Они вышли затемно.

Элиан нёс в сумке три пузырька: ослепляющее зелье, дымовую завесу и маленькую колбу с чёрной жидкостью — на самый крайний случай. Лира держалась рядом, стараясь не спотыкаться о корни.

Барсон, несмотря на запрет Седрика, увязался за ними. Шёл впереди, как проводник.

Старый храм стоял на холме, окружённый высохшими деревьями. Когда-то здесь молились древним богам, но после прихода инквизиции храм забросили. Теперь в его стенах было что-то тёмное. Лира чувствовала это даром — воздух вокруг храма был холодным, липким, как паутина.

— Тут колдовство, — прошептала она.

— Артана, — кивнул Элиан. — Поставлена защита. Если мы пересечём невидимую черту, он узнает.

— И что делать?

— Я поставлю свою. — Элиан достал пузырёк с мутной жидкостью и нарисовал на земле перед собой круг. — Дымовая завеса с парализатором. Он почувствует вторжение, но не сразу. У нас будет минут пятнадцать.

Они перешагнули круг. Лира затаила дыхание.

Внутри храма было темно и сыро. С потолка капала вода. Вдоль стен стояли клетки человеческого размера.

В одной из них кто-то был.

Лира подошла ближе, пригляделась. Мужчина, лет тридцати, с пустыми глазами. Он смотрел в стену и не мигал.

— Пустой, — прошептал Элиан. — Свежий. Ещё не перегнали в солдата.

Лира отвела взгляд. В горле встал ком.

— Мы должны их освободить, — сказала она.

— Не можем. — Элиан взял её за руку. — У них нет души, Лира. Их не вернуть. Артан их выпил. Осталась только оболочка.

Она хотела заплакать, но сдержалась. Вместо этого они отправились дальше, в глубь храма.

В алтаре, где раньше стояли статуи богов, теперь был лабораторный стол. На нём — колбы, рецепты, и посредине большой кристалл тёмно-фиолетового цвета. От него тянулись нити — такие же синие, как те, что плелись на пальцах Артана.

— Сердце его магии, — сказал Элиан. — Если разрушить кристалл, он потеряет контроль над пустыми.

— Разрушай.

— Я не могу. Он защищён заклинанием. Только магия может снять магию. — Он посмотрел на Лиру. — Твоя магия.

Лира подошла к кристаллу. Золото в груди шевельнулось, забилось чаще.

— Дотронься до него, — сказал Элиан. — И представь, что ты выдёргиваешь сорняк. Корни надо убрать все.

Она протянула руку. Пальцы коснулись холодной поверхности кристалла.

И мир взорвался видениями.

Лира увидела Артана. Он стоял перед ней, но не в храме — в её собственном доме, в той самой комнате, где она готовилась к свадьбе.

— Ты думала, что убежала, — сказал он. — Но ты пришла ко мне сама. С твоим алхимиком и твоим глупым котом.

— Это не по-настоящему, — прошептала Лира. — Да и кота тут нет...

— Конечно, нет. Это только мысль. Но ты сейчас в моём кристалле, девочка. А я — в твоей голове.

Она почувствовала, как что-то холодное скользит по её сознанию, ища слабое место.

Но там уже был кто-то другой.

Элиан.

Его тепло вспыхнуло внутри неё, разгоняя холод.

— Убирайся из её головы, — сказал он голосом, который Лира слышала и снаружи, и внутри одновременно.

— Ах, связанные души, — прошипел Артан. — Как трогательно. Но ненадолго.

Лира, собрав всю волю, сжала кристалл пальцами ивырвала.

Не физически — магически. Она увидела, как золотой свет вырывается из её груди, обхватывает фиолетовые нити и разрывает их, как гнилые верёвки.

Кристалл треснул.

Из него повалил чёрный дым. Где-то далеко, в другой части храма, раздался крик — нечеловеческий, полный боли.

— Ты пожалеешь, — прошептал голос Артана, растворяясь. — Я найду тебя. Где бы вы ни были. Я найду.

Кристалл рассыпался в прах.

Лира разжала пальцы и упала на колени.

— Всё кончено? — спросила она, тяжело дыша.

— Для этого кристалла — да, — сказал Элиан, помогая ей встать. — Для нас — нет. Он будет искать. И теперь у него есть причина ненавидеть тебя лично.

— Пусть ищет, — сказала Лира, сжимая его руку. — Мы будем готовы.

Они вышли из храма, когда небо на востоке начинало светлеть. Позади остались клетки с пустыми, разбитый кристалл и крик умирающей магии.

Впереди была дорога.

И погоня, которая только начиналась.