Маша Прохорова

Привыкнешь к хорошему, а оно возьми да и попрощайся. Раньше Маша не задумывалась о последствиях расставания с Колей. Хоть соседкам по общаге представила его своим парнем, сама не воспринимала отношения всерьёз. Подумаешь, выходные проводили вместе, подумаешь, целовались как подростки…

Однако как же без него плохо! Будто солнце скрылось за огромную тучу, и стало холодно-холодно. Заметила за собой, что присматривается к автомобилям и вспоминает, какие характеристики давал этим моделям Озерцов. Да что там автомобили! Сидя на концерте, воображала Николая рядом. Как не хватало его восторженного взгляда, его внимательного проникновения в музыку! Каким красивым было лицо Коли, когда он слушал симфонию или джазовую композицию, или романсы… Трудно принять позицию его семьи: мучили парня математикой и не догадались отдать в музыкалку. Да хоть в художественную или фотографическую студию! С эстетическим вкусом у Коли тоже всё было просто замечательно.

Н-да-а… В эти выходные они планировали вместе посетить галерею старинной фотографии. Маша безуспешно пыталась дозвониться до Николая, чтобы напомнить. Он упорно не отвечал. На проходной тоже не показывался. Разыскивать парня в гараже не решилась. Раз он не желает встреч, она не станет навязываться. Подумала и шмыгнула носом. Обидно всё-таки! Даже не за себя, а за эти чудные снимки, которыми приходится любоваться одной. Хм… К чему это лукавство? За себя тоже очень обидно.

Остановилась около старой фотографии «Московский бульвар». Кажется, Коля делал снимок с этого же ракурса. Достала смартфон, зашла на сайт Озерцова, пролистала, открыла нужный контент. Точно! Удивительно, что у мастеров, разделённых сотней лет, одинаковый взгляд на выбранные объекты.

— Девушка! — окликнули Машу, пахнув на неё духами «Шанель № 5». — Здесь запрещено фотографировать.

Маша обернулась, увидела даму в больших очках с очень строгим выражением лица.

— Я не фотографирую, вот! — Маша продемонстрировала экран своего смартфона. — Мой друг делал похожий снимок две недели назад. Я удивилась.

— Дайте-ка! — незнакомка забрала мобильник и стала пролистывать Колины фотографии. — Замечательно! Очень талантливо. А как зовут вашего друга?

— Коля… Николай Озерцов. Это его сайт.

— М-м-м… не слышала. А жаль. Странно, что пропустила такого чудесного мастера. Он где-то выставлял свои работы?

— Нет, не выставлял. Хотя ему советовали.

Строго говоря, Коле советовали продавать арты в интернете, чем он только планировал заняться, но Маша не стала уточнять.

— Вот что… — дама вытащила визитку из нагрудного кармана элегантного тёмно- зелёного пиджачка и протянула Маше, — …передайте ему, пожалуйста, пусть свяжется со мной. Осенью планируем выставку современных фотографов, постараюсь разместить его работы. Не все, разумеется, поскольку желающих много. Пять-шесть.

Маша мельком взглянула на визитку, не удивилась, поняв, что беседует с владелицей галереи:

— Диана Юрьевна, благодарю за предложение, но я не знаю, когда увижу Николая, — она печально вздохнула. — Пропал, на звонки не отвечает.

Дама сняла очки, достала из кармана салфетку, начала протирать стёкла, посмотрела на девушку сочувственно:

— Что ж, будем надеяться, ничего плохого с ним не случилось. Вы всё-таки передайте, если встретитесь. Я со своей стороны постараюсь связаться через сайт, — она водрузила очки на нос, сделала шаг в сторону, но задержалась. — Кстати, мэрия объявила конкурс, бросьте туда несколько работ. Будет совсем неплохо для портфолио, в буклете выставки мы обычно перечисляем достижения мастеров.

Достижения мастеров… Знала бы Диана Юрьевна, что мастер — механик в гараже научного института. Классно эта информация будет смотреться в буклете выставки.

Всю обратную дорогу Маша думала о том, как бы отправить на конкурс работы Николая. Залезла на сайт мэрии, прочла условия. Все пункты до одного подходили Озерцову как нельзя лучше, особенно первый: участник должен быть любителем, а не профессионалом. Теперь кандидату наук предстояло решить две непривычные задачи: во-первых, как выбрать фотки, ведь ей нравились все, во-вторых, как отправить их от имени Коли. Со второй, пожалуй, просто — электронный ящик они делали вместе, Маша помнила пароль. С первой… Решила сходить в городской клуб, там есть фото-студия, быть может, её руководитель не откажет в консультации.

Откладывать не стала, сроки приёма работ поджимали. Уже в понедельник сразу с проходной двинулась в центр, успела убедиться, что как раз на это время назначены занятия в фото-студии для ребят из летнего городского лагеря.

Руководителем студии оказался толстый дядечка с оригинальным ФИО: Фома Фомич Фомин. Разве удивительно, что он заподозрил Машу в попытке присвоить чужие работы? Раскричался, раскраснелся, напугал ребятишек, листающих гигантские альбомы в глубине комнаты.

— Послушайте, — оправдывалась девушка, — я отправлю фотографии от его имени. Понимаете? Не от своего!

— Тогда почему я должен их отбирать? Скажите на милость! Пусть этот Озерцов и отбирает!

— Он не может… Пожалуйста, помогите. Он уехал… — соврала и почувствовала, как щёки становятся горячими. Покраснела, наверное. Потёрла покрывшийся испариной лоб и продолжила сочинять. — Человек сейчас без интернета и без мобильной связи, а сроки приёма работ заканчиваются.

Ей тоже пришлось повысить голос, чтобы докричаться до Фомы Фомича. Тот отрицательно замотал головой, отказывая, сказать ничего не успел, дверь кабинета открылась:

— Ого! Знакомые всё лица! — зашёл Ярослав. — Машка! Какими судьбами? Привет, Фомич!

— Ты с ней знаком? — угрюмо поинтересовался фотограф.

— А то! Наука! У нас в общаге живёт. Можно сказать, приятельствуем-с.

— Ладно, Мария, — толстяк наконец улыбнулся, — подождите, пока пацанов отпущу. Тогда и вашими проблемами займусь.

Пришлось выйти в холл с огромными дерматиновыми диванами. Здесь ощутимо пахло свежей краской: в нескольких помещениях клуба шёл ремонт. Ясик, разумеется, не ушёл. Хлопнулся на сиденье рядом с Машей, забросил руку на спинку дивана и завёл разговор, поигрывая локонами девушки. Она хотела бы встать и отойти, но это показалось неудобным. Всё-таки парень помог решить проблему с Фомичом.

— Как там Кирилл? — спорила, чтобы не молчать. — Не женился ещё?

— В октябре. А что?

— А Федя?

— Что Федя? Ты запала на него? Бросил тебя твой этот… брюнет на цыплёнке?

— На каком цыплёнке? А… — догадалась, — ты о машине. Хорошая, кстати.

— Ну-ну… хорошая. Понятно. Так бросил?

— Бросил-бросил. Тебе что за дело?

— Получается, ты снова свободна, — Ярослав подсел плотнее и приблизил лицо, едва не касаясь Машиной щеки губами. — Замутим? Я тебя жду. Помню, как на крыше целовались.

Маша попыталась отодвинуться, упираясь локтем в рёбра Ясика, но парень успел крепко обхватить её за плечи и не отпускал. Выручили мальчишки, шумной сайкой покидавшие фото-студию. Следом за ними выглянул и руководитель, крикнув:

— Мария, заходите!

Фома Фомич оказался добродушным человеком. Вспышку свою объяснил тем, что как-то стал жертвой мошенника. Нечистоплотный приятель выдал работы Фомина за свои, да ещё и премию получил за них.

— Честное слово, я не претендую на авторство. Посмотрите, все снимки размещены на официальном сайте Озерцова. Даже если бы я хотела их украсть, это бессмысленно.

— Ну, знаете… тут как повернётся.

— Хотите, вместе их отправим? Убедитесь, что я все данные предоставляю честно.

— Хочу. Чтобы не думать лишнего и спать спокойно.

Помощь Фомича оказалась неоценимой. Он и самые перспективные фотографии выбрал, и описания помог заполнить, и подсказал, как оформить сопровождение.

Расстались друзьями. Мастер просил заходить ещё и Николая обязательно привести — познакомить.

Надеялась, что Ярослав исчез. Увы. Едва Маша шагнула в холл, вскочил, спрятал мобильник в карман и воскликнул:

— Наконец-то! Я уж думал, вы там пуд соли решили съесть.

Девушка покачала головой, усмехаясь:

— Полпуда точно съели. Ты зачем ждал? Я бы одна прекрасно…

— Поздно уже. Решил проводить.

Пришлось идти вместе, а что делать?

Погода стояла чудесная, хотя к вечеру похолодало. Огромный слепяще-яркий шар солнца улёгся на кудрявых макушках дубов центрального парка. Ветерок гонял по тротуару сухие листочки — предвестники осени.

Здание клуба осталось позади, прохожих было мало, да и те перебегали улицу вдалеке. Ярослав энергично обнял Машу со словами:

— Согрею. Смотри, какая холодная, ледышка!

— Нечего, — повела плечами, пытаясь высвободиться, не смогла.

— Отдал бы свой пиджак, не догадался захватить.

— Пусти, пожалуйста, мне просто надо быстро идти, тогда согреюсь.

— Да пожалуйста! — сказал Ясик с насмешкой, но убрал руку.

Маша прибавила шагу, парень не отставал. Дошли до общаги за пять минут, благо недалеко. Вместе поднялись на второй этаж.

— Спасибо, что проводил, — сказала Маша, доставая ключ. Отпирать не торопилась, — спокойной ночи.

— Не пустишь?

— Не пущу.

— Какая ты!

— Какая?

— Дикая.

Маша покачала головой и отвернулась. Пусть дикая. Пусть так… Пусть!

— Уходи, пожалуйста.

— Боишься, ворвусь в комнату, изнасилую и брошу? Так ты обо мне думаешь?

Посмотрела ему в глаза:

— Я никак о тебе не думаю! Пойми, пожалуйста, мне нравится другой парень.

— Он бросил тебя, разве нет?

— Уходи.

— Да ладно. Подожду, когда поумнеешь. Спокойной одинокой ночи!

Ушёл наконец.

Одинокие ночи. Всё так. Зашла в комнату, свет не зажгла. Разделась в темноте и заползла под одеяло. Даже зубы не пошла чисть. Ничего не хотелось. Ни-че-го.

Ложь. Очень, просто жгуче хотелось, чтобы ночи не были одинокими. Заплакать бы, залить горючими следами подушку. Не получалось. И в глазах, и в горле было сухо.

Какая же тоска!

* * *

Николай Озерцов

Каждый день заглядывал Коля в контакты мобильного телефона. Будто исчезнувший номер Маши мог волшебным образом вернуться обратно. Всегда переживал из-за плохой памяти на числа, ведь это так раздражало папу, но сейчас прочувствовал свой изъян особенно остро. Восемь, девятьсот пять… нет, девятьсот три… нет… Бесполезно. Даже в одной цифре ошибёшься и попадёшь на чужого человека. Чего уж говорить о десяти!

Почему она сама не позвонит? Тогда номер определится, Коля обязательно его сохранит. И выучит! Он бы очень постарался запомнить. А ещё записал на ладони или тату набил на плече.

Дни сменялись, Маша не звонила. Коля страшно скучал. В жизни так не скучал, даже когда его уложили на обследование и две недели не допускали ни маму, ни папу. Обвешивали голову непонятными железками, опутывали проводами. Иногда засовывали Николашу в длинную капсулу, казавшуюся космическим кораблём. Десятилетний подросток чувствовал свои одиночество и беззащитность, но всё-таки верил, что мама придёт и заберёт его домой. А сейчас? Сейчас он не знал, что и думать. Ругал себя за то, что не сумел попрощаться с Машенькой. Шептал: «Хорошая моя». Глотал комок и давил пальцем собиравшиеся в уголках глаз слёзы.

Как долго тянется этот ужасный отпуск! Главное, непонятно, зачем Оля потащила сюда брата? Мамой занимаются медики. У неё весь день расписан. Сама сестра плотно общается с доктором, обещавшим помочь Эльвире Васильевне смириться с потерей мужа. Странно, конечно, помогать надо маме, а разговаривает врач исключительно с Ольгой. А она не возражает. Коля почти уверен, что симпатичный доктор понравился сестре. Это хорошо. В школе мужчин мало, а Олечке давно пора замуж. Так все говорят.

Хорошо-то хорошо, одно неясно, чем Коле занять себя в этом чудесном месте?

Лес, озеро, лужайки — много красоты вокруг. Утешением была возможность фотографировать. Николай забросал свой сайт видами белорусской природы. Под каждой новой фотографией одним из первых появлялся лайк от Маши. От этих милых сердечек становилось тепло-тепло, даже грусть на время отступала.

Жаль, Машенька не оставляла комментариев. Можно было ответить и сказать, что он страдает в разлуке. А так просто ей не напишешь, к сожалению, у Маши нет сайта, и в соцсетях он не сумел её найти, и адреса не знает. Никакого: ни почтового, ни электронного. Кто мог предвидеть, что понадобится?

Ой! Надо на карте посмотреть. Мысль воодушевила. Раскрыв Яндекс-карты, парень нашёл родной город, покрутил план, увеличил необходимый участок улицы. Ага! Вот и общежитие! Номер дома есть. Комнату Коля не помнил. Второй этаж, и только. Так напишет, дежурные бабули на вахте Прохорову знают и найдут, кому вручить послание.

Сочинения даже в школе давались Коле Озерцову легко. Правда, тогда он умудрялся дистанцироваться от придуманных фраз, представляя, что их говорит другой человек — умный и хороший. От своего имени, да ещё любимой девушке писать сложнее. Испортил четыре листа. Пятый тоже хотел порвать, но остановился: так он никогда не отправит. Запечатал, подписал конверт и пошёл к административному зданию санатория, где висел почтовый ящик.

Как только внутри большой металлической коробки послышалось шуршание упавшего в общую кучу письма, стало весело. «Выемка два раза в день» — это замечательно! Уже сегодня вечером Колино признание начнёт своё путешествие!

В обед встретились в столовой. Мама была весёлой, рассказывала о девочке-массажистке, похвалившей её суставы:

— Так и сказала, мол, для вашего возраста просто удивительная гибкость! Ты меня слышишь, Оля?

Сестра, сидевшая с задумчивым видом, встрепенулась:

— Да, слышу, разумеется.

— У нас отличная генетика, — улыбалась мама, поглядывая то на сына, то на дочь, — можете не благодарить.

— Спасибо, мамочка, — тут же отозвался Коля, — ты очень хорошая.

— А вы чем занимались? — Эльвира Васильевна отодвинула пустую тарелку, взяла стакан компота, но не отпила, держала на весу. Подмигнула Ольге. — Ты опять со своим Сан Санычем шуры-муры разводила?

— Ма… — Ольга тоже взяла компот. — Почему вдруг моим? Мы просто разговариваем.

— Он хороший. Не упусти, — назидательно посоветовала мать и, спасаясь от Ольгиного возмущения, обернулась к сыну. — Колюня, ты фотографировал сегодня? Покажи.

Она отставила компот и взяла у Коли смартфон. С довольной улыбкой просмотрела последние снимки, передала гаджет дочери.

— Слушай, Коль, у тебя тут на электронку письмо пришло, — сообщила та.

— От Маши? — удивился он. — Разве она уже получила…

— Со странички конкурса под эгидой московской мэрии. Ты туда отправлял фотографии?

— Нет.

— Ну как же? Вот, в отправленных: «С уважением, Николай Озерцов», тут заявка от тебя, анкета, список работ…

— Я только на сайт закидывал, — растерялся фотограф. Забрал у сестры телефон и стал раз за разом перечитывать оба письма. — Ничего не понимаю.

— У кого есть доступ к твоему ящику?

— Какой доступ?

— Пароль кто-то знает? Маша твоя, например?

— Маша знает.

— Значит, она, — Оля почему-то рассердилась, — давай пароль поменяем!

— Не нужно, — Коля спрятал мобильник в карман, — пусть!

— Не ссорьтесь, — ласково попросила Эльвира Васильевна, поднимаясь. — Погода чудная. Я на занятия скандинавской ходьбой. Вы как?

— Я, пожалуй, искупаюсь, — Оля тоже встала и взглянула на брата. — А ты?

Он покачал головой:

— Мне нужно подумать.

Ему очень крепко нужно было подумать. Разобраться. Пока ясно одно: Маша его не забыла. Она по-прежнему переживает за глупого парня, помогает ему. Значит, не всё потеряно. Понять бы, почему она молчит? На что обиделась?

Ничего лучше не придумал, как позвонить сестре. Выбрал контакт «Лена», выслушал сообщение автоответчика. Вздохнул и направился привычной тропинкой в лес — фотографировать.