили, что нельзя брать вещи своих господ?

Атрей проскользил взглядом по шее, груди и стану девушки и задержался на книге, которую та сжимала в руках. Нарочито медленно, словно желая произвести нужный эффект, он забрал книгу из судорожно сжатых пальцев Евы и выбросил прочь.

Он придвинулся к девушке так плотно, что она почувствовала себя придавленной каменной плитой. В его вишневых глазах блеснул алчный огонек.

– За это тебя ждет наказание…

Атрей по-хозяйски потянул за шнуровку корсажа девушки, запустил ледяные пальцы в лиф. Бедра вампира вжались в ее бедра, не позволяя вырваться, как бы Ева ни старалась оттолкнуть от себя навалившееся тело.

– Господин, – взмолилась она, – мне нужно вернуться в покои госпожи, иначе она будет сердиться.

– Не будет, – лениво отрезал вампир. – Она сейчас занята.

Ему явно надоело, что девушка слишком много болтает и недостаточно радуется оказываемой ей чести.

– Молчи, и все будет в порядке, – сурово приказал он, склонившись к ее лицу так близко, что холодное дыхание потусторонним сквозняком прошлось по ее коже. Черные кудри лорда скользнули по обнаженным плечам девушки.

Прикосновения, сводящие многих смертных девушек с ума, Еве были противны. Она зажмурилась, читая про себя молитву, и непроизвольно сжала в кармане сердце Торна, боясь, что настойчивый лорд повредит его, раздавит своим каменным телом.

Когда рука лорда оказалась на груди девушки, крепко сжав пальцами упругое полушарие, рассудок ее не выдержал, и губы Евы раскрылись в коротком крике о помощи:

– Торн!..

Больше ей не удалось произнести ни звука: Атрей расценил ее панику как наконец-то пробудившееся желание, припал губами к ее рту, заполнил своим языком все пространство в нем. Ева поперхнулась от неожиданности и от того, что не могла сделать вдох после выдоха.

Неужели все кончится вот так?..

– Не собирался мешать, но Веспер требует эту служанку к себе, – прозвучал в зале твердый голос, громовым раскатом прокатившийся по залу.

Атрей оторвался наконец от Евы, и та судорожно набрала в грудь побольше воздуха. Она не видела, кто вошел в зал, а голос… Ей, наверное, уже мерещилось. Он же был с ней.

Вампирский лорд повернулся к тому, кто помешал его развлечению. Он был явно разозлен, но отпускать Еву не спешил, продолжая прижимать ее плечо к стене.

– Эта служанка сейчас занята, – процедил он незваному гостю. – Или ты ослеп?

– Напротив, – ответил «нарушитель», – я все прекрасно вижу. Именно поэтому и обращаюсь к вам.

– Да как ты смеешь?! – вспылил Атрей.

Он наконец оттолкнул девушку в сторону и развернулся к нарушителю лицом.

– Боюсь, смею не я, а леди Веспер, – слегка насмешливо ответил тот.

– Дерзишь мне, отродье? – угрожающе прошипел Атрей.

– Ни в коем случае. Лишь забочусь о мире в доме. У леди часто и быстро портится настроение. Даже из-за такой мелочи, как не вовремя явившаяся служанка.

– Так найди ей другую, – процедил вампирский лорд и развернулся туда, где оставил Еву, но девушки уже и след простыл: она не замедлила воспользоваться ситуацией и отползла в сторону, спрятавшись за один из стеллажей.

Атрей не успел прийти в гнев оттого, что наглая девчонка сбежала, – по коридорам замка, эхом отражаясь от стен, пронесся громкий крик Веспер:

– ОХРАНА!!!

– Вот дьявольская женщина! – прорычал Атрей. – Что еще случилось?!

– Я предупреждал, – вздохнул «нарушитель».

Ева услышала удаляющиеся шаги – Атрей вышел из библиотеки, тут же забыв про нее. Но кто был второй?

Девушка затаила дыхание и сидела тихо, как мышь, в надежде, что он тоже забудет про нее. Рука в кармане сжимала сердце, словно умоляя его не шуметь, не биться так сильно. Но то, напротив, ускоряло свою пульсацию, сильнее и сильнее… А может, Еве казалось и это было ее собственное сердце, готовое вырваться из груди?..

– Ты в порядке?

Ева вздрогнула, когда темный силуэт склонился над ней.

– Ева, что с тобой? – произнес силуэт, и до девушки наконец дошло.

– Торн!!!

Она вскочила на ноги и бросилась ему на шею.

– Тихо, тссс… – прошептал Торн, аккуратно обняв ее.

Его бледное лицо было серьезно, брови нахмурены.

– Как ты узнал меня? – спросила девушка.

– Как я могу не узнать тебя? – удивился Торн. – Что ты здесь забыла, Ева? Ты одна? – Его взгляд скользнул по расшнурованному корсету девушки, и он нахмурился еще сильнее, губы плотно сжались. – И почему все хотят тебя…

Он не договорил. Смущенная Ева мгновенно вспыхнула и отпрянула от него, схватившись за шнуровку.

– Я нашла это у Веспер, – тихо сказала она и вытащила из кармана нежную пульсирующую плоть.

Брови Торна поползли вверх.

– Но… как ты смогла?..

Ответить Ева не успела. В темных коридорах послышался слаженный топот и лязг оружия.

– Нам нужно уходить, Веспер уже хватилась пропажи, – проговорил Торн и потянул девушку за руку, увлекая ее в темноту зала.

Каменные своды бесконечных коридоров давили сверху, отбрасывая на бегущих длинные тени, казавшиеся живыми. Топот шагов беглецов сливался с гулом приближающейся стражи. Ева слышала: десятки сапог, десятки клинков, сотни когтей преследовали их, грозя вынырнуть из темноты за каждым поворотом.

Торн крепко держал Еву за руку, почти волоком таща за собой.

– Чертов Атрей… – глухо процедил он. – Чертовы вампиры. Ненавижу вампиров.

Ева сжалась, услышав едва сдерживаемую ярость в его голосе.

Они остановились. Бежать дальше не было смысла.

– Дай мне его, – тихо сказал он.

Она не сразу поняла, что он просит.

– Сердце. Отдай, – велел Торн.

Окровавленной рукой Ева протянула вампиру его украденную часть. Пальцы девушки дрогнули. Торн взял из ее ладони пульсирующую плоть, и та, будто обрадовавшись, задрожала сильнее.

В неверном свете коридоров вампирского замка блеснуло лезвие удлинившихся когтей. Одним движением Торн разорвал себе грудь: тугие мышцы вспухли под кожей, лопнули, обнажая трепещущую пустоту, зияющую между ребрами.

Он вложил сердце внутрь, и оно мгновенно начало прирастать, сцепляясь с сосудами, с плотью, как дерево, врастающее в землю. Едва это произошло, мышцы и кости на груди вампира стали затягиваться, будто по волшебству.

Со всех сторон раздался глухой гул. Камни под ногами затрещали, с потолка посыпалась пыль, опилки и каменная крошка. Торн прикрыл веки, и из его спины рванулись наружу черные могучие крылья. Они взметнулись в стороны, задевая своды коридора, сбивая пыль и осколки.

На минуту в округе пропали все звуки, Ева почувствовала себя оглохшей. Но затем мощная волна темной энергии разнеслась от вампира, опаляющей бурей хлынула во все стороны.

Приближающиеся стражники – бледные, мрачные, с клыками и быстрыми резкими движениями – не успели даже поднять оружие. Их тела отшвырнуло в стены, в колонны, на пол. Кто-то не поднялся вовсе.

В воздухе заклубился дым.

Торн шагнул вперед. На полу, среди ошметков алого и черного, лежал меч. Он легко поднял его и мрачно процедил:

– Кажется, уйти не попрощавшись не получится…

Торн шагнул вперед, выставив клинок. Его кожа, залитая черной кровью, будто светилась изнутри, а тело дрожало от ярости.

Ева спряталась за его спиной. Торн был подобен непробиваемой скале, но тех, кто преследовал их, было слишком много.

В прошлый раз трое братьев не смогли противостоять целому двору и армии Атрея. В этот раз Торн был один, а если явится сам вампирский лорд… Девушка понимала, что они обречены. Если только…

Ева не была ведьмой, не была бессмертной вампиршей. Даже не была по-настоящему святой. Но что-то в ней было, что-то, дающее братьям силу, – теперь она знала это.

Не тратя больше ни секунды, она, повинуясь внутреннему чутью, с силой прикусила нижнюю губу до крови и дернула вампира за рукав разодранной рубашки.

– Торн…

Он обернулся к ней, проверяя, все ли с ней в порядке, и Ева, поднявшись на цыпочки, прижалась губами к его губам, запечатлев первый, неопытный поцелуй, с привкусом железа и морозного холода.

Время будто остановилось. Ева почувствовала, как ее неумелый порыв превращается в настоящий поцелуй. Губы Торна, мягкие, искушающие, как темный бархат, скользили по ее губам, демонстрируя девушке всю власть, которую может иметь мужчина над женщиной, а женщина – над мужчиной.

Он старался сдерживаться – ведь и капля ее крови могла пробудить в нем хищника. Но эту ярость следовало направить в иное русло.

По жилам вампира потекла первородная сила, наполнившая его тело и исцелившая дух.

– Почему ты появилась так поздно?.. – глухо произнес он, слегка отстранившись, глядя в кристальные, ледяные глаза Евы.

– Что?.. – непонимающе спросила девушка.

Торн не ответил.

Это было не то время. Не то место. Не те обстоятельства.

И не те люди. Вернее, нелюди. Вампир усмехнулся про себя. Такие, как он, не способны любить. Они могут хотеть лишь одного – крови.

Он резко развернулся, снова пряча девушку за спину. Стражники как раз приходили в себя. Они сгрудились полукольцом, обнажив клыки и глухо рыча. Злоба темных тварей горела в их глазах. Но нападать они не спешили – они уже нутром чувствовали силу, которую теперь нес в себе Торн, и понимали: это уже не то отродье, плененное госпожой. Теперь этот вампир – нечто иное, пугающее.

Один из стражей, рослый и широкоплечий, рискнул броситься первым. Торн встретил его удар блоком, прокрутил клинок вниз и распорол его брюхо резким движением снизу вверх. Тот осел на пол, но на Торна тут же налетели другие вампиры.

Зазвенел металл, и затрещали кости. Вампиры все пытались вгрызться в разъяренного Торна, вихрем кружащегося и отражающего их атаки когтями, крыльями и мечом.

Ева зажмурилась. Да, в Торне теперь было много силы, но она не была бесконечной, а стражи все прибывали. Его тело, еще не до конца восстановленное, уже покрывалось новыми ранами. С кровью вытекала и та сила, что она передала ему. А что еще хуже – с минуты на минуту могли подоспеть Атрей и Веспер, и тогда у них не будет шанса спастись.

Кто-то набросился на Торна сбоку. Ева, не выдержав напряжения, вскрикнула, когда ее щека окропилась чьей-то кровью. Сверкнул металл, и одно из крыльев Торна подрезали: кожа лопнула, и вампир зашипел от гнева. Торн обернулся, полоснул мечом и сшиб сразу двоих.

Однако сколько бы он ни кромсал наступающее на них вампирское войско, оно восстанавливалось, медленно, но верно. А Торн был один.

– Уходим, – коротко бросил он Еве и, развернувшись, перехватил девушку, прижав к себе.

Его меч рубанул напоследок, отлетел в сторону. Торн разбежался, взмахнул крыльями и оттолкнулся от пола. Вампир с грохотом ударил плечом в витражное окно, и хрупкое стекло взорвалось тысячей ранящих брызг. В лицо хлестнул холодный ветер, в утренних сумерках зазвенел крик Евы: они сорвались вниз.

Поврежденные крылья Торна забились с яростной силой, выравнивая их неконтролируемый полет, выводя из падения и унося прочь от замка, как можно дальше от преследователей.

Рассвет уже начинал подсвечивать затянутый тучами небосвод. Первые лучи были едва заметны, но смертельно опасны для вампира. Торн почувствовал, как его кожу жжет этот призрачный свет, как иглами впивается в раны, не успевшие затянуться.

Ева тоже понимала, что долго вампир не выдержит и им нужно немедленно найти укрытие.

– Смотри! – воскликнула она.

В утреннем свете ее зрение значительно улучшилось, чего нельзя было сказать о Торне. Он только-только заметил между деревьями крышу низкой каменной постройки.

– Это похоже на склеп, – пояснила Ева.

– Сойдет, – ответил Торн. – До нашего поместья слишком далеко.

Сейчас ему было все равно, что станет для него укрытием: звериная нора или вот чужой склеп. Торн попытался сманеврировать раненым крылом и изменить направление к призрачному спасению.

Он почти рухнул на землю – не приземлился, а врезался в серый камень ворот, прикрывая своим телом девушку от удара. Поставив ее на ноги, он с усилием сломал вход в постройку и, шатаясь, вошел внутрь, в холодный полумрак гробницы. Ева вошла следом.

Склеп оказался старым, полуразрушенным, но достаточно глубоким, чтобы спастись от солнца. Камни здесь были ледяными, кое-где покрывшиеся изморозью, воздух – застойным. Торн рухнул на колени, тяжело дыша, кровоточа из десятков ран.

Ева опустилась рядом с ним. Он оттолкнул ее слабо, но не злобно, а заботливо.

– Ты должна уйти… – сказал он.

– Нет, – возразила девушка, возмущенная тем, что он предлагает ей оставить его после всего того, что с ними произошло, после того пути, что она проделала к нему.

– Ева, ты замерзнешь здесь, – серьезно проговорил Торн. – Я могу защитить тебя от врагов, но не смогу защитить тебя от холода. Светает, и никто из Каэдэс не станет сейчас гнаться за тобой. Ступай в деревню рядом. Там ты найдешь убежище.

Ева упрямо мотнула головой.

Торн усмехнулся, глухо, едва заметно. Но спорить не стал.

– Ты куда? – воскликнула девушка, видя, как он снова поднимается и идет к выходу.

– Придется сделать над собой последнее усилие, – ответил он и с видимым усилием взмыл в небо.

– Торн! Стой! – закричала Ева, но вампир, подобный раненой птице, угловатым полетом расчерчивающей небо, удалился в сторону деревни.

Ева поежилась. Находиться в склепе одной было ужасно, парализующе жутко. А еще она действительно начала мерзнуть. Восторг и возбуждение от спасения сходили на нет, уступая место более насущным чувствам: голоду и холоду.

Может, Торн был прав и ей стоило отправиться в деревню? Однако бросить его снова девушка не могла теперь и помыслить.

Он вернулся так же внезапно, как и улетел. Откуда-то Торн притащил охапку сухой соломы, растянул ее на полу и устроил подобие ложа, убогого, но хоть немного мягче голого камня.

– Ложись здесь, раз такая упрямая, – сказал он.

Ева повиновалась. Он опустился рядом, раскинув над нею крылья, как черную завесу. Они были холодными, пахли кровью и смертью, но были способны сохранить тепло. Девушка свернулась калачиком под боком у вампира, чувствуя, как слабеет ритм его сердца.

– Спасибо… – прошептал он.

– За что?

– За то, что не оставила меня.

Он больше не сказал ни слова. Дыхание его остановилось. Тяжелый колдовской сон подкрался к нему тихо, незаметно. Неотвратимо.

А Ева не могла уснуть.

Она смотрела на его осунувшееся лицо, еще больше побледневшее. Видела тонкие следы крови на виске, на ключице, на его пальцах, стиснутых даже во сне. И ощущала, как в ее груди растет нечто новое. Но на этот раз это был не страх, не тревога и не предчувствие опасности. А чувство, которому Ева еще сама не могла дать название, но уже догадывалась о его природе.

Впервые за всю свою жизнь Ева чувствовала, что она не одна на этой земле.