Маша Прохорова

До сих пор Маша не оказывалась в столь двусмысленных ситуациях. Конечно, общежитские будут сплетничать, строить догадки: попала новенькая в силки Ярослава, или охота продолжается. От всей этой истории остался неприятный осадок, который, впрочем, рассеялся, как только девушка приблизилась к проходной. С недавних пор, каждый раз подходя к административному корпусу, она искала глазами знакомую фигуру и невольно улыбалась, видя Николая.

В том, что молодой человек сторожил именно её, сомневаться не приходилось. Он стоял на посту и утром, и в обед, и после работы. Увидев Машу, тут же бросался в сторону, либо убегая вообще, либо принимаясь за какое-нибудь дело. Девушку это веселило. Такая детская влюблённость казалась очень трогательной и милой. Иногда ей удавалось перехватить Колин взгляд и приветственно махнуть рукой. Парень неизменно смущался и застывал как зачарованный. Настроение после такой якобы случайной встречи надолго оставалось светлым.

В этот раз Коля не прятался — вытянулся в струнку и сиял, будто солдат, вызванный из строя для награждения. Маша замедлила шаг, поздоровалась. Он ответил с повышавшейся в конце фразы интонацией. Девушка остановилась.

— Что-то хочешь сказать?

— Да. Мне нужно сказать.

— Я слушаю.

— Маша, — начал он бодро, — я… ты… ты очень хорошая.

— Спасибо, — улыбнулась, — приятно это слышать.

Она ждала, чувствуя, что парень подбирает слова для следующей реплики, но он совершенно смешался. Растерянно посмотрел в сторону, услышав зов своего коллеги. Это был весёлого вида мужичок, явно привыкший подтрунивать над Колей:

— Эй! Сорокдевять! Хорош кадриться! Работать пошли.

Коля печально вздохнул. У Маши в груди что-то сжалось. Тронула его локоть и сочувственно прошептала:

— Ничего, мы вечером поговорим. Ладно?

Молодой человек обрадовано улыбнулся, кивнул и пустился догонять толпу. Мужики один за другим оглядывались и громко ржали. «Неужели ему не обидно такое отношение?» — спрашивала себя Маша. Если даже обидно, Николай умудряется это скрывать.

— Дураки! — прошептала она вслед удалявшимся работягам. — Да он умнее каждого из вашей компании в сотню раз!

Шла и размышляла: почему ей так уютно рядом с Колей? Едва сдерживается, чтобы не обвить руками талию и прижаться щекой к груди этого парня, так хочется услышать стук большого доброго сердца. Объяснений пока не находилось.

На пятнадцать часов была назначена «сходка молодняка» — так называла собрание начинающих карьеру специалистов соседка по кабинету Кристина Дмитриевна. Она же и сообщила, что доклад представителя их лаборатории перенесён на следующее заседание.

— Почему? — возмутилась Маша.

Не то чтобы это было принципиально, но, зная о переносе заранее, она могла комфортнее распланировать работу и не корпела бы над текстом выступления по вечерам.

— Посмотри рассылку. Там объяснено.

Маша дождалась загрузки почты, кликнула на письмо секретаря научного совета. Сухая формулировка напоминала обычную отписку. Даже не извинились, что сообщили в последний момент.

— Может, мне тогда и не ходить? — рассуждала вслух девушка.

— Сходи-сходи, — по-доброму подмигнула Кристина Дмитриевна, — на людей посмотреть, себя показать. У нас в лаборатории одни стариканы остались, а там со всего института молодёжь собирается. Даже лучше, что не выступаешь, меньше волнений, внимательнее приглядишься.

Она пустилась в описание прежних времён, когда мэнээсы могли знакомиться не только в общаге или рабочем корпусе. Институт проводил всевозможные мероприятия по комсомольской и профсоюзной линии. Девушки и парни участвовали в субботниках, ездили в колхоз, ставили спектакли для детей сотрудников на Новый год, играли в КВН.

— А вы с мужем где познакомились? — полюбопытствовала Маша.

— На соревнованиях по гражданской обороне. Он изображал раненого, а я перевязку делала.

— Любовь с первого взгляда?

— Да не… — засмеялась и махнула рукой коллега, — мы и раньше виделись на вечерах в общежитии, в столовке, на собраниях институтских. Просто здесь как-то так… искра пролетела, что ли. Хотя он, конечно, говорит, что влюбился задолго до этого, а подойти не решался из-за моего строгого взгляда.

— Ладно, — тоже засмеялась Маша, — полюбуюсь на перспективных учёных.

Конференц-зал не заполнился даже наполовину. Выступающие сидели в первом ряду слева от центрального прохода, их руководители справа. Сочувствующие занимали еще четыре ряда, там оставалось много свободных кресел. Пролезать мимо расположившихся на крайних местах людей не было ни малейшего желания, Маша думала сесть неподалёку от выхода, замерла, услышав голос куратора:

— Мария! Приветствую.

— Здравствуйте, Павел Владимирович! Вас разве не предупредили, что мой доклад перенесли на две недели?

— Знаю-знаю. Я тут по другой причине. Видишь симпатичную брюнетку? — Павел Владимирович указал на сидевшую в первом ряду девушку. — Это Катя Озерцова, аспирантка моего приятеля.

— Озерцова?

— Да-да… та самая профессорская дочка. Сергей не может присутствовать, попросил поддержать подопечную. Чего ты здесь мнёшься? Пойдём вперёд.

— Э-эм… нет. Я с краешку.

— Ну, как знаешь!

Маша оказалась не единственной любительницей «галёрки», вскоре прямо за ней уселись два парня. Макс и Дэн, так они друг друга называли, пришли поддержать приятеля, выступавшего первым. Поначалу соседи вели себя тихо, но как только докладчик сменился — второй на сцену поднялась Екатерина Озерцова — начали заигрывать, игнорируя Машино неудовольствие.

— Девушка, вы ведь из общежития? Мы тоже, — горячо шептал, наклонившись к Машиному плечу, один.

— Девушка, а как вас зовут? Вы из какой лаборатории? — подпевал второй.

— Ребята! Не мешайте.

— А вы будете выступать?

— Не буду. Дайте послушать.

Прямо хоть отсаживайся! Маше, действительно, был интересен доклад Озерцовой. Именно потому, что это Колина сестра. Катя не была высокой, скорее, миниатюрной в противоположность брату. В чертах прослеживалось фамильное сходство, но выражение лица было абсолютно другим. Катя лишь вначале посмотрела в зал несколько растерянно, словно искала кого-то и огорчилась, не обнаружив. Сразу же справилась с минутной слабостью, взгляд её стал уверенным, даже дерзким. Ни малейшего волнения, ни смущения. Держала себя так, будто читала лекцию школьникам. Притом что среди руководителей представляемых проектов было немало весьма именитых учёных.

«Надо же, — удивлялась Маша, — какие они разные! Коля не сумел выучить таблицу умножения, а сестра тарахтит о сложнейших вещах так, будто пересказывает параграф учебника по природоведению. Он скромен, предупредителен, добр до крайности, а она самоуверенна настолько, что даже не затушёвывает своего превосходства. Откуда бы взяться таким качествам у молоденькой аспирантки, спрашивается?»

Дослушать доклад не удалось, в кармане завибрировал мобильник. Достала, чтобы сбросить вызов, но, увидев, что звонит мама, решила ответить. Откладывать разговор с мамулей себе дороже. Потом придётся оправдываться полчаса, если не больше. Стараясь не стукнуть откидным сидением кресла, встала и крадучись пошла к выходу. Дверь предательски скрипнула, Маша торопливо выскочила в холл, нажала кнопку ответа.

— Мам, привет, мне сейчас неудобно разговаривать…

— Что с твоей ногой?!

— С ногой?

— Сломала? Лежишь в больнице?

— Откуда такие предположения? — Маша пересекла холл, остановилась около окна, прислонившись спиной к подоконнику. — Всё нормально с моей ногой.

— Почему тогда неудобно разговаривать?

— Ма-а-а…

— Признавайся! У тебя гипс?

— Не фантазируй, пожалуйста. Я на конференции, здесь люди доклады делают. Пришлось выйти из зала, понимаешь? Хорошо, что я сбоку сидела…

Замолчала, выслушивая долгие мамины рассуждения о том, как она волнуется, и вообще, это ненормально, когда о здоровье дочери приходится узнавать из её блога.

— Ты читаешь мой блог? — удивилась Маша и зависла с открытым ртом.

Дверь конференц-зала снова скрипнула, выпуская Макса и Дена. Дурной пример заразителен, парни последовали за Машей. Синхронно махнули ей руками, прощаясь, и стали спускаться по лестнице. После них вышло ещё несколько человек. Н-да, неудобно получилось. Послышались жидкие аплодисменты, вероятно, аспирантка Озерцова завершила своё выступление. Что ж, придётся последовать примеру беглецов. Маша тоже пошла к лестнице. В данном конкретном случае убедить маму, что с ней всё в порядке, было важнее всех докладов на свете.

Мобильная связь, конечно, изобретение хорошее. Порой даже полезное. Однако иногда Маше хотелось, чтобы этого не было. Раньше ведь обходились люди как-то… письма слали друг другу. Мамино стремление контролировать каждый шаг смотавшейся в другой город кровиночки здорово мешало жить. Вот, кажется, всё выпытала, о мельчайших подробностях расспросила, пора завершать разговор, так нет, откуда-то берутся всё новые вопросы, всё новые предположения. В общем, разговор с мамой прямо как ремонт, закончить невозможно, можно только отложить.

Так Маша и сделала, сославшись на неустойчивую связь. Пообещала перезвонить из общежития. Теперь, когда рабочий день закончился, перспектива бесконечной беседы портила настроение. Шла, еле переставляя ноги, будто грузчик после трудовой смены. Обрадовалась, увидев Николая. Парень светился, не спуская с неё глаз. Она подошла, остановилась рядом с ним.

— Маша…

Как же это тепло прозвучало!

Он хотел что-то ещё сказать, но отвёл взгляд. За Машиной спиной послышался бодрый стук каблучков и звонкое:

— Колюньчик! Ты на машине? — Это подошла Катя. Смерила Машу насмешливым взглядом и спросила. — Так вот кто твоя секретная пассия?

* * *

Николай ответить не успел, сестра дёрнула плечиком, развернулась на пятках и пошагала прочь. Маша проводила её недоумённым взглядом. А познакомиться? Не?

Коля моргнул раз, другой, потом посмотрел на Машу:

— Это Катя. Она хорошая.

Не сразу ответила. Залюбовалась. Какой же он всё-таки красивый! Как ему идут джинсы классического кроя и рубашка в мелкую сине-голубую клетку. Эти оттенки отражаются в глазах, тоже делая их синими. Хотя на самом деле они серые. Понятно, что хорошо сложенного мужчину и спецовка не портит, но так гораздо лучше! Зажмурилась, собирая мысли, кивнула:

— Угу… Пойдём, что ли? Проводишь меня? Ты ведь хотел поговорить.

Как он обрадовался! Даже не пытался скрывать свои эмоции. У Маши возникло чувство, что перед ней человек, умудрившийся сохранить в себе милого доверчивого ребёнка, открытого к людям и до сих пор не осознавшего, насколько те бывают злы. Никогда! Никогда она не позволит себе поступить по отношению к Николаю дурно. Напротив, постарается быть с ним хорошей — именно такой, какой он её видит.

Сама взяла Колю под руку. Он приосанился, стал немного похож на молодого артиста, идущего за наградой — гордого выпавшей честью и сомневающегося в том, что она заслужена.

Шли по тротуару вдоль проезжей части. Мимо проносились автомобили, обдавая лёгким запахом бензина. С другой стороны тянулись глухие кирпичные стены гаражей. Коля, отвечая на вопросы, с удовольствием говорил о машинах. О людях можно было и не спрашивать. Все хорошие. Что ты с ним поделаешь? Маша немного рассказала о себе. О родном городе, о родителях, друзьях, соседях по общежитию. Как-то так получилось, что на ум шли только положительные характеристики. Даже мама с её неудержимым стремлением всё контролировать вызывала сочувствие и понимание. Колина позиция заразна?

Уже подходя к общежитию, Маша выяснила, что Николай не знает, любит ли он что-нибудь кроме автомобилей.

— Как это не знаешь? — она остановилась и посмотрела на провожатого, широко раскрыв глаза. — А музыку? Что-то ты ведь слушаешь? Джаз, поспу, рэп, классику… Хоть что-то.

Коля с виноватым видом пожал плечами:

— Нет. Как-то не довелось.

— Погоди, на концертах ты ведь бывал? Хотя бы в детстве. Наверняка здешним школьникам устраивают посещения музыкального театра Натальи Сац, например.

— Бывало. Меня не отпускали.

— Почему?

Коля опять пожал плечами.

— Я не знаю.

— А выставки, музеи…

— Ездил с папой в Политехнический.

— Предсказуемо… А здесь, в городе? Сюда ведь приезжают гастролёры.

— Н-нет. Приезжают, но я не ходил.

Вот это ничего себе! Парень вырос в двух шагах от несметных сокровищ культуры, а родители не потрудились его приобщить.

— Вот что! В эту субботу поедешь со мной в Москву. Согласен?

Какая же солнечная у него улыбка!

Коля так обрадовался, что когда Маша попросила назвать номер телефона, не сразу понял, о чём речь.

— Восемь четыреста девяносто шесть…

— Погоди! Это домашний?

— Да.

— Мобильный нужен. У тебя есть трубка?

— А-а-а… — Николай поспешно вытащил из кармана джинсов простенький кнопочный «Samsung», — этот я не назову, трудно запоминаю цифры.

— Дай сюда! — взяла из Колиных рук мобильник, забила свой номер, сохранила в контактах с именем «Маша», нажала вызов. В сумочке запел рингтон. — Теперь у меня отобразился. Понятно? — Коля с готовностью кивнул, а она поинтересовалась. — Как же ты домашний запомнил, если трудно?

Парень нахмурился:

— Меня папа долго тренировал, боялся, что я заблужусь и не смогу объяснить прохожим, где живу.

— Ясно. Ну ладно, я тебе позвоню в пятницу, договоримся о встрече. Хорошо?

Она собралась уходить, но, бросив случайный взгляд на окно второго этажа, заметила там две любопытные физиономии. Надя и Анфиса наблюдали за соседкой. Хм… Машей завладел хулиганский настрой. Подружки сомневаются, что у неё есть парень? Сейчас получат доказательства!

— До свидания, — тихо сказал Николай, не трогаясь с места.

— Так и уйдёшь? — хитро подмигнула ему Маша. Дотронулась до его руки, привстала на носочки. — И не поцелуешь?

Два раза просить не пришлось. Коля медленно наклонился, легко, будто крылья бабочки вспорхнули, коснулся Машиных губ. Как же это было приятно! Сделала над собой усилие, чтобы отступить. Смущённо буркнула: пока! Побежала к дверям.

Свидетелей этой сцены оказалось больше, чем хотелось.

Во-первых, как раз в этот момент к общежитию подходили Макс и Ден. Маша боковым зрением заметила, как вытянулись у парней лица, и услышала, хотя и не разобрала, сказанный вполголоса комментарий.

Во-вторых, вахтёрша вместо того, чтобы скромно сидеть на своём диванчике, заняла наблюдательную позицию около окна. Вот угораздило!

Это оказалась та самая Агафья Тихоновна, что видела Машу в комнате парней на четвёртом этаже. Вывод старушка сделала вполне логичный:

— Ни стыда ни совести! Мало своих общежитских, так ещё и городским головы морочит! Вертихвостка.

Отвечать не стала. Смысл? Наклонив голову, пересекла холл и побежала по ступенькам. Похоже, с имиджем скромницы покончено навсегда.