Волна жара прошлась от макушки до пяток.

Проверила ещё раз. Письма не было.

Растяпа! Выронила, пока бежала!

Ну, как же так?!

От обиды слёзы выступили на глазах. Собственная никчёмность ударила наотмашь. Живя у дяди, я не задумывалась над этим. Жила на всём готовом. Так любила повторять Элинор. Может, она была права? Шмыгнула носом, а потом прикрыла глаза, лишь бы слёзы не потекли по щекам.

— Девонька, деньги чай потеряла?

Не сразу поняла, что обращаются ко мне. Рядом со мной сидела худосочная старушка, замотанная шалями и платками. Улыбаясь беззубым ртом, пожилая женщина смотрела на меня.

— Нет, — замотала головой.

— А-а-а. Ну тады не страшно, — старушка сунула руку в котомку и достала оттуда пряник, протянула мне. — На, послади роток и жизнь станет лучше.

Нужно было признать, что та ещё беглянка, но в словах старушки была правда. Деньги были при мне, а письмо? Если тётка Ивонны могла читать, то могла и слушать. Конечно, больше шансов мне поверить при наличии письма, но… и тут меня, как прострелило. Берта была стара ещё в моём детстве, что если она умерла?

Выпрямила спину от внезапной мысли. Что, если Ивонна просто отправила меня подальше? Как можно дальше! Я же не открывала то письмо.

— Бери, бери, он свежий.

— Спасибо, — улыбнувшись уголками губ, приняла из рук старушки пряник.

— Йишь, йишь. Эх, без зубов-то я не едок…

Ради вежливости откусила кусочек, а остальное спрятала. От напряжения и нервов живот крутило. Не хотелось ни есть, ни пить.

Шумно выдохнув, я поправила платок на голове и потёрла лицо. От ветра и холода оно словно покрылось коркой.

В повозке окна располагались высоко, почти под крышей, но людей было видно. Делать было нечего, и я рассматривала разношёрстную толпу, что стала моими попутчиками.

Повозка «крякнула» на рессорах, съезжая с городской брусчатки на накатанную дорогу тракта.

Не представляла, как смогу выдержать такое путешествие, но, боги, да о чём я? Я терпела унижения, оскорбления, пренебрежение и хамство, неужели не смогу потерпеть всего лишь физическое неудобство.

Две женщины завели тихий разговор. Они обсуждали, что услышали сегодня на рынке, но я напряглась, услышав знакомую фамилию.

— Уж не знаю, что там произошло, но Легран сегодня не сходили с уст, — говорила женщина с миловидным лицом в виде сердечка.

— Ой, я тоже слышала.

Дальше следовала пустая болтовня и ни одного слова, приближённого к правде. Народ любит выдумывать.

Болтушки вышли у первой же деревни. А мы поехали дальше.

На улице стемнело. В повозке никто не разговаривал, почти все смежили веки и погрузились в чуткий сон. Но не я…

Покачиваясь в такт повозки, я отматывала произошедшее и удивлялась себе. Сегодня Анжелика Легран показала всем неожиданную версию себя самой. Дала отпор дракону. Магически. Боги! Да о таком даже думать было страшно, но это оказалось моей реальностью. В какой-то момент я тоже погрузилась в тревожную дрему. А потом…

С улицы донёсся свист. Повозка дёрнулась, резко останавливаясь. Путников мотнуло, и многие свалились с лавок.

…Что происходит?..

…Безобразие!..

…Разве так можно?..

Раздалось со всех сторон. А я превратилась в слух, потому что с улицы донеслось.

— Стой, — грубый мужской голос, гаркнул практически рядом.

— А ну, не трожь лошадей, — крикнул возница. — Кто такие?

Воздух рассёк удар кнута. От этого щелчка все вздрогнули.

— Личная стража господина Мартена. Слышал о такой?

Тот же голос произнёс это с надменными нотками, а я сунула руки в карманы, потому что пальцы задрожали. Меня ищут! Нагнали и будут проверять.

— И чаво надо? Слыхал, конечно. Вы ребята бравые.

— Мы ищем девчонку, молодую, миленькая, а волосы рыжие. Открывай повозку, показывай, кого везёшь?

Сердце загрохотало в груди, норовя пробить грудь. Стиснув зубы, ждала ответа возницы.

— Вы служите своему хозяину, а я своему. Если открою, мне голову снимут.

Не поверила, что услышала именно это. Храбрый, однако, мужичек. Противостоять псам в городе мало кто мог, точнее, никто не мог. Я слышала об их бесчинствах.

— Тебе голову снимут по приказу господина Мартена.

— А ты мне не угрожай. Пуганый. Сказал, не открою и всё тут. Проваливайте. Я человек честный плачу вовремя, в том числе и тем высоким господам, благодаря которым работаю. Решайте вопрос с ними.

В повозке было неответственно тихо, каждый слушал в оба уха, пытаясь услышать хоть что-то ещё, но стража не стала настаивать, видимо, у перевозчика действительно в друзьях были влиятельные люди. Он назвал какую-то фамилию, но именно в это время заржала лошадь и никто не услышал. Боги! Столько разочарования было на лицах людей, а я сидела, ни жива ни мертва. Я была готова отдать все деньги вознице, что не позволил псам заглянуть.

Раздалось протяжное «н-н-нооо» и наступила тишина. Повозка никуда не двигалась, но когда резко открылась дверь, вздрогнули все. Возница оглядел нас, а потом обратился к старушке, что в начале пути спрашивала меня.

— Псы Мартена. Уехали. Не слила?

Никто ничего не понимал, люди сидели, открыв рты.

— Обижаешь, — пожилая женщина подняла полы объёмной юбки, и все увидели большую бутыль, в которую была налита прозрачная жидкость.

Я сидела ближе всех и увидела, что рядом с женщиной в полу была дырка. Хотелось рассмеяться во весь голос. Я слышала о контрабанде, но не думала, что буду благодарить контрабандистов за моё спасение.

Единственное, почему он говорил это при всех. Неужели не боялся, что его могут сдать, но тут же услышала очень много о семействе Мартена. У каждого были счёты с псами. А контрабанда? Ну, надо же как-то людям выживать.

— Не тебя ли детонька искали? — обратилась ко мне старушка.

— Нет, — как можно непринуждённее пожала плечами. — Я за жизнь хорошей на море еду. Вот и всё.

После моих слов гробовое молчание накрыло попутчиков. Мужчина деловито погладил усы, а потом сказал то, от чего сердце упало в пятки.

— Оно и видно, глупая сирота. Как же ты собралась на море попасть, если повозка едет на север. А там только горы.