— Сейчас.

Мама застыла, её рот приоткрылся.

— В какую ещё карету?

— В мою. Я распорядился взять карету для перевозки мебели и переоборудовать ее под перевозку раненой.

— Но Флорис останется здесь до свадьбы! Так принято! Невеста должна покидать родительский дом только после церемонии, иначе это дурной знак!

— Ваша дочь не останется здесь ещё на одну ночь.

Он сказал это негромко. Без повышения голоса. Но в комнате сразу стало тихо, словно он забрал весь воздух.

Мама прижала руку к груди.

— Что вы хотите этим сказать?

— Именно то, что сказал. Магистр Вейрен ждёт. Комнаты подготовлены. Карета приспособлена для перевозки раненых. Через несколько минут мы уедем.

Я посмотрела в коридор, на широкие жёсткие носилки с ремнями.

Сердце снова забилось быстро, отдаваясь пульсацией в висках.

Уедем.

Не когда-нибудь после свадьбы. Не через две недели, пока мама будет выбирать кружева. Сейчас.

— А мои вещи? — спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Слуги соберут необходимое.

— Мелли едет со мной! — тут же заявила я. Если я оставлю Мелли здесь, мама отыграется на ней.

Она вообще ее терпеть не может. И постоянно гоняет туда-сюда, получая от этого какое-то странное удовольствие. Ей нравилось наблюдать, как Мелли мечется между обязанностями, пытаясь успеть и там, и здесь. И я никогда не понимала, в чем причина.

Герцог перевёл взгляд на горничную.

Она стояла возле стены, прижимая к груди поднятый с пола гребень, словно только сейчас вспомнила, что всё ещё держит его в руках. Её глаза были огромными, испуганными.

— В договоре ваша служанка не указана, — заметил он.

Я почувствовала, как надежда снова качнулась, угрожая разбиться.

— Я забыла, — прошептала я, а мой голос дрогнул.

— Это не моя ошибка, — произнес герцог, глядя на меня.

— Моя, — согласилась я, простонав от того, что забыла указать в договоре Мелли. — Я должна была сказать раньше. Это важно.

Мама оживилась, словно ухватилась за соломинку.

— Конечно, Мелли останется! Она служит в моём доме и совершенно необходима мне. Здесь и без того почти не осталось прислуги, кто будет готовить?

Я не смотрела на неё. Я смотрела на герцога. И впервые в моих глазах была мольба.

— Пожалуйста, — сказала я, чувствуя, как дрожит сердце.

Он чуть нахмурился. Наверное, не ожидал услышать от меня это слово. После всего нашего торга, требований, угроз отказаться и холодных отповедей — я впервые не ставила условие. Я просила.

— Она ухаживала за мной всё это время, — продолжила я, стараясь говорить ровно. — Она знает, как меня поворачивать, как давать лекарство, что делать, если начинается спазм. Я доверяю ей.

Герцог молчал. Его лицо было непроницаемым.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Он откажет. Откажет мне в Мелли. И я буду одна в чужом доме…

— Это единственный человек в этом доме, которому я доверяю своё тело. И это единственное, о чём я прошу вас сверх договора.

«Он сейчас будет торговаться. И, скорее всего, выторгует себе любовницу!» — пронеслась в голове мысль. И я ждала этого торга. Я готова была согласиться на тайную любовницу, только бы Мелли была рядом.