Эльза с компанией однокурсников дождались прилёта Али Шаха Тенишева на Дворцовой площади. Угаровских крылогривов, оставшихся после ухода Юры с Эсрай, как раз хватило для вылазки в трущобы. Эльза, Пётр и Павел летели на химерах, тогда как Ледяна, оправдывая статус свидания, полетела с Али Шахом на его вороном орле. Адрес у них был хоть и относительно точный вплоть до переулка, но в ночь коронации рабочие районы столицы и без того бывшие не самым безопасным местом превратились в одну сплошную толпу, пьяно шатающуюся от перекрёстка к перекрёстку и от кабака к кабаку в поисках оставшейся бесплатной выпивки и закуски.

До окраин столицы небом добрались достаточно быстро. Четвёрка ездовых питомцев скользили почти над самыми крышами, и с высоты город казался одной сплошной, бурлящей праздником рекой.

Столица гудела, пила и кричала здравицы во имя императора и императрицы. Столы накрывались за счёт личных средств Пожарских в каждом районе, в каждой слободе. Здоровенные бочки с вином, пивом и брагой стояли прямо на перекрёстках. У кранов выстраивались очереди с кружками, кувшинами и просто пригоршнями. Тут же на длинных дощатых столах, укрытых алыми скатертями, были расставлены местные закуски вроде копчёностей мясных и рыбных, солонины, горячего кулеша, исходящих паром мясных и рыбных пирогов, кулебяк и острых пряных заедок.

От некоторых закусок рот горел так, что пили уже дабы пожар затушить.

— Будто пером феникса угостился! — хэкал очередной рабочий и выкрикивал следом: — Боги храни императора и императрицу!

И толпа подхватывала клич.

Еду простую и сытную продолжали подвозить по всей столице, чтоб народ не упивался в хлам.

Но русские люди от души умели не только воевать и работать. Праздновали они тоже с размахом и огоньком! С учётом дармовой выпивки, какой бы жирной и калорийной ни была еда, пили всё равно больше. По мере того как заканчивались закуски, выносили свои. Праздник выплёскивался не только из таверн, рестораций и крытых навесов — он выливался на улицы, на площади, на проспекты, затапливая город пьяным, радостным, неуправляемым гулом. Именно поэтому по небу передвигаться было гораздо проще.

Но это только до Рыбацкой слободы. Дальше уже необходимо было искать нужный проулок среди понастроенных непонятно как хибар, лепившихся друг к другу, точно соты в улье.

Вниз решили спуститься Павел и Пётр, дабы вызнать у местных месторасположение Щучьего переулка, не подвергая девушек опасности.

Понятно, что пятёрка магов сама по себе уже являлась серьёзной силой, но ведь и на старуху бывает проруха. Не хватало ещё устроить бойню в квартале простецов, применение силы против которых было чревато, за исключением самообороны.

Дворяне в церемониальных одеяниях посреди трущоб смотрелись столь инородно, что наверно, заявись туда сам император, ему бы меньше удивлялись. Павел и Али Шах невольно приковывали к себе взгляды разгорячённой толпы. Не раз и не два к ним пытались подобраться ловкачи: то карманник шмыгнёт мимо, то пьяный мастеровой потянет руки к дорогой ткани плаща или оружию, но в целом гораздо чаще их старались обойти стороной. Раздавшийся в плечах Урусов и фонящий тьмой Тенишев умудрялись достучаться по куполу до самых отчаянных, убеждая без тяжких телесных повреждений, что они не те прохожие, которых можно безнаказанно обворовать и поживиться.

Спустя ещё полчаса поисков нужный переулок они-таки нашли, заодно за серебряный рубль получив примерное описание лачуги, в которой проживали Ночины.

Но когда они добрались к нужному месту, их ждала хибара с выбитыми стёклами, распахнутыми настежь дверьми, внутри которой явственно виднелись следы борьбы. Более того, виднелись попытки поджога кем-то затушенные, но всё ещё хранившие запах дыма и гари.

Внутри лачуги царила «благородная бедность». Жили местные хозяева чисто, но бедно. На полках стояла чистая, не засаленная посуда, явно вымываемая и выскребаемая с помощью песка. На полу лежали аккуратные дорожки, нынче затоптанные грязью с талым снегом. На деревянных кроватях из-под покрывал выглядывало многократно застиранное постельное бельё, ранее бывшее явно из добротных тканей, сейчас же попросту износившееся и аккуратно заштопанное заплатками.

Но девочки здесь не было. Зато в грязи от мокрых сапог и занесённого с улицы снега, смешанного с грязью, Эльза нашла небольшой обрывок не то программы, не то пригласительного билета в местный кабак, или, как их называли за границей, кабаре того толка, где привечают далеко не самых законопослушных элементов общества, предлагая им выпивку, девочек и что-нибудь из разряда менее законных удовольствий. Она подняла обрывок и стёрла рукой налипшую грязь, прочитав название: «Ночной причал».

Пока Тенишев, Урусов и Усольцев отправились по соседям узнавать, куда делась девочка и не видели ли они чего-то подозрительного, получая неизменно отрицательные ответы, в открытую дверь скользнула маленькая детская фигурка в тулупе не по размеру, подпоясанным старой дырявой шалью. На вид девчушке было лет пять-шесть. Лицо у неё было чумазым, в явных попытках скрыть собственную внешность, но большие голубые глаза выделялись на личике, которое впоследствии должно было стать весьма и весьма привлекательным. Для ребёнка с такой внешностью трущобы были приговором: сперва бродяжничество и попрошайничество, после — публичный дом.

Малышка в нерешительности переминалась с ноги на ногу, не зная как и к кому обратиться.

Тогда Эльза осторожно присела, чтобы оказаться на одном уровне с ней:

— Здравствуй, малышка. Меня зовут Эльза. Я княжна из рода Угаровых. Я ищу Ульяну Ночину. Её брат просил позаботиться о ней, но, кажется, мы опоздали. Ты не знаешь, что здесь произошло?

Малышка сперва прикусила губу, а после нерешительно кивнула:

— Доброй ночи, ваша светлость. Ой, сиятельство, наверное. Простите, я не хотела вас обидеть… — испуганно прохрипела малышка и тут же закашлялась.

Только сейчас Эльза догадалась, что малышка нездорова. У той была высокая температура и слабость. Девочку пошатывало, глаза лихорадочно блестели.

— Ничего, дорогая, — поспешила успокоить её Эльза, заодно проводя диагностику. Воспаление в груди девочки уже спустилось в лёгкие. — Всё в порядке. Зови меня просто тётя Эльза.

— Улю забрали несколько часов назад. Сказали, что брат не вернул долг Большому Сигу за её лечение, а значит, придётся расплачиваться ей. Они пытались устроить поджог, но я, как смогла, затушила огонёк. Вы же поможете Уле? Вы же не оставите её?

— Конечно, малышка, помогу. И не только Уле. Ты такая смелая. Благодаря тебе мы обязательно спасём Улю. А ты не знаешь, где живёт Большой Сиг, чтобы мы смогли зайти к нему в гости?

— В «Причале», — тихо прохрипела девочка и вновь зашлась кашлем. — Там мельница, девочки танцуют и в номера ходят.

Обрывок билета тоже был из «Ночного причала», потому Эльза уже узнала, всё что нужно, но так оставлять девочку просто не могла.

— Дай свою ладошку, — попросила она девочку, но та застеснялась и отрицательно качнула головой.

— У вас варежки красивые, а у меня руки грязные. Испачкаю.

Эльза тут же сняла перчатки и убрала в карман, протянув свои ладони к девочке:

— Ну же, смелее, маленькая! Я не обижу, только температуру тебе собью. Я маг-лекарь.

— У нас нет денег… на мага, — очень тихо ответила та и даже спрятала руки за спину, — у Ули тоже не было. Я не могу папу в долги…

За спиной выругалась Ледяна, а Эльза принялась шарить по карманам, пока не нашла несколько золотых и не показала девочке.

— Возьми, справишь себе и папе новую одежду, чтобы не застывать и не болеть. Возвращать ничего не нужно. Ты нам очень помогла.

Малышка в нерешительности смотрела на монеты, после на двух красивых благородных дворянок, которых неизвестно каким ветром занесло в трущобы. Но раскрытую ладошку всё же выставила.

Эльза осторожно вложила в неё монеты и накрыла свой ладонью поверх, удерживая контакт. Сила полилась легко и свободно, окунув ребёнка сперва волной жара, а после прохлады.

Меньше чем за минуту от хрипов, уже поселившихся в лёгких девочки, не осталось и следа.

Малышка вместо частых и сиплых вдохов сделала глубокий вдох и уставилась на Эльзу ошарашенными глазищами:

— Не болит, тётя! Прошло! Спасибо!

— Маленькая, а тебе есть куда идти? — уточнила Эльза. — Может быть, тебе нужна помощь? Ты упоминала папу?.. Вас не тронут?..

— После того, что я рассказала? — малышка впервые светло улыбнулась. — Уже не тронут. Папа недавно вступил в ремесленную гильдию. Теперь не посмеют. Если Большой Сиг с ними рассорится, то не получит ничего из их товаров, а то и вовсе остальные гильдии ему бойкот могут объявить.

Поразительно, как дети усваивают всё, что касается их безопасности, от взрослых.

— А откуда ты знаешь Ульяну?

— Она со мной сидела, когда я была совсем маленькая. Мама умерла, а папе приходилось работать, а меня оставить было не с кем. Уля помогала за еду.

— А как она выглядит? Чтоб мы не перепутали случайно в «Причале», — попросила Эльза, заметив боковым зрением, как Ледяна остановила парней на входе, чтоб те не шумели и не испугали ребёнка.

— Красивая, как вы. Тёмные волосы, тёмные глаза, стройная. И ещё шрам на левой руке, вот здесь, — малышка показала от запястья до локтя. — Я на себя кипяток чуть не опрокинула, она меня выдернула, а сама обварилась.

— Спасибо тебе, милая. — Эльза сняла с плаща фибулу с горгульей и отдала его девочке. — Это тебе. Честность и взаимовыручка должны вознаграждаться. И, если что, передай отцу, что он всегда может рассчитывать найти работу в роду Угаровых. А ты, как подрастёшь, можешь подать документы к нам в интернат на обучение.

Девочка серьёзно кивнула. От фибулы отказываться не стала. Детский мозг прекрасно понимал, что протекция подобного толка семье пригодится всегда. А красивая княжна давала не только застёжку, но ещё и обещала путёвку в более сытое, образованное будущее.

Ещё раз поблагодарив девочку, Эльза с Ледяной вышли к парням и сообщили, что следующей точкой их ночного променада по столице станет «Ночной причал».

Заведение оказалось далеко не самого низкого пошиба. Имело выход к реке Великой и даже самодельный пирс для желающих явиться по воде. Обустроено оно было на манер одного из самых известных франкских кабаре под названием «Мулен Руж» в виде мельницы с вращающимися в огнях лопастями. Русские же умельцы пошли немного дальше и подсветили не только лопасти мельницы, но ещё и сам причал. Получилось что-то похожее на стрелку, в темноте указывающую дорогу заплутавшему путнику.

Дворяне, до этого вышедшие как на прогулку, подтянулись. Ведь это место веяло не просто опасностью, но и вполне реальными проблемами. На входе стояли мордовороты с дубинками, но на дубинках имелся механизм, который одним щелчком превращал их в костоломы с выходящими изнутри шипами. Пьянствовали и праздновали здесь неменьше, чем по всей столице. Взрывы смеха, громкая музыка и пьяные разборки, выплёскивающиеся из добротных дубовых дверей на улицу, были тому подтверждениями.

Даже пахло здесь на удивление не только речной стылой водой и не отбросами, как до того в Щучьем проулке, а запечённым мясом и винными парами. Эльза уже направила крылогрива к пирсу, спрыгнув на ходу и направляясь в сторону входа, когда дорогу ей заступил Павел Урусов, неизвестно как умудрившийся спрыгнуть с даже не успевшей приземлиться химеры:

— Эльза, обожди! Можешь потом мне аллергию с диареей наслать, но в таких местах гораздо уместнее выглядят мужчины. Давай лучше мы с Али Шахом пойдём и выкупим девчонку. Денег у нас хватит, поверь. Да и морды для двух дворянчиков весьма характерные. Если же вы с Ледяной там появитесь, то вместо поисков девочки нам придётся бить морды всем и вся, кто решит позариться на ваши прелести. А таких будет примерно… — он задумчиво почесал подбородок, — да все на вас накинутся, как акулы на свежую кровь.

Эльза, колебавшаяся не дольше пары секунд, всё же кивнула, признавая правоту идеи Павла. Но как же невыносимо и неприятно было ждать. Она наблюдала, как однокурсники вошли в заведение посредством универсальных пропусков в размере двух серебряных монет, тут же моментально перекочевавших из их рук дворян в руки громил на входе.

Вышли Павел с Али Шахом с недовольными лицами спустя полчаса.

— Большого Сига нет, либо нас не захотели к нему пускать даже за большие деньги, — доложил Урусов. — Когда мы запросили вдвоём девчонку для развлечений, предложив заплатить втрое, а то и вдесятеро, лишь бы она была нетронутой, и описали внешность Ульяны, перед нами выстроили всех темноволосых темноглазых девиц разного уровня потрёпанности. Но с целомудрием у них не сложилось, как и с шрамом на руке. Мы взяли наименее потасканных и с наиболее забитыми глазами, оплатив ночь спокойствия, и расспросили их хорошенько. Те подтвердили, что несколько часов назад такую девчонку привезли в «Причал», а дальше куда-то утащили. Больше Большого Сига никто не видел, так что хер его знает, где он её держит.

— Сколько навскидку номеров в заведении? — спросил Пётр невпопад.

— Что, прости? — сперва не понял вопроса оборотень.

— Номеров сколько на втором этаже? И внутри номера какого размера кровать стоит? Есть стол или тумбочка? Что-нибудь ещё есть? Сцена на два этажа или на три спроектирована с местами для зрителей?

Урусов с Тенишевым принялись наперебой вспоминать подробности, сопоставляя свои наблюдения. Сошлись на двухэтажном зрительском зале, двух этажах удовольствий с девицами и даже примерную обстановку тоже смогли описать.

Пётр опустился на колени прямо в размазанный в кашу снег и принялся пальцем чертить круг и что-то высчитывать, деля его на сектора:

— При такой высоте башни должны быть ещё один подвальный этаж и мансарда, — наконец, выдал он свой вердикт. — Скорее всего подвальные помещения приспособлены для более незаконных дел, а вот мансарда… вполне может быть его личными апартаментами.

Взгляды дворян поднялись вверх, туда, где за вращающимися светящимися лопастями едва мелькал тусклый огонёк зарешёченного окошка.

— Будем пробиваться с воздуха.

Пришлось сделать небольшой круг, чтобы облететь вращающиеся лопасти мельницы, а уж десантирование на крышу и вовсе было практически невозможным из-за обледенения той.

— Погодите, — прошипела Ледяна, стягивая лёд и снег со всех окрестных крыш, — сейчас я вам парапет к окну наморожу, но питомцев на лёд сажать не советую, уж больно тяжёлые они. Человеческий вес моя «юбочка» выдержать должна.

Пока Ледяна создавала из подручных материалов и собственной стихии парапет-юбочку вокруг башни с противоположной стороны от вращающихся лопастей, Эльза опасно приблизилась к лопастям, пытаясь сквозь их вращение заглянуть в замёрзшее окно. Хотелось хоть какого-то подтверждения, что они не зря пытаются туда пробиться. Вдруг начинать поиски нужно было с подвалов?

Снизу уже раздавались крики охраны, заметившей зависшего в воздухе крылогрива с всадником в отсветах иллюминации лопастей.

Но стоило Эльзе подобраться ближе, как во все стороны от башни хлопком разлетелась волна тьмы, и свет в глазах княжны померк.