Они вернулись в мастерскую Грегора через день. С ними шли спасённые — те, кто был пустыми, а теперь постепенно приходил в себя. Их было семнадцать. Лира не знала, вернутся ли они к нормальной жизни, но знала, что оставлять их в лесу нельзя.

Элиан расставил всех в главном зале, раздал тёплое питьё и успокаивающие травы.

— Артан не вернётся сюда в ближайшие дни, — сказал он. — Он ранен, его магия ослабла. Но мы должны быть готовы.

Лира сидела у стены, сжимая в кармане пустой флакон. Гравировка грела кожу: «Для той, кто осмелится».

— Что теперь? — спросила она.

Элиан сел рядом. Через связь она чувствовала его усталость, но и что-то новое — покой.

— Мы пойдём за ним, — сказал он. — Но не сразу. Сначала я должен научить тебя управлять даром. По-настоящему.

— У меня есть ты.

— У тебя есть я, — согласился он. — И всегда будет. Какая бы дальняя дорога нас ни ждала.

Она посмотрела на него. Он был грязный, уставший, с ободранными руками. Но его глаза смотрели на неё так, будто она была единственным светом в этом тёмном мире.

— Элиан, — сказала она, — когда всё это закончится, что будет с нами?

— Мы будем жить, — ответил он. — Просто жить. Варить зелья, кормить Барсона, торговать с дураками. И больше никогда не искать приключений.

— Ты врёшь, — улыбнулась она.

— Вру, — признался он. — Приключения будут. Но теперь — вместе.

Он наклонился и поцеловал её. Легко, почти неслышно. Лира чувствовала его через связь — тепло, нежность, обещание.

Барсон, сидевший на верстаке, снова мяукнул.

— А ты, Барсон, — сказал Элиан, поднимаясь, — прекрати воровать мои рецепты. Я видел, как ты стащил свиток с полки.

Кот посмотрел на него с абсолютным равнодушием.

Лира рассмеялась. Впервые за много дней — легко, свободно.

А за окнами мастерской занимался новый день.