— Улетаем? Домой? — недоуменно спросила жена, когда я обрадовал ее новостью. Но сначала зацеловал до опухших губ, потом приступил к соблазнению, а потом...

Потом проснулась дочь, которую в нашу спальню принес счастливый и довольный Эрни. Малышка, завидев нас, расцвела в улыбке, обнажая несколько белоснежных зубиков, а потом потянулась... ко мне. Я подхватил девочку на руки, практически не чувствуя ее веса, и обернулся к жене. Мне хватило той секунды, чтобы заметить и боль в зеленых глазах, и замешательство, даже заметил, как она дернулась сначала, будто хотела прижать дочь к себе, но затем улыбнулась. Она так и не привыкла делить внимание малышки с кем-либо еще. Пришлось подойти и обнять ее, чтобы показать, что я никогда не разлучу их, никогда не сделаю больно.

— А я? Я тоже хочу обнимашки, — буркнул Эрни, прижимаясь к боку Каролины. Настал мой черед немного приревновать, ведь до этого племянник всегда был рядом со мной, так что я отлично понимал чувства жены.

— Мы научимся делить свое внимание на двоих, обещаю, — шепнул на ушко Лине, и она подняла на меня счастливые глаза. В них я видел обещание и надежду, что все у нас будет хорошо. Я верил в это, но сначала требовалось разобраться с прошлым. — Надо вставать, после обеда мы вылетаем в Россию. Поедем домой...

— Домой? — зеленые глаза широко распахнулись, выдавая изумление, неверие, что плескались в их глубине. Улыбнулся, понимая, что... да, кажется, там я обрел свой настоящий дом. Там жили наши друзья, и что-то мне подсказывало, что пора было купить большой дом где-нибудь на берегу озера, чтобы жить в тишине и спокойствии. Думаю, детям тоже будет лучше на свежем воздухе, а сюда можно прилетать на отдых.

— Ура! Каро, я снова увижу снег, — закричал Эрни, прыгая по комнате на одной ножке. Тея, которая стояла на моих коленях тоже попыталась повторить за ним, чем еще больше рассмешила Эрнандо. Мы же с женой переглянулись и рассмеялись.

— Эрни, там лето, а снег бывает только зимой, — пояснила ему Каролина, а сын насупился, — но ты не переживай, мы еще не раз увидим снег. Да и летом тоже много интересного, например, можно купаться в речке. Или море, — зеленые глаза подернулись дымкой воспоминаний. Да, кажется, Каролина откуда-то с юга, и по ее виду заметно, как она скучает по родным краям.

— Мы обязательно съездим в твой город, — я улыбнулся и накрыл тонкие пальцы жены ладонью, слегка сжимая их. Она улыбнулась немного недоверчиво, а потом просто кивнула. Да, ей пока сложно поверить в то, что между нами больше нет разногласий, но я постараюсь убедить ее снова довериться мне. — Ну, что так и будем сидеть, а самолет полетит без нас? — я поднялся, осторожно передавая дочь Каролине, — завтракаем... вернее, обедаем и в аэропорт, — глянув на часы, поторопил любимых людей.

Каролина

Я до сих пор не могла поверить, что все закончилось. Хотя нет, все только начиналось, но я надеялась, что мое счастье продлится долго. Я буду стараться ради этого, ради нас с Алехандро и ради моей семьи.

Прошедшая ночь все еще отдавала на губах сладостью поцелуев, а тело наполнилось невероятной легкостью. Словно и не было тех часов, когда мы не могли насытиться друг другом. От воспоминаний на щеках проступил румянец смущения, словно у меня на лбу было написано, о чем я сейчас думаю.

— Ты за все это время так и не разучилась смущаться и прятать взгляд, — шепнул мне Алехандро, который сидел рядом со мной, и сжал мои пальцы в своей теплой ладони. На его груди, распластавшись в позе морской звезды, спала Доротея. Она вообще предпочитала в последнее время находиться на руках мужа, а я все чаще думала, что моей девочке не хватало папы. Может, я поступила эгоистично, что утаила рождение дочери от Алехандро? Как выяснилось, разводиться он не собирался, а я все это время зря боялась, что он просто отнимет ее у меня.

— Алехандро, что будет дальше? — напряжение внутри меня нарастало, прогоняя утреннюю безмятежность и легкость, стоило снова окунуться в собственные страхи. Легкая улыбка, что до этого скользила не только по его губам, но и читалась во взгляде, медленно угасла, а на лбу снова прорезались хмурые складки. Похоже, мне только показалось, что между нами все наладилось, а муж все это время о чем-то думал. Я внутренне похолодела.

— Лина, прошу, давай отложим этот разговор до прилета, — голос мужа звучал глухо и чуточку раздраженно. В прежде теплых глазах снова застыл лед. Я опустила взгляд, осторожно вынимая из его ладони руку, и только смогла кивнуть, в надежде, что он не заметит подступивших к глазам слез. — Я прошу только об отсрочке, — от него не укрылось ни мое напряжение, ни то, как я снова попыталась отгородиться за маской равнодушия. — Я знаю, что... ты пережила по вине матери, и хочу выяснить все до конца.

— За...чем? — едва смогла выдавить я, чувствуя, как кровь отхлынула от моего лица. Алехандро дернулся, чтобы мне помочь, но вовремя вспомнил о дочери, спящей на его груди, и жестом подозвал стюарда. Что-то шепнув, дождался кивка, а потом снова взял меня за руку. — Зачем, Алехандро, зачем? Этим не вернуть сеньору, а...

— А ты сможешь простить ее и отпустить все обиды? — жестко спросил он, и я резко захлопнула рот, понимая, о чем он просит. Не сразу нашлась, что ответить, а потом и время упустила. Подошел все тот же стюард, протягивая мне стакан с какой-то янтарной, прозрачной жидкостью, а муж кивнул, отпуская его. — Пей, а то бледная вся. Прости, не вовремя состоялся наш разговор, я бы предпочел начать его несколько позже.

Я молча глотнула жгучий на вкус напиток, едва не закашлявшись.

— Что это? — только и смогла выдавить, пока делала глубокие вдохи и длинные выдохи, — что за гадость?

— Тоник на травах. Друг в Швейцарии наладил собственное производство, — пояснил мне муж, а его губы чуть дрогнули в улыбке. — В небольших дозах отлично тонизирует, особенно после перенесенных болезней.

— Там же водка, а мне Тею кормить, — укорила я мужа, а он и бровью не повел.

— Помилуй, дорогая, разве мог я предложить жене водку? Там чистый спирт! — перефразировав общеизвестную фразу одного из книжных героев, расцвел в улыбке этот... поганец супруг. — Тебе лучше? Голова не кружится? Отдохни пока, мы скоро прилетаем, потом тебе просто не дадут этого, — он кивнул на дочь и читающего рядом что-то в телефоне Эрни.

— И все же, Алекс, что ты задумал? — не унималась я, чувствуя растущую внутри тревогу.

— Лина, я тебя больше никогда не отпущу, так и знай! — поцеловав мои пальцы, снова ушел он от разговора, — а сейчас спи, радость моя, тебе больше не о чем волноваться...

— Заснешь тут, после такого, — вздохнула я, почувствовав, как по моей щеке легонько провели пальцами. Сознание медленно начало уплывать в темноту, а я подумала, что тонизирующее средство вряд ли обладало бы таким эффектом.

Город встретил нас моросящим дождем, а я уже и позабыла, что такое может быть. Серые тучи плотно нависали над городом, и в какой-то момент мне даже показалось, что пилот не сможет посадить самолет из-за облачности.

— Мама, здесь всегда так... некрасиво? — обернулся ко мне Эрни, рассматривая, как капли дождя стекают по стеклам иллюминатора. На сонной мордашке было написано полное разочарование, что мы с Алехандро переглянулись. А еще я буквально застыла, услышав неожиданное обращение к себе. Мама... я не ждала от него этого слова, но в душе все перевернулось. Погладила мальчика по голове, улыбнувшись, чтобы скрыть подступившие слезы.

— Ну, что ты, Эрни, дождик ненадолго, скоро выглянет солнышко и... снова будет тепло, — пообещала я, когда мы спустились с трапа самолета и направились ко входу терминала.

— Каро! — окрик подруги стал для меня неожиданностью. Я резко обернулась, тут же оказываясь в ее крепких объятиях. — Подружка, прости меня, — шепнула Тина, а я только крепче обняла ее в ответ. Рядом слышался голос Алехандро и... неожиданно Егора.

Я подняла взгляд, встретившись с его серыми глазами, и мужчина мне только сдержанно кивнул. Я посмотрела на подругу, которая тискала в объятиях Эрнандо, что-то щебеча ему, а затем и потянулась к Доротее, сидящей на руках отца. С улыбкой наблюдала за ними, чувствуя... я счастлива. Все те, кто мне особенно дорог, находятся рядом. Моя черная-черная полоса, наконец, завершилась. И пусть у нас с Алехандро до сих пор все неопределенно, я надеялась, что мы больше никогда не расстанемся.

— Как у вас? — шепнула мне Валя, стоило нам немного отстать от мужчин, пока мы шли к стоянке автомобилей из здания терминала. — Как он воспринял новость, что Тея его дочь?

Я в ответ только пожала плечами. Что ей сказать? Что струсила в последний момент и не смогла рассказать, как его родные поступили со мной? Да и как доказать ему, что у меня никогда не было связи с его братом, если... того, кто мог это подтвердить, больше нет в живых? — Карошечка, ты на меня до сих пор дуешься?

— Нет, Тин, не в тебе дело, — быстро мотнула головой, забирая из ее рук дочь, которая теперь пожелала уделить мне время. — Ты понимаешь, я узнала, что его родные...

— Что? Опять пытались строить тебе козни? — удивилась Тина, а я внимательно посмотрела на подругу. Странно, я была уверена, что Егор рассказал ей обо всем. Они же с Алехандро друзья с детства. — Что, Каро?

— Разве... разве, Егор не сказал, что мама Алехандро и его брат..., — я сглотнула и посмотрела в спину супругу, — она умерла полгода назад. А Себастьян еще раньше...

— Нет, — нахмурила рыжие бровки подруга, сбавляя шаг, — как-то не приходилось нам разговаривать о семье его друга, — на скулах Тины проступили красные пятна. Я улыбнулась, понимая, что им точно было чем заняться вместо разговоров. — Ты не подумай, но, когда я узнала, кто новый партнер Егора, мы едва не поссорились. Особенно, когда выяснилось, что он искал тебя. Сначала я хотела ему все высказать. Ну, за то, что он с тобой сделал, но вместо этого высказала все его другу, сказав, что они друг друга стоят, — Тина снова покраснела. — Он рассказал мне несколько другую версию событий, и мы... в общем, мы решили, что вам просто необходимо объясниться, — со вздохом закончила Тина, смотря на меня виноватым взглядом.

Я тоже вздохнула, да уж, верно — благими намерениями устлана дорога в ад. Подруга хотела помочь, а в итоге... я едва не лишилась дочери. Но и винить ее не могла, их с Егором «помощь» стала толчком в нашем сближении.

— Я не виню тебя, — признала наконец, — не уверена, что...

Договорить я не успела. Завидев, что папа отвлекся от ее величайшей персоны, Доротея не смогла спокойно усидеть на моих руках, едва не разразившись громким ревом. Пришлось активнее переставлять гудящими ногами, чтобы передать неугомонное чадо Алехандро. Глядя, как он бережно прижимает к себе улыбающуюся дочь, снова испытывала грызущее чувство ревности. Алехандро пересадил малышку в специальное кресло, затем помог сесть мне и устроился рядом. Эрни забрали в свою машину Валя и Егор, пообещав мальчику прокатиться по городу.

А я снова почувствовала себя неуютно, будто меня опять предали, оставив одну. Даже Алехандро казался отстраненным и холодным, наблюдая, как я отвлекаю дочь игрушкой. Я же просто не находила тем, чтобы завести ничего не значащий разговор и отвлечь его от тяжелых дум.

— Какие-то проблемы? — все же решилась спросить, когда мы подъезжали к тому самому дому, в который однажды меня привезли зимним вечером. Я почувствовала, как воспоминания захлестывают меня, и постаралась спрятать неуверенность и неловкость в глубине души. — Что-то на работе? Вы с Егором...

— Не думай ни о чем, просто отдыхай, — немного резко ответил Алехандро, перебив меня, а затем невесомо коснулся моих волос губами, словно сглаживая резкость. — Лина...

— Да, извини, приношу только неприятности, — быстро выдохнула в ответ, отворачиваясь от его вопросительного взгляда. — Может, нам стоило остаться...

— Лина, посмотри на меня! — требовательно попросил, или приказал, Алехандро. Нехотя повернулась, старательно не смотря ему в глаза, боясь увидеть в них прежний холод. — Мне нужно разобраться с... одним делом, которое не касается тебя. Нет, не потому, что я тебе не доверяю, — перебил он резко, когда я хотела отвернуться, после его слов. Не касается... конечно. — Каролина, я не хочу, чтобы ты знала то, что... maldicio'n!1 Да мне слов не хватит, чтобы вымолить твое прощение!

Я невольно застыла, смотря перед собой. Кажется, до меня медленно доходил смысл его слов. Он что-то узнал! Узнал об мне, о том, что произошло со мной... тогда. Я и сама иногда начинала кое-что вспоминать, но образы, приходящие порой во сне, были смазанными, нечеткими. Запомнился только последний наш разговор с сеньорой Леоноррой, когда она умоляла меня уехать, чтобы ее сыновья перестали ругаться из-за одной... недостойной женщины, решившей сначала рассорить братьев, а затем разорить их семью. Я не понимала, о чем она мне говорит, просто потому, что находилась в прострации от нашего расставания с мужем, что он просто выгнал меня. А потом и вовсе наступала темнота, где я до сих пор слышала чужой, незнакомый голос, сухо говоривший кому-то выбросить меня где-то на окраине города. Называл... «ненужным мусором».

— Лина! Посмотри на меня! — требовательный голос мужа вырвал из темноты страшного воспоминания, и я растерянным взором уставилась в теплые карие глаза Алехандро, на дне которых плескалась тревога. — Расскажи, что ты помнишь. Прошу, расскажи...

— Я... я не помню, — с трудом разлепила сухие губы, а затем вздрогнув, отступила на шаг назад. — Пожалуйста, не спрашивай, не спрашивай меня. Я не помню! — я сжала руками голову, стараясь снова не провалиться в ту пучину отчаяния, которая, казалось, поглотила меня, когда я проснулась, не помня ничего о себе. Спрашивала врачей о том, кто я? Как оказалась в странной белой комнате, где только стояла кровать и было большое окно. В него ярко било солнце, и я целыми днями могла сидеть и смотреть в него, практически не реагируя на происходящее. Со мной говорили, пытаясь вырвать из странного оцепенения, но я не реагировала. И только случайное упоминание молоденькой девушки-психолога, приставленной ко мне, о моей беременности заставило меня очнуться ото сна. А потом появилась Тина и позвала меня по имени. Была еще одна женщина, но ее лица я не помнила. Она была только раз, а потом больше никогда не появлялась.

Неожиданно я вскинула голову, смотря в бледное лицо мужа, и испугалась. Его темные глаза стали практически черными, а в них я видела ярость. Лицо перекосила жесткая усмешка, а на скулах кожа натянулась и побелела из-за плотно сжатых зубов. Я испуганно отпрянула, но меня тут же поймали.

— Прости... прости, что напугал, — шепнул мне Алехандро, — если бы я только знал все раньше...

Я снова побледнела, понимая, что рассказала все ему, сама того не заметив. Рассказала то, о чем не знал никто, даже подруга.

— Мне нужно ненадолго уехать, — прошептал Алехандро, отстраняясь от меня и заглядывая мне глаза. — В доме останется Диего и... постарайся никуда не выходить, пока я не вернусь. Мне нужно знать, что с тобой все в порядке, хорошо? А потом мы наконец обо всем поговорим, — он встал, а мои пальцы безвольно скользнули по рукаву его пиджака, но останавливать я его малодушно не стала.

1 Проклятье!(исп.)