Катя Озерцова

С Колькой творилось что-то невообразимое. Катя и раньше догадывалась, что влюблённые мужчины глупеют, но чтобы так! Брат и без того умом не блещет, а теперь вообще свихнулся. Стоит его о чём-то спросить, расцветает как июньский пион и бормочет своё вечное: «Маша хорошая». Каждые выходные мотается в Москву с этой пассией. Даже Жука своего обожаемого забросил. Не сидится девке в городе! Ох уж эта Маша! Где он только её откопал? Надо бы выяснить, что за птаха. Вдруг нацелилась на Колино наследство?

Сделку по продаже брату доли в квартире пришлось отложить. Не по Ольгиному совету, кто бы её слушал, из-за Сергея, он совсем замотался со своим ДТП и не занимался разводом. В итоге Катю мучили противоположные стремления: с одной стороны, она согласилась ждать, пока Сергей официально оформит уход из семьи, с другой, опасалась, как бы ушлая девица, охмурявшая брата, не настроила его против покупки. Что, если Ольга права, и Колька вздумает жениться? В этом случае ему самому придётся думать об отдельном жилье. Ни одна сколько-нибудь разумная невестка не поселится в одной квартире со свекровью и золовками.

Отчаявшись вытрясти хоть какую-то инфу из брата, Катя решилась на разведывательную деятельность в институте. Самое простое было бы пойти в отдел кадров, но вряд ли ей ответят. Хотя Маш, принятых на работу в течение последних лет, не так уж и много, но несерьёзно расспрашивать о человеке, не зная его фамилии. Пришлось действовать в шпионском стиле. Специально для этого Катя поставила будильник на ужасную рань. Вышла из дома следом за братом. Кралась по пятам, позёвывая на ходу. Ни один уважающий себя учёный не начинал рабочий день в восемь. А уж полвосьмого тем более. Это удел вспомогательных подразделений. И какой подвиг не совершишь ради удачного эксперимента! Расчёт оказался верным. Коля недолго стоял у проходной, уже через пять-семь минут на дорожке показалась его разлюбезная Маша.

Они поцеловались! У Кати аж воздух в горле застрял. Во наглая какая! Понятно, что поцелуй невинный, но прямо так, на виду… И это брат? Не случилось ли подмены? Быть может, настоящего Николашу захватили пришельцы, подсунув Озерцовым клона?

Так разволновалась, что чуть не потеряла объект наблюдений. Думала, девица так и пойдёт с Колькой до гаражей или до котельной, она же свернула к научному корпусу, тому, что напротив Катиного. Хм… неожиданно. Кто она? Материально ответственная в какой-нибудь из лабораторий? Техник? Неужели? Где и как умудрилась подцепить Колю? Ладно бы работали вместе, тогда понятно, что девушка привечает чудного кавалера, зная, из какой он семьи. Ребус, однако! Задумалась и не заметила тихих шагов за спиной.

— Катюша, доброе утро. Что так рано сегодня? Не спится?

— Здравствуйте, Павел Владимирович, — задумчиво отреагировала девушка и встрепенулась, — вы ведь здесь по совместительству, а так в первом корпусе работаете?

— Точно. Тут пришлось Сергея подменить, пока он семейные проблемы решает.

Катя кивнула, не желая трогать больную тему, и спросила:

— Вам знакома некая Маша?

— Как минимум две. Руководитель отдела Марья Семёновна и Прохорова.

— Этой лет двадцать пять.

— Тогда Прохорова. Я курирую её диссер.

— Что? Нет… Получается, есть третья.

Павел Владимирович с задумчивым видом развёл руками:

— Третья не знакома.

— Она заметная, — Катя провела пальцами чуть ниже места, откуда растут ноги, — в мини-шортиках на работу ходит.

Мужчина засмеялся, остановившись около двери кабинета, подмигнул и начал листать фотки на смартфоне:

— Тогда точно Прохорова. Сейчас. Покажу. Мы с ней на симпозиуме недавно были.

— Прохорова, значит, — у Кати в горле пересохло от удивления. Сразу же узнала в элегантной даме у трибуны пресловутую Машу. Пусть и надела она строгий костюм, пусть волосы убрала в пучок, это была та самая девица, что на проходной подставляла Коле щёку для поцелуя. Пф-ф-ф…

Новость потрясла. Катя смогла только нервно кивнуть, когда новый куратор поинтересовался, та ли это Маша.

— Зачем она тебе?

— А? Э-э-э… да нет, так просто… Брат о ней рассказывал.

— Она с твоим братом теперь по концертам ездит? То-то я смотрю…

— Что? — испуганно воскликнула Катя.

— Ничего… — Павел Владимирович пожал плечами и, уже скрываясь в кабинете, договорил, — раньше она всё одна да одна. Вы бы с ней подружились, отличная девчонка.

— Отличная, — протянула Катя, любуясь на закрытую дверь, — понять бы, чего она к Николаше привязалась. Не с кем по театрам мотаться?

Полдня просидела, глядя в окно. Так глубоко задумывалась, что не реагировала на обращения сотрудников. Чем дольше размышляла, тем крепче утверждалась в мысли, что её блаженненький братец угодил в капкан. Николаша влюбился в первую же заговорившую с ним ласково девушку. Не обратил внимания ни на возраст, ни на статус — ему не по силам такая высокоорганизованная мыслительная деятельность. Катя, в отличие от него, могла посмотреть на вещи здраво. Теперь, когда узнала, кто такая эта Маша, вполне оправданно заподозрила девицу в расчётливости.

Какова лицемерка! Мало того, что рядится девочкой-припевочкой — даже Катя повелась, думая, что Маша моложе, — так ещё и лицо такое делает при встрече с парнем, будто рада ему. Короче, Кольку надо спасать!

Этим же вечером собралась побеседовать с Прохоровой, не застала её в общежитии. Стучалась-стучалась в комнату, да так и не достучалась. Торчать в длинном коридоре как сироте было неприятно. Ушла. На следующий день выбрала другую тактику: нашла в институтском справочнике телефон и позвонила на рабочее место. Трубку взяла женщина. Катя на эмоциях забыла поздороваться. Сказала без предисловий:

— Мне нужна Прохорова Мария.

— А… Добрый день, сейчас позову.

— М-м-м… да. Здравствуйте.

— Машуня, тебя.

Хм… Машу-у-уня. Через пару секунд в трубке раздался мелодичный голосок:

— Слушаю.

Неудивительно, что братец тает.

— Это сестра Коли.

— Катя? Привет.

— Привет… Нужно поговорить. Выйдешь на аллею?

— Хорошо.

Повесив трубку, Катя, провожаемая удивлёнными взглядами сотрудников, поспешила из комнаты. Любопытные какие! Думали, при вас прикольный спич состоится?

Ждать не пришлось, Маша показалась на крыльце своего корпуса, едва Катя вышла на центральную аллею. Подбежала:

— Привет! Что-то случилось?

— Случилось. Пройдём к скамейкам.

Кате не хотелось торчать у всех на виду. Первой двинулась по боковой дорожке к обсаженному лиственницами месту для курения. На счастье, курильщиков пока не было, хотя от массивных пепельниц шёл очень даже чувствительный дух. Опустилась на скамью и похлопала ладонью по деревянному сиденью, приглашая собеседницу устроиться рядом. Та послушно опустилась и сложила руки на голых коленках.

— Что же?

— Что?

— Что случилось?

— Это я у тебя хочу спросить. Какого хрена прицепилась к моему брату.

— Я?

— Короче, не надо строить из себя невинную овечку. Я тебя насквозь вижу.

— Вот как? И что же ты видишь, если не секрет? — Машино лицо утратило приветливое выражение, став строгим.

Прямо как на том снимке, что показывал Павел Владимирович.

* * *

Маша Прохорова

Даже в страшном сне Маша не могла вообразить, как её отношения с Колей могут выглядеть со стороны. Она сидела, переплетя холодные пальцы, и сама словно застыла от услышанного. Катя распалялась всё больше, не замечая, что Маша не оправдывается. Девушка будто превратилась в статую. Лишь раз после довольно продолжительной тирады спросила:

— Какие ещё деньги?

— Ой, только не надо! Весь институт знает, что Николаша богатенький Буратино!

Первое, что хотела сделать Маша: встать, уйти, может быть, даже смачно плюнуть под ноги — так по-мужицки — чтобы показать своё пренебрежение ко всем этим домыслам. Не встала, не ушла. Ей было очень обидно за Колю. Больше, чем за себя. Разве можно вот так презирать собственного брата? Пусть бы он был глуп, каким эта девочка его считает, Колина вселенская доброта, широта его души, искренность и бесхитростность — качества, достойные уважения и любви. Тем более, если ты его родной человек.

Будь это диспут или хотя бы прения, Маша нашла бы аргументы. Увы, Катя Озерцова настолько уверилась в собственной правоте, что переубедить её вряд ли получится.

— Чего молчишь? — Катя, наконец, обнаружила, что оппонент пребывает в отстранённо-безучастном состоянии. — Нечего возразить?

— Что тут возразишь? — пожала плечами Маша. — Мне тебя искренне жаль.

— Меня? Жаль? Это почему же?

— Наверное, трудно жить, когда видишь всех только в чёрном цвете.

— А ты, типа, белая и пушистая?

— Я не о себе сейчас, — Маша встала и посмотрела на Катю сверху. — Коля замечательный. Лучший из всех людей, каких я встречала. Честно говоря, я была бы счастлива, будь у меня такой брат. А ты… Ты видишь в нём только проблему.

— Да! — Катя вскочила, будто собираясь толкнуть собеседницу, посмевшую обвинять её неизвестно в чём. Сдержалась, сжав кулаки. — Да, Колька моя вечная проблема! Меня, а не кого-то другого винят в его слабоумии!

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Маша. Она собиралась поспорить, ведь умственные способности не определяются только математикой! Катя заговорила о себе:

— А чем я виновата? Тем, что не вовремя захныкала в коляске? Но ведь это мать отвлеклась на младенца и не заметила, что сынишка бегает в опасной близости от качелей!

— Его ударило качелями?

— Да! — Катя закрыла лицо ладонями, всхлипнула и заговорила плачущим голосом. — Другой мальчишка качался, а Колька оказался на траектории. Его ударило прямо по голове.

— Какой ужас.

— Ужас, только я-то здесь каким боком? Неуютно почувствовала себя в переполненном подгузнике? Проголодалась? Мне было всего-навсего три месяца отроду!

— Катюш, — Маша тронула её за плечо, — ты напрасно так переживаешь. Не знаю, сказалась ли на Коле травма, но ведь он не глуп. Ещё сто очков даст многим. Ты не представляешь, как тонко он чувствует искусство. Как с ним интересно…

— Замолчи! — Катя отняла руки от лица и посмотрела на Машу с ненавистью. — Что ты можешь понимать!

— Э-э-эм-м…

— Я не для того тебя позвала, чтобы слушать лицемерное враньё! Не смей к нему подходить! Прекращай эти поездочки и вообще любое общение! Знай, не получить тебе ни его денег, ни…

— Да пошла ты!

Маша резко развернулась и двинулась по дорожке, затенённой ветвями изумрудно-зелёной пихты. Катя не отставала, продолжая тарахтеть:

— Короче, как бы тебе ни хотелось выбраться из общаги, с Колькой ничего не выйдет. Поищи других дурачков, что пустят на свою жилплощадь! Знаю я вас, лимитчиков, лишь бы поменять захолустье на Москву! Хоть каким местом.

Хотелось закрыть уши ладонями. Маша ускорила шаг и, выйдя из пихтовых зарослей, устремилась к своему корпусу. Катька, наконец, отстала. Крикнула что-то обидное вслед и тоже повернула к себе. Обвинения беспардонной девицы не особенно трогали. Прежде всего потому, что были абсолютно беспочвенными. Маша не рассматривала отношения с Колей всерьёз. Ей действительно было с ним интересно и приятно общаться. Поездки выходного дня вышли на новый уровень. Парень оказался талантливым фотографом, каким-то десятым чувством выбирал ракурс, ловил освещение и тени. Раз, другой Маша передала ему телефон с просьбой запечатлеть её на фоне достопримечательности, а потом вообще поручила делать фотки для блога, поскольку у него это получалось лучше.

Разумеется, она помнила о разнице в возрасте, хотя и чувствовала себя рядом с Николаем если не школьницей, то студенткой. Переводить отношения в постельную плоскость не планировала, им обоим вполне хватало дружбы. Разумеется, восхищённые взгляды симпатичного молодого человека тешили женское самолюбие, но этим пока и ограничивались Колины проявления чувств. Маша лишь благосклонно отвечала улыбкой или целомудренным поцелуем.

Неужели придётся всё прекратить? Как жаль. Безумно жаль нарушать сложившийся алгоритм. Маша не собиралась отказываться от дружбы с Колей, однако ничуть не сомневалась, что сестрица не успокоится. Наверняка обработает и его. А судя по тому, с каким пиететом Николай воспринимает родственников, противостоять наездам невозможно. Вспомнилось привычное определение: Катя хорошая. Н-да-а-а… Лучше просто не бывает.

— Что произошло? — Кристина Дмитриевна безошибочно определила по перевёрнутому Машиному лицу, что разговор состоялся неприятный.

— Так… ерунда, — Маше совершенно не хотелось муссировать произошедшее.

— Это ведь Озерцова тебя вызвала? — не унималась коллега. — Я видела в окно.

Маша кивнула и углубилась в изучение графиков на мониторе с таким сосредоточенным видом, словно планировала захват инопланетной цивилизации.

Кристина Дмитриевна благоразумно свернула расспросы. В конце рабочего дня случился ещё один момент, всколыхнувший Машины эмоции. Пришёл Павел Владимирович, в последнее время редко появлявшийся в лаборатории.

— Что-то совсем забыл ты нас, Пашенька! — мурлыкала Кристина Дмитриевна, взявшаяся организовывать чаепитие.

— Закрутился! — развёл руками Машин куратор. — Прошу великодушно простить. Даже не представлял, во что ввязываюсь. Серёга пустил работу своей подопечной на самотёк. Боюсь, на предзащите девчонку заклюют. А меня, как назло, отправляют в командировку. Завал, одним словом! — Он подошёл к Маше. — В связи с этим нижайше молю о помощи.

— Что такое? — Маша сохранила и свернула файл, обернулась к руководителю.

— Посмотришь материалы? Ты не так давно защищала кандидатскую, требования знаешь лучше меня.

— Кхм… вряд ли лучше вас. Посмотреть могу.

— Вот. Сделай хотя бы черновые замечания. Я потом и сам…

— Э-э-э… — Маша увидела на титульном листе фамилию Озерцова Е.В. — Простите, Павел Владимирович, это я не буду читать.

— Почему? Тема тебе не близка, я понимаю, однако не стоит ограничиваться узким сегментом интересов. Всегда полезно…

— Дай-ка, Павлик, — Кристина Дмитриевна подошла и вытянула из рук мужчины стопку бумаг. — Почитаю, если доверишь.

— Мне неловко вас грузить, — потерянно возразил тот, выпуская листы.

Сотрудница едва заметно покачала головой:

— В этом случае удобнее привлечь меня, а не Машуню. Давайте чаю попьём.

Машу переполняли смешанные эмоции. Здесь и благодарность Кристине Дмитриевне за деликатное решение проблемы, и чувство вины перед куратором, и ощущение собственной неразумности. Ещё вчера она с большим интересом прочла бы труд Кати Озерцовой. А сегодня даже прикасаться к её бумагам не хотелось.

— Что за кошка пробежала между вами? — спросил Павел Владимирович, когда они вместе вышли из корпуса.

Догадался всё-таки.

— Почему вы так решили?

— Катя расспрашивала о тебе.

— А-а-а…

— Видимо, не стоило давать ей твой рабочий телефон.

— Не берите в голову. Я не пряталась. Катя могла получить нужные сведения от любого другого человека.

— И всё-таки, прошу прощения. Виной её брат? Коля?

— Вы с ним знакомы?

Павел Владимирович расплылся в улыбке:

— Кто же не знает Николая Озерцова — мага и волшебника моторов, карбюраторов и тормозной системы! Каждый от младшего техника до директора бежит к нему с любой проблемой, если дело касается автомобиля.

Маша вернула улыбку и попрощалась с куратором в распрекрасном настроении. Ей было очень приятно слышать, как отзываются о её Коле люди, не отягощённые предвзятыми стереотипами. Не испортило приподнятый настрой даже то, что Николай не дождался её у проходной. Маша успела заметить, как он уходит вместе с Катей. Та размахивала руками, что-то непрерывно вещая. Колиного лица видно не было, однако ссутулившаяся спина, вялая походка и опущенные плечи свидетельствовали о малоприятной теме разговора. Пусть! Пусть разбираются в своей семье. Маша не предаст их дружбу, всё зависит от Николая.