Мы сидели в гостиной, не включая верхний свет. Сетка между яблонями продолжала расти. К четырем часам она уже занимала пространство между четырьмя деревьями, превратившись в сложную многоярусную конструкцию. «Жуки» двигались по ней с механической слаженностью.

Клер сидела, обхватив колени руками, и не отрывала взгляда от окна.

— Они строят что-то вроде антенны, — тихо сказала я. — Возможно, это приемопередатчик. Или способ координации большой группы.

— А Манон? — голос Клер дрогнул. — Она говорила про «дорожки». Про то, что «остальные придут, когда будут дорожки». Это… это они и есть?

Я не успела ответить. Сверху, с лестницы, донесся тихий скрип деревянных ступеней и легкие шаги босых ног.

Мы обе мгновенно вскочили.

Манон спускалась по лестнице в своей розовой пижамке. Волосы ее растрепались, а голова чуть склонилась набок, точно так же, как и тогда, когда она прислушивалась к «шепоту». В руках девочка держала лист бумаги.

— Мама… тетя Элоиз… — произнесла она сонным, но совершенно спокойным голосом. — Они уже почти закончили. Нужно показать им, где вход.

Клер бросилась к дочери и обняла её.

— Доченька, что ты говоришь? Какой вход?

Манон мягко высвободилась из объятий и подошла к окну. Она прижала ладошку к стеклу и посмотрела в сад, на светящуюся решетку.

— Вход для них. Первый жук уже внутри, он сделал место. Теперь остальные могут прийти по дорожкам. Они говорят, что так будет быстрее и правильнее.

Я почувствовала, как по коже забегали мурашки. Подошла ближе и осторожно присела на корточки перед девочкой.

— Манон, послушай меня внимательно. Ты сейчас чувствуешь что-то внутри головы? Боль? Давление? Что-то странное?

Девочка задумчиво поморгала.

— Нет. Не больно. Просто тесно. И много-много картинок. Они показывают, как все должно соединиться. Как сделать так, чтобы всем было удобно. Они не злые, тетя Элоиз. Они просто пришли.

— Пришли откуда? — спросила я как можно спокойнее.

Манон пожала плечами.

— Не знаю. Издалека. Там, где нет яблонь. Но им здесь нравится. Здесь много места и много сигналов.

Клер стояла рядом, бледная как полотно. Я видела, что она уже на грани срыва.

— Мы не будем ничего открывать, — твердо сказала я, обращаясь одновременно к ним обеим. — Ни окон, ни дверей. Манон, давай вернемся в твою комнату. Я посижу с тобой до утра. А утром мы поедем в институт, где много умных людей, которые смогут понять, что происходит.

Девочка посмотрела на меня с легким сожалением, будто я не понимала чего-то очевидного.

— Они знают, что вы боитесь. Но они не хотят причинять вред. Первый жук просто искал место для них. А теперь они строят мост, чтобы всем было хорошо.

Она протянула мне листок, что держала в руках. На нем была нарисована та же радиальная схема, но теперь в центре круга появилась маленькая фигурка человека. Явно девочка с длинными волосами. От ее головы расходились тонкие линии.

— Это я, — спокойно объяснила Манон. — Они сказали, что дети лучше подходят, потому что мозг еще гибкий.

Клер издала сдавленный звук.

Я взяла рисунок, аккуратно сложила его вчетверо и убрала в карман джинсов.

— Хорошо. Спасибо, что показала. А теперь давай поднимемся наверх. Тебе нужно поспать.

Манон не спорила. Она послушно взяла меня за руку, и мы стали подниматься по лестнице. Клер шла следом, держась за перила, словно боялась упасть.

В детской я включила ночник и села на край кровати. Манон легла, но глаза ее оставались открытыми. Она смотрела в потолок и время от времени тихо шевелила губами, будто повторяла про себя какие-то беззвучные инструкции.

— Тетя Элоиз… — прошептала она через несколько минут. — Когда они все придут можно будет увидеть звезды. Не те, что на небе, а те, что далеко-далеко.

Я погладила ее по голове, стараясь, чтобы рука не дрожала.

— Мы обязательно посмотрим, солнышко. Но сначала нужно, чтобы ты хорошо отдохнула.

Клер села в кресло у окна, не сводя глаз с дочери.