Государственная машина неповоротлива: шестерни её приводятся в действие медленно, раскручиваются постепенно, а на полную мощность выходят лишь с определённым щелчком, когда все ранее слабо смазанные механизмы всё-таки начинают отрабатывать положенные им действия по штату, внутренним инструкциям и множеству предписаний, придуманных штабными представителями на все случаи жизни.

Та же машина может забуксовать, если произойдёт случай, аналогичный тому, в который вляпалась Эльза. Она мёртвым клином частных дворянских интересов застопорила возможности работы имперской службы безопасности. И если права простецов могли быть нарушены при проведении следственных действий, то с дворянами такой фокус не получался. А с учётом того, что пострадавшей являлась не только моя сестра, но ещё и четверо наследников других дворянских родов, Имперской Службе Безопасности вынужденно пришлось считаться с их мнением и в значительной степени ограничить собственный инструментарий. Однако же стоило Эльзе выйти из энергетического кризиса, как на пороге палаты, где располагались Ульяна и моя сестра, уже столпилась чуть ли не комиссия от Имперской Службы Безопасности, требующая выдать им на руки только инициированного мага для проведения всех следственных действий в целях определения степени вины и прочих зубодробительных формулировок, расписанных едва ли не на два листа.

Все их поползновения разбивались о ледяное спокойствие Эсрай, словно волны о скалы. Альбионка нейтральным тоном, подкреплённым силовым сферическим щитом, повторяла:

— Любые следственные мероприятия в отношении Ульяны Ночиной невозможны в связи с сохраняющейся между княжной Угаровой и недавно инициированной магичкой энергетической связью. Любые попытки оказать воздействие на Ульяну Ночину будут восприниматься как открытое нападение на княжну Угарову и будут пресекаться в соответствии с законом. Выход княжны из криза не является основанием для изъятия госпожи Ночиной. Угроза жизни обеих магичек сохраняется. Препятствие следственным действиям оказывает княгиня Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль-Угарова.

Пока Эсрай удавалось удерживать на расстоянии безопасников в том числе и собственным иностранным дипломатическим статусом, но долго это продолжаться не могло, потому я призвал на защиту химер из собственного Ничто. Часть оставил внутри палаты, а часть встала на страже снаружи, получив приказ пропускать лишь лекарей Лемонса и Мясникова. В качестве исключения добавил в список и Резвана Эраго.

Сам же на выходе из палаты столкнулся с оглушительным гвалтом исбшников, размахивающих формулярами, директивами и выписками из внутренних инструкций.

На моих химер они посматривали с осторожностью, не решаясь приближаться. Одно дело люди, с которыми всегда можно было попытаться договориться, и совсем другое химеры. У тех разговор был гораздо короче человеческого. Вопрос «Впустить или не впустить?» перед ними не стоял. Там на всю морду читалась совершенно иная дилемма: «Устранять или не устранять?»

Что меня удивило, так это состав предъявляющей претензии делегации. Это были сотрудники явно кабинетного толка, аппаратчики, не работавшие «в поле». Тот же Ветлов против местных кабинетчиков выглядел словно горный лев против котёнка, который пытался пыжиться, вздыбить шёрстку и шипеть из отчаянной храбрости. Более того, я был абсолютно уверен, что если бы дело касалось ОМЧС, те попросту не стали устраивать подобный балаган, вместо этого установили бы второй кордон вокруг палаты и дождались, пока начальство договорится с дворянами.

Едва додумав эту мысль, я зацепился взглядом за стоящих чуть в стороне Ясенева и Ветлова, о чем-то тихо беседовавших. При этом командир отряда, что-то рассказывал своему начальству и активно жестикулировал, благодаря чему я заметил, что один из камней на браслете Лучика налился угольной тьмой. Аналогичное воздействие я уже видел ранее в воспоминаниях Ульяны.

— Василий Николаевич, а откуда у вас такие интересные браслеты? — я указал взглядом на артефакт на запястье у Ветлова, подойдя к ним вплотную.

— Так это стандартные государственные артефакты противодействия магии тьмы. В зависимости от количества камней на браслете, являющихся накопителями, бывают разные ранги. У нас, как у ОМЧС, как видишь, ранг едва ли не максимальный. От архимага тьмы, конечно, не прикроет, но удар уверенного магистра выдержит.

Я насчитал шесть камней на браслете.

— Достать такие для личного пользования можно? — сразу же уточнил я у Ясенева.

— Если речь о тебе, то не проблема, — тут же отреагировал Василий Николаевич. — Как консультанту ОМЧС, пусть не внештатному, можем достать.

— Речь не обо мне. Я видел подобный артефакт на руке человека, скорее нарушающего закон, чем работающего империи на благо. Если это столь редкий артефакт и столь дорогостоящий, то есть у меня подозрение, что где-то в системе имперского аппарата что-то явно прогнило, в результате чего мы получили магическую инициацию мага тьмы с пострадавшими.

— Опасные предположения, — нахмурился Ясенев, — особенно с учетом того, что девчонку в притоне отыскали.

— Девочка не обвиняемая, а жертва. Её пытали, чтоб спровоцировать срыв. На запястье личного изувера Ночиной был точно такой же браслет. Удар он выдержал. После девчушку должны были заковать в магоподавитель, а уж дальнейших планов я не знаю. Если я прав, то кто-то из безопасников либо хотел получить в личное пользование Ночину как мага, не находящегося в чьей-либо сфере влияния, либо…

— Да ну, — прервал меня Ясенев. — Ты думаешь, безопасники работали бы так грубо и грязно, ещё и подвергая людей опасности? У них для этого есть собственные застенки, лаборатории, экранированные кабинеты. Если бы они хотели получить себе Ночину в качестве агента, они бы действовали совсем иначе.

— Отсюда вывод, — подытожил я слова Василия Николаевича. — Что-либо это кто-то из исбшников, но работающих не в интересах короны, а на сторону. Если я прав, то сейчас им выгодно девочку попросту устранить и подчистить концы.

Ясенев с Ветловым переглянулись, уже понимая, к чему я клоню.

— Я могу попросить вас о личном одолжении?

— Какого толка? — тут же напрягся Ясенев.

— Возьмите спецгруппой девочку под охрану. Я, конечно, химер рассадил, да и надеюсь, что всё-таки не рванут они устранять или воровать Ночину из-под носа у моей сестры. Но мало ли кому какая кровь в голову ударит. А я пока направлюсь прямиком к Савельеву и уточню у него некоторые особенности работы их службы.

Ясенев колебался, как и положено любому начальствующему лицу. Зато Ветлов проявил себя более человечно:

— Пусть будет частная инициатива, — хмыкнул тот. — Возьмём под опеку сестру нашего внештатного консультанта во избежание провокаций со стороны. Ну а то, что в этой же палате ещё и Ночина находится, ну так это не наша проблема. В крайнем случае за самоуправство отделаемся лёгким выговором.

— А я пока вашу группу сниму с дежурства, — добавил Ясенев. — Ведь в свободное время вы вполне имеете право заниматься чем угодно и где угодно.

— Спасибо, — поблагодарил я сослуживцев и взмахом руки подозвал к себе супругу.

Эсрай тут же отлипла от дверного косяка у входа в палату и с невозмутимым лицом прошла, словно ледокол среди айсбергов, между исбшниками.

— Слушаю, дорогой, — с улыбкой обратилась она ко мне.

— Подстрахуй ребят из ОМЧС в палате. Там уже есть химеры. Доступ разрешён Резвану и нашим лекарям. А внешний контур будет держать Ясенев с группой особого назначения. Ты уж как последний рубеж.

— А в связи с чем у нас осадное положение? — вздёрнула удивлённую бровь супруга.

— Да, есть подозрение, что ситуация с Ночиной далека от нормальности. Я, конечно, во многое готов поверить в работе государственной машины, в том числе и в пресловутый человеческий фактор. Но из того, что я увидел в её кошмаре, речь идёт скорее о вредительстве и незаконных махинациях. А если так, то девочку вполне могут уничтожить как живого свидетеля.

— Прикрою, — кивнула Эсрай и направилась обратно в палату.

Я же по мыслесвязи с химерами тоже внёс свою ушастую супругу в список исключений, допущенных в палату.

* * *

Второй день коронационных торжеств был посвящён императорской охоте. А это значило, что оставшиеся местные гости и зарубежные дворяне были разделены по пристрастиям в охотничьем деле. Гостям предлагалась на охоте большая русская семёрка. А именно: охота на медведя, волка, зайца, белку, лося, оленя, кабана. Для охотников, не желающих заниматься загонной охотой, а предпочитающих меткость и скорость, использовали глухарей.

А теперь представьте, какое количество гостей было перевезено баржами на охотничью заимку в заранее расставленные шатры, где должна была проходить императорская охота. Подготовка началась едва ли не раньше, чем в самом Кремле. Но лично для меня во всём этом имелся плюс: охотничьи угодья императора располагались рядом с имением новоявленной супруги Алексея. А это значит, что порталом я мог перейти прямиком туда, а уже оттуда направиться на поиски Григория Павловича Савельева. Почему-то я был абсолютно уверен, что тот должен находиться в непосредственной близости от императорской четы.

Пролетая на Горе над верхушками зимнего леса, я видел разноцветные кляксы нёсшихся во весь опор между стволов всадников. Трубили охотничьи рожки, хрипели ездовые питомцы, раздавался лай и рычание «загонщиков». Глядя на всё это, я искренне сочувствовал Савельеву. Я даже слабо представляю, чего стоило обеспечить безопасность на подобном мероприятии, где едва ли не в каждом сугробе мог прятаться диверсант. Агенты ИСБ делили берлоги на двоих с медведями для пущей незаметности. При всём при этом задача Савельева была обеспечить безопасность императорской семьи и следить за тем, чтобы остальные представители русского дворянства не убились в процессе.

Неудивительно, что во всеобщем гвалте Алису смогли упустить. Но отчасти я оказался не прав в оценке происходящего как минимум в той части, где думал, что новоявленный император с императрицей участвует в охоте наравне со всеми. Оказалось, что нет. Часть гостей, имеющих вторую животную ипостась, вполне осознанно отказалась участвовать в охоте, предоставив сие развлечение на долю одноипостасных людей. Ведь тот же Урусов во второй ипостаси вполне мог быть перепутан с объектом охоты. Тогда исход оказался бы вполне печальным.

Потому пока вдовствующая императрица участвовала в охоте, являясь единственным представителем императорской семьи на этом действе, у Андрея Алексеевича, Шанталь, Григория Павловича вместе с Лисицыным проходила небольшая планёрка. Проходила она в абсолютно неприметном шатре. По внешним данным его скорее можно было бы соотнести с шатром для слуг, но тем проще было спрятаться в его недрах. Имелся даже некий артефакт, скрывающий ауры находящихся внутри, а заодно и скрадывающий звуки речи. И если бы не усиленная охрана, я бы, возможно, и дальше носился по лесу в поисках принца.

В шатре я оказался едва ли не впервые самым что ни на есть пристойным образом без использования порталов, попросив одного из гвардейцев Пожарских доложить о моём прибытии. Не прошло и минуты, как меня впустили внутрь. Внутренняя картина отдавала сюрреализмом: главные люди государства сидели на грубо сколоченных дощатых лавках, накрытых поверх коврами. И пока Савельев грелся у небольшого артефактного очага, закутанный в соболиную шубу, накинутую поверх костюма, Андрею Алексеевичу и Шанталь нужды греться не было в связи с их оборотнической природой. А уж Лисицын и вовсе выглядел уместней здесь, посреди снегов, чем посреди дворцовых залов: в расстёгнутом тулупе, накинутом поверх лёгкой рубахи с холщовыми штанами и подвязанных ярко-красным кушаком.

— Григорий Павлович, Авдей Никанорович, не могли бы вы мою супругу препроводить в императорский шатёр, дабы создать видимость присутствия правящей семьи на охоте? Ибо кажется мне, что наше отсутствие уже должны были заметить.

Троица синхронно кивнула, понимая, что нам нужно остаться наедине для приватного разговора. Но мне пришлось чуть-чуть изменить их планы:

— Если позволите, Ваше Императорское Величество, Григорий Павлович мне нужен для краткой беседы всего на пять минут. Тема беседы касается работы его ведомства.

— Ах да. Вероятно, вопрос касается вашей сестры. Дорогая, — обернулся он к Шанталь, — не могла бы ты пока отыграть первый номер, пока я занят делами?

Шанталь улыбнулась, сжала его ладонь и, кивнув мне, отправилась на выход вместе с Лисицыным.

— Юрий Викторович, я понимаю всю глубину вашего возмущения, но княжна стала то ли инициатором, то ли соучастником намеренной магической инициации, в результате которой пострадало пять тысяч человек. Я не могу оставить подобное без внимания. Потому да, ваш лазарет оцеплен моими людьми, и нравится вам или нет, но там будут проходить следственные действия при участии ваших однокурсников и вашей сестры.

Я взирал на Савельева с немым изумлением. Я, конечно, понимал, что он заработался, организовывая безопасность коронационных мероприятий, но не настолько же:

— Григорий Павлович, инициация произошла в борделе. Как вы думаете, каким образом там могла оказаться моя сестра или та же Ледяана Мерзликина? Если в отношении парней ещё возможно предположить посещения подобных мест, то уж две дворянки высокородные вряд ли там могли оказаться хоть случайно, хоть намеренно. А теперь к сути: где вы взяли мальчишку, которого подсунули вместо Баязедова отпрыска?

— Это здесь причём? — нахмурился сперва Григорий Павлович, а вместе с ним и император.

— А при том, что мальчишка перед своей смертью попросил позаботиться о его сестре, вероятно, также имевшей магию тьмы в зародыше. Проводился ли у вас стандартный допрос мальчишки? Где-то были зафиксированы его показания? И самое главное, отражена ли в протоколе допроса предсмертная просьба о помощи сестре?

— Юрий Викторович, если вы думаете, что я ковыряюсь в делах всех допросов моей службы, то вы глубоко ошибаетесь, — вспылил Савельев, резко встав с лавки и одёрнув шубу. — Любая структура, любой аппарат должны работать так, чтобы их руководителю не пришлось перепроверять каждую бумажку. К чему такие вопросы?

— А к тому, что магичка, сдетонировавшая посреди борделя, была родной сестрой этого парня. Более того, к срыву её вели намеренно. И на запястье у её изувера, который девочку старательно пытал несколько часов, прежде чем она сорвалась, был вот такой браслет.

Я визуализировал браслет, увиденный на запястье у Большого Сига.

— Такой же браслет я видел на запястье у группы особого отряда ОМЧС, приставленного в наш лазарет для охраны порядка и проведения следственных действий. И вот командир этого отряда, некто Ветлов, сообщил мне, что это предельно лимитированные артефакты, имеющиеся в доступе исключительно у представителей имперских служб. Потому возник соответствующий неудобный вопрос: «Откуда подобная ценность могла оказаться на запястье у ублюдка, мучившего девочку в борделе?»

— В империи воровали, воруют и будут воровать! — огрызнулся Григорий Павлович. — Воров, мздоимцев и казнокрадов невозможно вывести, они хуже тараканов!

— Допустим, — не стал я обострять конфронтацию. — Но есть и второй аргумент. Если Ночин, добровольно сдавшийся в ИСБ, сообщил кому-то из ваших о наличии у него магически одарённой сестры, не должны ли были её сразу взять под соответствующий надзор и перенаправить в интернат для магически одарённых простолюдинов?

— Да с чего вы взяли, что такой разговор вообще имел место?

— Девочка оставалась под угрозой мнимой долговой ямы у местного авторитета. Выбор между рабством у бандита и службой империи был очевидным. Считайте меня параноиком, но, сложив два и два, у меня вырисовалась следующая картина: кто-то из вашей службы благополучно подтасовал результаты допроса мальчишки. И, узнав, что где-то есть перспективная магичка тьмы, решил наложить на неё лапу, спровоцировав её инициацию, а после, возможно, завербовав путём уничтожения изувера, который её пытал. Метод, конечно, зверский, бесчеловечный. Но, как говорится, в рамках полномочий государственного аппарата, особенно если нужен был скорый эффект.

Можно было, конечно, подумать на Тенишевых, которые готовы подгребать под себя любого тенеманта в рамках империи. Но у тех нынче проблема иного масштаба. Да и зная жадность наших аристократических родов, я удивлюсь, если любой из них не захочет иметь карманного тенеманта, которого ему на блюдечке с голубой каймой принесли бы в неразберихе коронационных торжеств. Кто-то из представителей вашего ведомства. В любом случае, кто бы и с какими целями ни решил ломать Ночину, грязь эта, скорее всего, имеет отношение к вашему ведомству. Проверьте, кто вёл допросы мальчишки, какие документы после этого остались, и кто сообщил о срыве и магическом теракте. Возможно, это был кто-то из наблюдателей, приставленных для того, чтобы после вмешаться и якобы завербовать магичку. Но здесь вмешались дворяне и сломали все планы.

— Знаете, Юрий Викторович, — Савельев смотрел на меня холодно, колко и даже зло. — Моя служба повидала очень много грязи. Но мы всё же остаёмся людьми, не оскотиниваясь на службе. Поэтому я проведу в максимально сжатые сроки расследование и докажу, что мы к этому не имеем никакого отношения.

— Знаете, Григорий Павлович, я бы только обрадовался, если это окажется правдой.

— Разрешите приступить, Ваше Императорское Величество? — обратился в императору безопасник.

Андрей Алексеевич кивнул, и Савельев покинул шатёр.

— Умеешь ты, Юрий Викторович, не то в грязь макнуть, не то заговор раскрыть. Уж на что Савельев — вечно спокойный — и тот из себя вышел от твоих подозрений. Твои резоны тоже понимаю. Пострадай у меня сестра, я бы тоже вывернул наизнанку всех, кто к этому причастен. Ты мне лучше вот что скажи: как прошла твоя командировка в Скандинавию? Могу тебя поздравить с приобретением короны, по недоразумению не доставшейся твоим предкам?

Я только отрицательно покачал головой.

— Ты выглядишь таким счастливым, будто избежал как минимум каторги, а не императорской короны, — улыбнулся Андрей Алексеевич.

— Для меня это примерно равнозначные понятия, — не стал я юлить. — А для вас у меня тоже имеются новости.

— Надеюсь, хорошие! — буркнул себе под нос император. — Рассказывай, с кем же мне теперь придётся вести дипломатические отношения?

Меня дважды просить не нужно было, потому я поведал легендарные новости:

— Очень скоро на трон вернётся тот, кто однажды и основал Скандинавскую империю. Ледяной всадник Сьёрд Исдракен.