— Бог хаоса… Такими обвинениями, знаешь ли, не разбрасываются, — обратился я к ней.

— Обвинениями? — Старуха, если и удивилась, то совсем немного: уголки губ едва дрогнули, брови слегка приподнялись. — Мне казалось, что для таких, как ты, это не обвинение, а скорее похвала.

— Надо же, — усмехнулся я, позволяя в голосе прозвучать лёгкой иронии. — Уже второй раз пытаешься оскорбить. Чувствую, мы с тобой явно «поладим».

Вот теперь маска на лице старухи дала трещину.

Она посмотрела на меня куда удивлённее, в глубине зрачков мелькнуло искреннее недоумение, будто услышала что-то совсем не вписывающееся в её ожидания. Впрочем, уже через мгновение она вернула контроль над собой, тоже чуть усмехнулась и прикрыла глаза, делая очередную затяжку.

— Видимо, слишком много времени прошло с тех пор, как среди разрушителей подобное считалось чем-то почётным. Но в чём смысл отвергать собственную сущность? Если ты и есть бог Хаоса, почему отказываешься от этого титула?

— Знаешь, старая, — произнёс я, — не люблю я грубить. Особенно пожилым и незнакомым людям. Но тебе стоит либо глаза протереть, либо очки наконец надеть, раз несёшь такую глупость.

Она медленно затянулась трубкой.

Белый дым вышел из её рта, свернулся в тонкое кольцо и завис над плечом, неспешно закручиваясь в рунические узоры.

— Я… — Старуха немного задумалась, взгляд на мгновение ушёл куда-то вглубь храма, словно там можно было найти ответ. — Честно говоря, удивлена. Всё же Ольге крупно не повезло влюбиться в такого, как ты. Ведь вы не умеете ценить ничего человеческого, — продолжила она сухо, без тени смягчения.

Я покачал головой.

Разговор необходимо сразу направить в нормальное русло. Иначе мы продолжим обмениваться оскорблениями до самой ночи, а ответов я так и не получу. Вот только, пожалуй, правду я ей рассказывать не буду. Кто знает, что она решит учудить.

Но то, что старуха видит, — не более чем метки богов Хаоса. В своё время, когда было «скучно» в Ничто, я довольно близко пообщался с этими тварями на их языке, и теперь моя душа чутка запятнана.

Старуха смотрела на меня с лёгким сомнением, губы едва заметно дёрнулись, но спорить не стала, лишь на секунду плотнее сжала пальцы на трубке.

— Скажи, — я обвёл взглядом храм, — как давно тебя здесь запечатали?

— Ты пришёл сюда, чтобы узнать ответ на этот вопрос? — усмехнулась старуха, дым чуть дрогнул от её голоса. — Если думаешь, что я сейчас начну отвечать даже на такие пустяки, то глубоко заблуждаешься. — Она снова поднесла трубку к губам, демонстративно отвлекаясь на неё. — Как уже упоминала ранее, ты не найдёшь здесь ответов на свои вопросы.

— Ты действительно так сказала, — я опустил взгляд на каменный пол, где под подошвами едва заметно пульсировали линии печатей. — Вот только несколько ответов уже нашлись сами.

Старуха перестала курить. Рука с трубкой чуть замерла в воздухе.

— В том числе касающиеся Ольги и твоего отношения к ней. Кстати, нехило ты её достала, раз она решила от тебя сбежать.

На этот раз женщина усмехнулась как-то печально. На одно мгновение в её взгляде появилась усталость и сожаление. Однако она ничего не произнесла.

Раз нормально принимать гостей здесь не умеют, придётся устраиваться самому… Да и разговорить её как-то надо.

Я спокойно махнул рукой.

Напротив старухи, примерно в двух метрах, появились золотистые грани. Они начали соединяться друг с другом, образуя массивное кресло, собранное из гладких щитов воли. Чистая энергия, принявшая форму.

Мягкое жёлтое сияние осветило ближайшие стены, контуры барельефов на секунду проявились яснее. Я подошёл к созданному креслу, спокойно сел, перекинул ногу на ногу, посмотрел на старуху всё так же сверху вниз и произнёс:

— Знаешь, в твоих же интересах рассказать мне то, о чём я спрашиваю. Ведь у меня имеются ключи от части твоих печатей.

В этот момент рядом проявился Александр.

Он возник с привычно скрещёнными на груди руками и хмуро посмотрел на старуху долгим тяжёлым взглядом. Та, увидев его, медленно усмехнулась, а её глаза чуть сузились.

— Даже после смерти тебе нет покоя. Мальчишка всё-таки превратил тебя в раба. Хотя когда-то ты хотел использовать меня против него, чтобы убить.

Я с интересом посмотрел на Александра, внутренне отмечая, как у него дёрнулась скула. Тот лишь пожал плечами.

— Времена были тяжёлые, — спокойно пояснил он. Александр перевёл взгляд на старуху, и его голос стал жёстким. — Но Сергей прав. Теперь у него имеются ключи от части твоих печатей. И распоряжается ими он самостоятельно. Поэтому подумай, хочешь ли ты сама в дальнейшем получить лояльное отношение и свободу или нет.

— О какой лояльности и уж тем более о каком разговоре идёт речь? — Старуха театрально качнула трубкой. — Вы вломились в мой дом, а теперь ты, юнец, пусть и являющийся богом Хаоса, сидишь, возвышаясь передо мной, и смотришь сверху вниз.

— Не делай из себя жертву, — спокойно покачал я головой. — Я пришёл как гость, а ты сразу начала оскорблять. Более того, даже не предложила присесть и выпить чаю.

Она едва заметно приподняла бровь. Я постучал пальцами по подлокотнику собственного кресла, звук глухо отозвался в тишине храма.

— Вот, как видишь, одной частью гостеприимства пришлось заняться самому. Чая уже не прошу. Учитывая твой характер, вдруг ещё отравить захочешь.

Старуха снова усмехнулась и прикрыла глаза, но через несколько секунд открыла их.

— Что ж, твоя правда… — Она опёрлась ладонью о пол и начала медленно подниматься. — Вот только ты забываешь, что есть нежеланные гости, которых не хотят видеть в собственном доме…

Когда старуха полностью выпрямилась, в ней что-то неуловимо изменилось.

Ранее передо мной сидела сгорбленная пожилая женщина с сухими руками и морщинистым лицом. Теперь она стояла прямо и величественно. Плечи расправились, подбородок приподнялся, а взгляд стал таким, словно именно она смотрела на весь мир сверху вниз, и мир этому давно не сопротивлялся. В глубине её глаз сияли древний огонь и величие. При этом сама старуха словно помолодела.

Энергия в храме отозвалась на это изменение мгновенно. Золотые линии на барельефах вспыхнули, словно кто-то пустил по ним энергию. Пламя в жаровнях вытянулось вверх, превратившись в пару золотых огненных крыльев, что вспыхнули за спиной старухи.

Далеко под полом загудели пьедесталы с копьями, тяжёлый низкий звук прокатился по камню, и пол слегка завибрировал, пока барельефы валькирий, все как один, направили на старуху свои копья, явно готовясь в любой момент атаковать.

Та же повела рукой, и позади неё возникло массивное кресло с высокой спинкой, покрытой изображениями крыльев и переплетённых копий.

Она спокойно и даже скорее величественно опустилась в него, пока крылья из пламени так и продолжали сиять.

Спина оставалась прямой, руки легли на подлокотники, голову старуха держала гордо, а взгляд направила только на меня, будто Александра в зале совсем не существовало.

— Давай будем честны, — заговорила она уже не таким старческим голосом. Из него исчезла почти вся хрипота, и осталась только власть. — Ты нежеланный гость и, как понимаю, сам точно не уйдёшь, а устраивать здесь сражение мне совсем не хочется. И в то же время ты проделал долгий путь до моего дома… — Она задумчиво постучала пальцем по краю подлокотника. — Поэтому я отвечу на один твой вопрос.

— Так не пойдёт, — усмехнулся я, спокойно смотря на её изменения и тем не менее отмечая для себя, что она далеко не так проста, как хочет казаться. — Ты даже встала, что, учитывая возраст, наверняка делаешь довольно редко.

На лице старухи появилась опасная улыбка, на мгновение в глазах мелькнул хищный огонёк. Я тоже чуть улыбнулся, не отводя взгляда, и продолжил:

— Думаю, мы сойдёмся на трёх вопросах. Как тебе?

— Острый язык, — цокнула она языком. — Даже Ольгу в этом переплюнешь. А ведь она всегда отличалась взбалмошным характером… Знаешь, сегодня я добрая. Поэтому соглашусь.

Она подняла три пальца.

— Однако на личные вопросы отвечать не стану. Если задашь такой, он всё равно учтётся. Поэтому не удивляйся, когда просто потратишь одну или все попытки.

Хитрая карга, ничего не скажешь. Теперь у меня имеются три вопроса, однако личные лучше не задавать.

Хотя, если подумать, старуха может назвать личным любой из них. Всё зависит от того, насколько склочный у неё характер и насколько ей захочется «поиграть».

Принуждать её к ответам сейчас не лучшее решение. Как и сражаться внутри этого места, где каждая стена и каждая печать играют против нас обоих.

Да и не стоит забывать, что передо мной бабка Ольги. Не знаю, какие чувства она к ней испытывает после побега, но, чтобы позже не нарваться на очередной конфликт, лучше сначала уточнить всё у самой Ольги и не чудить здесь ничего без крайней необходимости.

Я удобнее устроился в кресле и чуть откинулся назад.

— Кто такие Валькирии? Каково их предназначение и почему они не сохранились до нашего времени в прежнем составе?

Старуха усмехнулась, в глазах мелькнуло одобрение.

— Это три вопроса. Выбери один.

— Нет, — спокойно возразил я. — Первый и единственный вопрос: кто такие Валькирии? Всё остальное лишь уточнения, раскрывающие его смысл.

— Можешь говорить что угодно, но я насчитала три и ни одним меньше. Однако сразу все три попытки забирать не стану. Только потому, что теперь мне действительно интересно, о чём ты спросишь дальше.

Она наклонила голову, чуть вглядываясь в меня, словно видит лишь забавного хорька. Признаться, не ожидал, что кто-то решится так смотреть на меня.

— Ты даже не уточнил, о каких именно Валькириях идёт речь. Но так уж и быть, отвечу.

Старуха сделала короткую затяжку.

— Если тебя интересуют изначальные Валькирии, то это тринадцать Дев тринадцати Империй. Представительницы тринадцати ближайших обитаемых миров.

Дым вокруг неё начал медленно собираться в образы. В воздухе появились тринадцать женских силуэтов.

Каждая держала копьё, и каждая носила собственную броню. При всём при этом там были не только люди…

За спинами некоторых располагались крылья, другие стояли рядом с огромными зверями или механическими конструкциями, высившимися над ними молчаливыми титанами.

— Если тебя интересуют древние Валькирии, то это Орден, который на протяжении долгого времени защищал обычных людей, но впоследствии совершил ошибку.

Мгновение — и изображения рассеялись, будто их сдул внезапный порыв ветра.

— Если же тебя интересуют нынешние Валькирии, то они лишь слабые отголоски прошлых предательниц и практически не имеют с нами ничего общего. Так, жалкие тени. — Старуха снова поднесла трубку к губам. — Считаю, что ответила достаточно исчерпывающе. Задавай следующий вопрос.

Изначальные, древние и нынешние, значит…

Похоже, что их история значительно сложнее, чем рассказывала Ольга.

— Для чего тебе нужна Ольга?

— Это личный вопрос, — с довольной улыбкой сообщила старуха, даже не пытаясь скрыть удовлетворения тем, что удалось срезать одну попытку.

Вот же… Всё-таки не получилось. А я уже подумал, что она действительно ответит.

— Хорошо, — спокойно кивнул я. — Что такое Тени Валькирий?

— Ты правильно начал вопрос со слова «что».

Она отвела взгляд немного в сторону, где тени на стенах становились плотнее. На этот раз насмешка с её лица почти исчезла.

— Тени Валькирий — своеобразное проклятие, которое не позволяет Валькириям сбиться с предназначенного пути. — Старуха постучала трубкой по подлокотнику. — Если такое происходит, они начинают преследовать отступившую. А впоследствии просто убивают её. Но не в случае с Ольгой. Как ты уже заметил, Тени появились рядом с ней, а она ушла от меня, поэтому теперь я не могу её защитить.

В голосе старухи мелькнуло раздражение, и не только на Ольгу. Скорее на собственную неспособность контролировать происходящее и на то, что одна фигура на доске отказалась играть по её правилам.

— Предательницы станут изводить её по ночам, насылая сны и галлюцинации. Они продолжат до тех пор, пока Ольга не смирится со своей судьбой и не станет одной из них.

— Как снять это проклятие с Ольги?

Старуха снова усмехнулась, внимательно наблюдая за моим лицом, словно хотела увидеть, насколько искренне прозвучал вопрос.

— Надо же. Волнуешься за неё? И это уже четвёртый вопрос.

— Я задал вопрос. — Не стал я отступать от своего.

— Всё очень просто. Чтобы снять проклятие, необходимо собрать все копья. — Она подняла трубку и указала ею вниз, на скрытое под храмом кольцо. — А затем уничтожить их. Пока существует последнее незаражённое копьё, которое сейчас находится в руках Ольги, ещё остаётся возможность всё остановить, пока тени не поглотят артефакт полностью. Однако оно уже начало заражаться. Благодаря тебе, кстати. Точнее, твоей глупости и глупости самой Ольги.

— Чем именно я помог заражению?

— Твои вопросы закончились.

Я не отреагировал, говоря:

— Продолжай.

Она коротко усмехнулась, но на этот раз без особой злости.

— Если последнее чистое копьё полностью заразится проклятием, восстанет Предательница, которая когда-то совершила роковую ошибку. — Старуха посмотрела мне прямо в глаза. — А сосудом этой Предательницы станет сам знаешь кто.

Ольга…

— Поэтому я и пыталась спасти её как можно быстрее. Направить на путь, при котором она уничтожит все копья и не пострадает сама.

В храме воцарилась тишина. Я сидел и смотрел на старуху, прекрасно понимая, что где-то она меня обманывает.

В каком-то месте утаила часть правды, а в каком-то всё-таки соврала…

Вот только где именно, понять пока не получается. Слишком умело она плетёт свою версию событий.

Возможно, копья действительно необходимо уничтожить, а возможно, как раз их уничтожение и освободит Предательницу… Коей может быть и сама старуха. Не зря же её здесь заперли?

Может, Тени преследуют Ольгу не для того, чтобы превратить её в одну из них, а чтобы заставить вернуться сюда?

Слишком много вариантов… И слишком мало ответов.

Но полностью доверять этой женщине я не собираюсь, даже если часть её слов звучит логично.

— Твои три вопроса закончились, — снова заговорила старуха, подводя черту под официальной частью беседы.

— Хорошо, — абсолютно спокойно кивнул я и поднялся с кресла, которое тут же развеялось. — Это не последний наш разговор. В ближайшем будущем обязательно загляну снова.

Я сделал несколько шагов в сторону выхода, после чего остановился и посмотрел на изображения Валькирий, среди которых продолжали мерцать связывающие печати, образуя сложный удерживающий узор.

Старуха крайне непроста и очень сильна, хоть и хочет казаться слабее.

Идя дальше, произнёс напоследок:

— Надеюсь, к следующему моему появлению ты научишься встречать гостей более гостеприимно.

— Не надейся, — сухо отозвалась она.

Я усмехнулся и продолжил идти к выходу, чувствуя, как за спиной ослабевает давление печатей.