Дни летели один за другим. Кисть в руке Мина непрерывно порхала рисуя узоры такой архитектуры, которая гарантированно свела бы с ума любого местного ортодоксального мастера. Работа над Небесными Стелами продвигалась настолько быстро, что со стороны могло показаться, будто подгоняемые незримой волей чернила впиваются в породу сами по себе.

Юноша подхватил доставленный союзниками из Ордена Железной Лозы металлический штырь. Духовное чутьё безошибочно кольнуло. На самом дне зеленоватого сплава извивалась хитрая метка-паразит, но Мин даже усмехаться не стал, просто взмахнул инструментом и с силой впечатал густую каплю туши прямо поверх чужого клейма. Начертатель не стал грубо ломать вражескую ци, а текучим движением переплел её собственными линиями, после чего намертво замкнул чужие нити контроля на свою ауру.

«Слепые Небеса, мальчишка! — проскрежетал в его разуме Гу Лань. В голосе древнего старца поровну мешались ужас и восторг. — Десять Врат Истребления рассчитывались на десять точек опоры! Ты же растягиваешь контур на все тридцать шесть стел! Такая прорва энергии в одном массиве… Твоя дерзость оскорбляет само мироздание! Если узлы не выдержат перепада давления, этот пик взлетит на воздух!»

«Тридцать шесть стел — тридцать шесть врат, дед, — холодно отозвался Мин, ювелирно обходя критическое пересечение на камне. — Чем шире раскинута сеть, тем сильнее она будет, к тому же я сделаю дополнительные „громоотводы“. Я чувствую проводимость материала лучше, чем ты из своей бутылки».

Владыка Звездного Предела фыркнул. И тут же наставительно рявкнул:

«Самонадеянный щенок! Только посмей забыть про Знак Якоря! Если ты просто перетянешь управление на себя, любой вшивый старейшина с открытым духовным взором мгновенно увидит, куда тянутся нити управления массивом! Они приведут прямо к твоему горлу! Заякори их в толщу горы! Вбей ци глубоко в скалу, пусти отдачу по ложным руслам, чтобы спрятать свой след!»

— Не учи рыбу плавать, — пробормотал юноша вслух.

Мин всё же послушно добавил десяток дополнительных штрихов фиксации, которые уводили остаточную энергию глубоко под фундамент, превращая любую попытку стороннего поиска в безнадежное блуждание по запутанному лабиринту.

Темп выверенных касаний неосознанно возрастал. Перед мысленным взором Мина то и дело всплывали обтянутые пергаментной кожей лица иссыхающих заживо в нижних пещерах практиков, намертво прикованных к бронзовым столбам Кровавой Жатвы. Из себя святого праведника парень никогда не строил. Сильный жрет слабого, этот закон действует везде и для всех. Но если он может одним поворотом кисти выломать клыки потерявшей берега клановой верхушке, то отказываться от такой возможности было бы просто глупо. Мин искренне считал, что спасение десятков чужих жизней наряду с втаптыванием зажравшихся старейшин в их же родную грязь станет весьма подходящим мазком для его личной картины мира.

С ресурсами проблем не возникало, а вот свободные руки для реализации столь масштабного замысла требовались. Приставленный в качестве соглядатая практик клана Син еще недавно брезгливо цедил сквозь зубы прямые угрозы, но за прошедшие три дня превратился в помятую тень самого себя. Виртуозно дергая за ниточки животного страха аристократа перед гневом владыки Син Юаня, Мин с особым цинизмом низвел благородного бойца до уровня бесправного дворового пса. И пес работал.

— Кхм… кхм, — Мин засипел, театрально пошатнувшись на пронизывающем ветру и хватаясь за сердце. — Почтенный наставник… Мои суставы просто воют. Боюсь, если эта тяжелая телега немедленно не отодвинется правее на три шага, искажение теней непоправимо собьет мой прицел. Узел будет испорчен. Вы же не желаете докладывать Патриарху, что защитный Купол рухнул из-за вашей личной нерасторопности?

Глаза аристократа налились кровью. Челюсть мужика скрежетала так громко, что того и гляди готова была треснуть пополам. Он молча шагал к массивной телеге, упирался в нее плечом и обреченно толкал деревянные колеса по неровному граниту. За истекшие дни этот надменный мастер успел на горбу перетаскать десятки пудовых мешков с порошком и сбегать за ледяной водой для туши. Пару раз он даже стоял с раскинутыми руками в роли живого щита, покорно защищая «больного» ремесленника от случайных сквозняков или палящего солнца.

На исходе второго дня надсмотрщик истощил запас ци до откровенного звона в меридианах. Весь в поту, опираясь на дрожащие колени, практик попытался выкроить себе хотя бы пару минут отдыха, пока перестраивается формация. Мастер прошмыгнул за спину гигантской гаргульи на южной террасе. Осел на землю и закрыл глаза.

Не прошло и двух вдохов, как за его спиной раздался ласковый, пробирающий до самых печенок голос:

— О, уважаемый мастер! Какая удача, что я нашел вас именно здесь! А я как раз очень ждал вашей бесценной помощи! Вы так удачно встали. Берите вон ту бадью с грунтовой смесью, у нас впереди еще восемь стел!

Зрачки аристократа сузились. Нижняя челюсть непонимающе отвисла при виде выросшего рядом доходяги. Разум бойца Формирования потока банально не мог взять в толк, каким вообще демоническим образом кашляющий ученый выследил его без малейших всплесков ауры, умудрившись так бесшумно оказаться за спиной. А еще он совершенно не понимал, почему воин могущественного клана Син прямо сейчас рвет спину таская бадьи, тогда как сам ремесленник просто машет кисточкой. Вот только страх перед гневом патриарха мгновенно смел любые мысли о бунте. Обреченно сгорбившись, мастер подхватил тяжелую емкость и потащился обратно.

На закате третьего дня кисть Мина легла на тридцать шестую Небесную Стелу.

Юноша вывел последний штрих. Невидимая глазу грандиозная сеть циркуляции едва уловимо содрогнулась и полностью ушла в породу. Все хитроумные закладки Ордена оказались ювелирно перешиты, вычищены от стороннего влияния и намертво закованы под власть начертателя с помощью разбросанных «Знаков Якоря». Смертоносный массив Истребления глубоко затаился под плотным слоем спасительных контуров.

— Массив Тридцати Шести Врат Истребления готов, — удовлетворенно выдохнул Мин, небрежно вытирая пот со лба.

«Издеваешься над древними названиями, паршивец, — проворчал Гу Лань. В голосе старца явственно сквозило воистину божественное благоговение перед только что сотворенным чудом. — Но, видит само Небо… стыковка углов вышла абсолютно безупречной. Ты превзошел сам себя. Сработано на совесть».

С поверхностью было покончено. Оставался последний шаг. Мин повернул голову к возвышающимся над ним крышам главных дворцов Серого Пика. Предстояло вновь спуститься в залитые чужой кровью подземелья и намертво замкнуть питание своей грандиозной ловушки прямиком на Главный Кристалл. Эта гигантская спящая мясорубка совсем скоро обретет бесконечный источник ци.

Старательно сгорбившись, юноша надсадно засипел, чтобы в очередной раз продемонстрировать окружающим крайнюю степень легочной недостаточности, от которой его дни, казалось, уже сочтены.

— Кхм-кхм… Поверхностная работа завершена, уважаемый наставник, — прохрипел он, промокая лоб грязным рукавом. — Осталась лишь сердцевина. Главный Кристалл. Полагаю, нам следует немедленно спуститься во тьму, дабы завершить начатое до заката.

Стоящий рядом аристократ вздрогнул. Его роскошные одежды из светлого шелка давно посерели от въевшейся пыли. Колени тряслись, а привыкшие исключительно к рукояти меча ладони стерлись в кровь после перетаскивания каменной крошки и свинцовых утяжелителей, ведь за эти дни «болезный» книжник Хао так мастерски измотал своего надсмотрщика придирками, что при одной мысли о спуске в подземелья Обители лицо практика приобрело зеленый оттенок.

— Главный… Кристалл, — судорожно сглотнул надзиратель. Он нервно скосил глаза на зияющий вдали проем и окончательно опустил плечи.

Гордость аристократа давно сломалась о перспективу быть обвиненным в порче великого массива, из-за чего он лихорадочно выискивал любой повод сбежать от проклятого садиста с кисточкой хотя бы на время горения одной палочки благовоний.

— Мастер Хао, вы… воистину неутомимы, — выдавил из себя практик, и его голос дал позорного петуха. — Однако… регламент Обители требует моего немедленного доклада старейшине Чжуну о завершении внешних работ! Иначе… иначе возникнет бюрократическая задержка! И к тому же, я обязан проверить новые поставки киновари. Вы спуститесь один. Внизу полно гвардейцев внутреннего круга, они обеспечат вашу безопасность лучше меня!

Надсмотрщик резко развернулся и едва ли не бегом устремился к административным залам. Он просто бросил свой пост, внутренне моля Небеса о том, чтобы старейшины задержали его на докладе как можно дольше. Мин проводил удаляющуюся спину тусклым взглядом из-под полей соломенной шляпы, позволив уголку губ дрогнуть в издевательской ухмылке. Мусор убрал сам себя.

Шаркая сапогами по плитам, начертатель пересек центральный двор и погрузился в подземные коридоры Обители, где воздух стремительно густел от пропитавшей все вокруг тяжелой ци Кровавой Жатвы. Миновав уровни с распятыми на бронзовых столбах пленниками, юноша лишь колоссальным усилием воли заставил себя не вспыхнуть яростью при виде этой чудовищной скотобойни, и в итоге благополучно добрался до последних железных врат, уводивших прямиком к Главному Ядру массива. За ними ждала развязка.

У створок возвышалась пятерка практиков в серых доспехах. Их командир со шрамом на подбородке пренебрежительно смерил подошедшего сутулого юношу оценивающим взглядом.

— Стой, где стоишь, рисовальщик, — рявкнул стражник, и его рука легла на эфес широкого клинка. — Дальше ступать нельзя. Если тебе приказали обновить питающие контуры у порога, делай это здесь. Одно лишнее движение в сторону Кристалла, и я лично отрублю тебе кисти. Мы будем стоять над твоей душой и следить за каждым…

Договорить он не успел.

Хлысь!

Увесистый свиток с личной сургучной печатью Син Юаня взметнулся быстрее, чем глаз стражника смог отследить это движение, и с унизительным звоном впечатался прямо в стальной шлем командира, раскатившись по пещере гулким эхом. Стражник ошарашенно отшатнулся, пока его подчиненные вытаращили глаза на щуплого больного начертателя, который только что в открытую ударил офицера внутреннего двора.

— Ты совсем спятил⁈ — взревел капитан, обнажая клинок на ладонь. — Я пущу тебе кровь!

— Пускай, — просипел Мин. Юноша выпрямился, и в его впалых глазах полыхнул такой холод, что гвардеец невольно запнулся на полушаге. — Только когда из-за твоих топочущих сапог и грязного дыхания нарушится геометрия зала, и Великий Свод рухнет на голову старейшины Син Юаня, именно ты пойдешь объяснять ему, почему какой-то дворовый пес с мечом решил, что знает о законах мироздания больше назначенного им лично мастера!

Мин брезгливо ткнул зажатым в кулаке свитком с печатью прямо в железный нагрудник командира.

— Гению требуется абсолютное, глухое уединение! Каждое колебание вашей вонючей ци, каждый скрип вашего ржавого доспеха создает возмущения в окружающем фоне! Стойте за дверями и чтобы ни единый звук не проник в зал! Если хоть один из вас сунет свой тупой нос за порог до того, как я закончу, я брошу кисть, и вы сами будете расписывать Кристалл собственной кровью! А теперь пшли вон!

Уверенность кашляющего нахала, помноженная на безумный фанатичный блеск в его глазах и трясущуюся перед самым носом печать патриарха, напрочь подавила волю стражников, ведь о сдвигах по фазе у высших мастеров Долины ходили целые легенды. Да и гнев Син Юаня оставался слишком пугающей реальностью. Побледневший капитан скрипнул зубами. Он молча убрал клинок обратно в ножны и коротко махнул рукой своим людям, чтобы те немедленно убирались за створки, которые с противным скрипом закрылись и оставили начертателя в долгожданном одиночестве.

Осанка немощного ученого моментально испарилась. Мин с хрустом расправил плечи, его лицо приобрело жесткость, и парень уверенно подошел к мерцающему исполинскому монолиту, от которого по всему залу разбегались пульсирующие световые вены, скапливая в одном резервуаре всю мощь Серого Пика. Правая рука нырнула за пазуху. Юноша достал плотно закупоренный флакон.

«Время пришло, паршивец, — голос Гу Ланя в сознании прозвучал с пугающей торжественностью. — Ты держишь в руках саму Смерть. Аспект Истинного Распада. Если твоя рука дрогнет, эта дрянь сожрет твои меридианы за долю секунды, не оставив даже костей!»

— Если бы у меня дрожали руки, дед, мы бы не дожили даже до Фэнси, — отсек Мин.

Пробка выскочила. В подземный воздух ударил тяжелый запах гнили и протухшей крови, принесенный прямо из Провала Мертвых Костей, а густая маслянистая жидкость с изумрудными переливами щедро легла на соболиный ворс. Мин опустился на колено у основания Кристалла.

Здесь требовалось выстроить сердцевину всего Массива Истребления и замкнуть те самые нити, которые он кропотливо растянул по внешнему периметру Обители, но рисовать открыто означало гарантированное самоубийство при первой же проверке патрульного. Эту всепожирающую бездну необходимо было намертво запереть внутри исцеляющего кокона.

Внутри тела надрывно загудели все двадцать шесть меридианов. Мин выжал ступень Формирования Потока досуха и согнал этот объем ци на кончик кисти, иначе Аспект Распада сожрал бы обычную деревяшку за половину вздоха.

Вогнав лезвие ножа в едва заметный шов между гранитными плитами у самого фундамента Кристалла, Мин поддел тяжелый камень и с усилием приподнял его край, открывая небольшую полость. Инструмент мазнул по скрытой от глаз породе, и камень тут же глухо зашипел. Тонкая струйка едкого дыма попыталась метнуться к потолку, однако парень придавил этот выхлоп собственным давлением и продолжил безостановочно вбивать в каменное нутро тайника тридцать сложнейших узлов Древней Грамматики. Изумрудно-черная тушь буквально проедала гранит. Юноша рисовал Знак Сцепления ради единения яда с сетью Главного Массива, пока эта смертоносная дрянь не прижилась в фундаменте окончательно.

Следом в ход пошла маскировка.

Мин смахнул рукавом заливающий глаза пот. Он подхватил фиал с обычными чернилами и принялся торопливо замазывать внешние края полости стандартными восстанавливающими символами. Начертатель намеренно хоронил гниющую сердцевину под толстым слоем правильных штрихов, выстраивая иллюзию безопасности так старательно, чтобы любой дотошный проверяющий гарантированно принял этот фон за эталонную скучную рутину.

«Изящный ход, — восхищенно проскрежетал Гу Лань. — Заворачиваешь отравленное лезвие в парадный шелк. Эти слепцы увидят лишь красивый барьер, пока под их сапогами будет преспокойно спать абсолютная гниль».

Проведя последний маскировочный штрих, Мин уже собирался опустить гранитную плиту на место и наглухо затереть шов, как из-за массивных дверей донесся приглушенный, но яростный спор.

— Мне плевать на его запреты! У меня прямой приказ старейшины Чжуна на проверку работ! — рявкнул знакомый голос, и тяжелые засовы угрожающе заскрежетали. Стража не посмела перечить официальному жетону Совета.

Двери распахнулись. Наплевав на все предупреждения о тишине, в зал завалился тот самый надсмотрщик клана Син, которого старейшины ожидаемо выгнали из канцелярии проверять работу приглашенного ремесленника.

Мастер шагнул за порог и замер. Его взгляд скользнул по напряженной спине Мина, а затем уткнулся прямо в приподнятую гранитную плиту и зияющую под ней темную щель. Из вскрытого фундамента густо тянуло тяжелым смрадом первобытной гнили, и этот мерзкий кислотный дух совершенно не походил на привычный запах киновари или благовоний.

Зрачки мастера сузились. Лицо перекосило от внезапного осознания, а ладонь рефлекторно легла на эфес меча.

— Чем это здесь смердит, ремесленник? — медленно, выделяя каждое слово, процедил мастер. Его аура начала враждебно разворачиваться в замкнутом пространстве. — И какого демона ты вскрыл плиту под Главным Ядром⁈