Наверное, решение проблемы Мао Цзэдуна стало для меня самой сложной задачей с момента попадания сюда. Мне уже предельно ясно, что с этим деятелем мы каши в любом случае не сварим. Харизматичный лидер, он может и хорош для того периода Китая. Но точно не выгоден Советскому Союзу. Так что не факт, что и без волюнтаризма Хрущёва мы бы с Мао не поцапались. Китай вообще такой. Они будут тебя любить, пока это выгодно. И, кстати, любить тебя совершенно искренне. Но потом… потом они станут к тебе равнодушны. Важны лишь интересы самого Китая. И если мы строим будущую социалистическую империю, то сильный и одновременно чуждый сосед нам совершенно не нужен. В том времени получилось устроить три Китая. И балансировать всё равно получалось крайне сложно.

Мы там за пятнадцать лет так и не смогли полностью переварить Маньчжурию. Что уже говорить о КНР целиком. Существовал лишь один большой плюс: Тайвань не вошёл в число «молодых азиатских тигров». Да и вложения в детище Дэн Сяопина уже не были такими мощными, как в Китай моего времени. «Пошивная фабрика», не больше. Союз же, особенно в пользу Дальнего Востока, усиленно использовал ресурсы Китая — даже южного ОКР. Торговля с ним шла через подставные фирмы. Как говорится: «Ничего личного. Это бизнес». Вот и тут все средства хороши.

Пришлось долго, нудно и отчасти через Молотова и Василевского продвигать мысль Вождю, что объединённый Китай с сильным лидером нам не нужен. Сталин и сам являлся лидером и потому лучше понимал чужих правителей. Но тут мог попасть впросак. Всё-таки огромная страна в Азии с коммунистами во главе — это огромный успех и скачок вперёд. Это я с послезнанием отношусь к нему крайно негативно. Такой друг хуже двух недругов. Может, так память вдобавок реагирует на будущие события во Вьетнаме. Как мы тогда с Мао ругались по поводу помощи. Торговались за каждую ракету! В итоге пришлось везти их морем и попадать под удары Эйр Форс.

В результате пришлось действовать непосредственно через ГРУшников, чтобы отвести от себя подозрения. Зато на выходе удалось продвинуть план с Кореей. К тому же более раннее атомное испытание помогло действовать в этот раз смелее. Мы теперь могли открыто расправить плечи. Атомщики обещали начать клепать бомбы одну за другой. Благодаря моей помощи им удалось намного быстрее выстроить цикл переработки. Да и добыть необходимые материалы и оборудование. Туполев, получив от моих ребят чертежи, а также сырьё и станки, готовился к рывку. Это будет аналог самолёта из будущего — Ту-80, по сути глубокая модернизация серийного тяжёлого бомбардировщика Ту-4. СССР всё равно нужен на время хороший дальний бомбардировщик. И КНР также. Если успеем переделанный Ту-4 испытать в Корее, то китайцам будет что посылать на Тайвань. А там и амеры подтянутся. Сплошной профит!

Эту мысль я первой поведал Василевскому, которому идея «проверки боем» в Корее понравилась сразу. Он, как никто, знал о недостатках Советской армии. Она заточена пока только на войну в Европе… с немцами. Сейчас же против нас стояли англосаксы и всякая европейская шелупонь. Те же держат за основу своих сил авиацию и флот, где мы пока никак не блистали. Чтобы там ни говорили, но наша авиация не верховодила в войну. Немецкие ВВС оказались для Красной армии крепким орешком. Впрочем, для союзников также. И требовалось срочно исправлять положение. Благо, в истребительной авиации у нас задел уже имелся — МиГи прекрасно себя показали, так что их можно было срочно модернизировать.

Василевский крепко надавил на Булганина, и с его подачи зарубили работы над Ту-14 и Ту-82. Уже имелся более удачный Ил-28, первые партии которого передавались на боевые испытания китайским товарищам. И что любопытно: в 1947 году в СССР запустили в серийное производство английский турбореактивный двигатель Rolls-Royce Nene с центробежным компрессором. Партия этих двигателей (40 штук) закуплена в 1946 году, и в дальнейшем налажено «пиратское» нелицензионное производство как РД-45 и ВК-1. Компания «Роллс-Ройс» попыталась взыскать с СССР 207 миллионов фунтов стерлингов лицензионных сборов, но безуспешно.

В свою очередь, мои разведчики через подставные фирмы смогли достать оборудование для их ускоренного производства. Именно под этот двигатель и начали проектирование будущего Ил-28. Но по опыту будущего хотелось бы поручить КБ Ильюшина создание эффективного штурмовика. Пусть даже пока не реактивного. Отличный пример тому — применение американского «Скайрейдера» в Корее и позже во Вьетнаме. У советских ВВС не имелось ничего подобного. Увлечение сверхзвуком и вооруженностью помешало увидеть очевидное. Кому-то нужно работать непосредственно на поле боя.

Туполев же пусть быстрее ваяет свой хит Ту-16.

Смена власти в китайской компартии происходила в городе Яньань в провинции Шэньси, который с 1935 по 1948 год служил штаб-квартирой Коммунистической партии Китая (КПК) и командования 8-й Народно-революционной армии. Здесь находились центральные органы управления КПК, а также резиденции ключевых лидеров, включая Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая. Третьей женой Мао в мае 1930 года стала Хэ Цзычжэнь, которой в то время исполнилось 20 лет. Однако любовная связь у этой пары возникла ещё при жизни Ян Кайхуэй — тогда ещё жены великого Кормчего. Все формальности разрешились сами собой после казни Ян Кайхуэй. Новая супруга принимала активное участие в партизанской войне и считалась опытным бойцом. Может быть, это и покорило сердце будущего великого кормчего. Девушка родила ему трёх дочерей и трёх сыновей.

Хэ Цзычжэнь рассталась с мужем в 1937 году — Мао отправил жену лечиться в Москву, но, скорее всего, она просто надоела ему. Хэ поместили в одной из московских клиник, где она родила мальчика. Зима 1938 года в Москве выдалась на редкость холодная — с морозами ниже 30° С. Сын Хэ заболел воспалением лёгких и умер. Ко всем просьбам супруги вернуться Мао оставался глух. Затем наконец он нашёл, как ему казалось, прекрасное средство, с помощью которого Хэ могла скрасить своё одиночество: отправил к ней обнаруженную в крестьянской семье маленькую дочку — Цяо Цяо, единственного уцелевшего ребёнка от их брака. После лечения брошенная супруга долгое время жила в России и работала в одном из университетов, считаясь специалистом по Востоку. В 1949 году Хэ Цзычжэнь удалось приехать в Тяньцзинь, который находится всего в 100 километрах от Пекина. Но в столицу Хэ не попала — её задержали и отправили в Шанхай «для продолжения лечения».

Можно представить, какую ненависть можно поднять в ней с помощью наработанных методик. С помощью советских друзей Хэ Цзычжэнь и смогла в конце концов добиться встречи с Мао, на которой отравила его. Тут уже я постарался с лабораторией Майрановского. Судоплатов передал ГРУшникам яд. Мао страшно боялся отравления, его пищу постоянно проверяли и не нашли ничего подозрительного. Но не мог подумать, что можно умереть после горячего поцелуя. Всё-таки остатки чувств к бывшей у него сохранились, и он лажанулся. «Сладкая приманка» — одно из самых эффективных средств работы любой разведки мира. Всё рассчитано точно. Брошенная жена — месть — яд. Советские спецслужбы вне подозрений. Или, во всяком случае, открыто об этом никто не высказался.

Хотя если бы товарищ Сталин узнал об этой операции, нам не сносить головы. Но риск — дело благородное. И тут необходимо поведать о том, о чём постоянно забывал Вождь и его окружение. Война подняла наверх массу отважных мужчин, привыкших играть со смертью. И если их собрать вместе, невероятно сложно будет им долго противостоять. Сталин опасался маршалов и генералов. Но стоило бояться полковников и майоров — настоящих трудяг войны. Именно они со своими подчинёнными её и выиграли. И именно на них я сделал ставку.

Достаточно вспомнить ребят из ГРУ. Как быстро я установил с ними приятельские связи. Они увидели во мне не забронзовевшего упыря из МГБ, а вполне вменяемого и свойского человека, понимающего толк в разведке и ценящего людей. О последнем те узнавали от коллег по ГБ. Я продолжил абакумовскую линию защиты «своих» людей. Наказывать их мог лишь я — и только по делу. Даже провал означал чаще всего не поставить к стенке, а лишь назидательную порку и разбор полётов. Кадрами не бросаются! И такие подчинённые потом будут на тебя молиться.

Но вторым условием успеха становилась относительная свобода действий. Например, мы с Судоплатовым ещё на берегу договорились, что в мелочи и разработку операций я вмешиваться не буду — разве что давать иногда советы. И это его дело — будет ли он к ним прислушиваться. Таким образом мне удалось наладить отношения со многими службистами из Внешней разведки. Они видели перед собой вдумчивого начальника, который не порол горячку, а методично вносил в их работу полезные изменения и внимательно выслушивал пожелания. Уважение, компетентность, отчётность — вот что следовало вносить в работу ведомства. Не знаю, успею ли его переформатировать на указанном отрезке жизни, но очень хотелось бы из тупой репрессивной машины создать взвешенный механизм безопасности для новой сверхдержавы.

Ну и заодно получить десятки тысяч горячих сторонников в самом опасном ведомстве.

В разговорах с Вождём я убедился, что у Москвы на самом деле никогда не было уверенности в искренности просоветских устремлений Мао и его соратников. Довольно сильные опасения советского руководства вызывали националистические настроения части китайского Политбюро. Потому в вопросе непосредственной помощи Коммунистической партии Китая Сталин долгое время занимал выжидательную позицию. В первые послевоенные годы на Дальнем Востоке Москва стремилась к всестороннему сотрудничеству с США и ГМД с целью закрепления за Советским Союзом территориальных приобретений (Порт-Артур, КВЖД, Дальний) в соответствии с Ялтинскими соглашениями. Однако к 1948 году, в свете значительных успехов, достигнутых китайскими коммунистами в гражданской войне, СССР произвёл определённую корректировку своей внешней политики.

Когда перспектива прихода КПК к власти начала становиться всё более реалистичной, советское руководство отчётливо осознало, какое значение коммунизация Китая имеет для всего мирового социалистического лагеря. Во-первых, социалистический Китай с населением около миллиарда человек мог оказать неоценимую помощь СССР в деле распространения коммунистических идей «вглубь» Азиатского региона. Во-вторых, Пекин мог оказывать эффективную поддержку зарождающимся коммунистическим режимам Кореи и Вьетнама. В-третьих, одержав победу на территории всего Китая, КПК становилась единственной силой в регионе, от которой зависела судьба «ялтинских» приобретений Советского Союза. Подобные обстоятельства обусловили начало формирования нового типа советско-китайского союза.

Так что смерть Мао не стала ударом по нашей общей стратегии. Сменщиком Мао Цзэдуна ожидаемо стал более выгодный для СССР Лю Шаоци — китайский революционер, государственный и политический деятель, один из руководителей Коммунистической партии Китая, в моём будущем председатель КНР с 1959 по 1968 год. Родился в деревне Хуанминлоу уезда Нинсян провинции Хунань в многодетной семье. В 1920 году вступил в Союз социалистической молодёжи Китая, а в 1921 году — в КПК. С этого же года учился в Коммунистическом университете трудящихся Востока в Москве. По возвращении в Китай участвовал в организации рабочего движения. В период Революции 1925–1927 годов избран заместителем председателя Всекитайской федерации профсоюзов, с 1927 года — член ЦК КПК.

Участвовал в Северо-западном походе 1934–1936 годов. В январе 1935 года на совещании в городе Цзуньи поддержал Мао Цзэдуна. В 1939 году опубликовал книгу «Как быть хорошим коммунистом», которая принесла ему уважение в партийных кругах. После образования КНР в 1949 году занимал посты заместителя председателя Центрального народного правительственного совета и заместителя председателя Народно-революционного военного совета КНР. В 1954–1959 годах председательствовал в Постоянном комитете Всекитайского собрания народных представителей.

И вот что любопытно. Кого называли «правыми» или «правым уклоном» в СССР? Бухаринцев, сторонников течения, лидерами которого были Бухарин, Рыков и Томский. Кстати, за этим течением в какой-то момент шло фактически большинство в высшем руководстве: Калинин, Ворошилов, Ягода, отец и сын Петровские, видимо, Тухачевский… Кого называли «правыми» в КНР? Председателя КНР Лю Шаоци и его сторонников, виднейшим из которых был Дэн Сяопин. За этим течением тоже к началу «культурной революции» как и после неё шло большинство в руководстве. Мао с огромным трудом удалось, подняв студенческие массы, переломить ситуацию в свою пользу. Так что не все так просто впереди. Каков будет китайский социализм, по факту неизвестно никому.

Мне удалось увидеться с Лю Шаоци во время его визита в СССР зимой. Тогда и были решены многие важные для обоих стран вопросы. Например, об участии китайцев в войне в Корее. Сталин чувствовал себя в ударе и выдал на приеме в Кремле целый спич. Когда Лю Шаоци еще раз сказал, что КПК будет во всей своей деятельности руководствоваться указаниями ВКП(б), Сталин счел нужным вновь уточнить характер отношений между братскими партиями:

"Вы неоднократно говорили, что Сталин и ЦК ВКП(б) дают вам указания. Мы весьма вам благодарны за такое уважение, однако нельзя воспринимать некоторые мысли, которые мы высказываем, как указания. Можно сказать, что это своего рода братские советы. И это не только на словах, но и на деле. Мы можем вам советовать, но не указывать, так как мы недостаточно осведомлены о положении в Китае, не можем сравниться с вами в знании деталей этой обстановки, но главное — не можем указывать потому, что китайские дела должны решаться целиком вами. Мы не можем решать их за вас.

Что касается взаимных советов, то они необходимы. И мы надеемся, что мы и вы будем давать советы друг другу. Нельзя отрицать, что ВКП(б) старше КПК, и было время, когда ВКП(б) была вашим учителем. Западноевропейские социалисты в прошлом также были нашими учителями, пока были живы Маркс и Энгельс, и мы должны были стать их учениками. Но потом западноевропейские социалисты отстали, а их российские ученики ушли вперед, превзошли своих учителей. Сейчас западноевропейские социалисты должны учиться у нас. Вы в прошлом, хотя и были учениками, однако шли вперед и в будущем также можете превзойти своих учителей, и история знает немало таких примеров".

Сталин завершил это свое короткое выступление тостом:

— «Так выпьем за то, чтобы ученики из Китая превзошли своих учителей!».

Китайцы заявили, что они не могут целиком согласиться со словами товарища Сталина. Лю Шаоци пояснил:

— «Мы согласны с тем, что между нашими партиями существуют братские взаимоотношения, но среди братьев есть старшие и младшие. Мы также не отрицаем, что являемся не очень зрелыми учениками и что лет через двадцать должны достичь современного уровня наших учителей. Однако в течение этого времени, пока мы будем догонять наших учителей, они тоже будут идти вперед. Поэтому учителя будут по-прежнему учителями, а мы, ученики, — учениками. Ибо наши учителя не такие, как западноевропейские социалисты, а особые учителя. Западноевропейские учителя не могут сами преодолеть свои ошибки и недостатки, поэтому Вы и можете сказать, что и мы их перегнали».

Затем снова заговорил Сталин, подняв уровень обсуждения на еще большую высоту:

— «Вы должны понять важность занимаемого вами положения и то, что возложенная на вас миссия имеет историческое, невиданное ранее значение. Вспомним, какова численность населения земного шара. Население СССР — 200 миллионов, а капиталистической Европы, США и Латинской Америки — 400 миллионов, — это сфера господства англо-американских империалистов. А население таких восточных стран, как Китай, Индия, Бирма, Индонезия, Филиппины? Если народы государств Восточной Азии будут вас слушать, то, возможно, и японцы вас послушают. И если сравнивать вас и нас, то народы этих государств Азии скорее послушают вас. Это означает, что вас слушают или, вероятно, будут слушать более миллиарда человек. Население этих стран с надеждой смотрит на вас. В мире нет другой партии, которая имела бы такие широкие перспективы, как ваша партия. Занимая такое важное положение и обладая такой широкой ареной действия, вы должны стать учителями народов этих государств. У вас бесчисленные ученики. В мире нет партии, которая могла бы иметь много учеников, как ваша, и могла бы распространить свое влияние среди таких больших народов. И это отнюдь не комплимент. Это говорит лишь о том, насколько велика ваша ответственность и историческая миссия».

Китайцы ответили, что они не отказываются от своего долга помочь революционному движению народов Восточной Азии.

«Мы, — сказал Лю Шаоци, — не должны перекладывать наши задачи на СССР и считать, что лишь при этом условии сможем их выполнить. Но мы их будем осуществлять по указаниям ЦК ВКП(б) и товарища Сталина».

На это Сталин заметил:

— «Не надо беспрестанно говорить: „Сталин, Сталин“. Сталин может умереть. Если я умру, то как же тогда? Мне скоро 70 лет, так что смерть всегда возможна. Я умру, но партия будет жить. Когда старые люди умирают, появляются новые».

Мы тогда еще со Ждановым переглянулись. Это что-то новенькое. Но от меня не ускользнул и задумчивый взгляд, что бросил в мою сторону Берия. Я-то ему точно ничего не гарантирую в крайнем случае. И договориться он больше не пытается. Так что грядет война.

В ходе визита было подписано множество соглашений, но мне более всех была интересна встреча Василевского и маршала Пэн Дэхуай, на которой мне разрешили присутствовать, как главе разведки. Китайский военачальник просил помощи для окончания гражданской войны. В феврале 1948 года силы гоминьдановцев были окончательно выбиты из Шэньси. Далее Северо-Западный фронт вёл наступление на Ганьсу, Нинся и Цинхай. Но наше предложение о скором вмешательстве в корейские дела китаец встретил с пониманием. Особенно после того, как я упомянул Тайвань.

— Вероятность того, что чанкайшисты отступят в Сычуань, а далее будут эвакуированы на Тайвань, очень велика. Взять же остров ваши войска на плечах противника никак не смогут. Тогда в мире останутся два Китая. И угадайте, какой будет признан западным «мировым сообществом».

Видимо, такие же мысли уже посещали китайский штаб. Пэн Дэхуай остро глянул в мою сторону и быстро спросил:

— Что вы предлагаете?

— Перебросить имеющиеся у вас корейские дивизии на север, переформировать их и оснастить советской бронетехникой и оружием. Также отправить туда лучшие ваши бронетанковые части. И сформировать из них корпус вторжения. Там же около Порт-Артура можно начать обучение ваших летчиков пилотажу на современных МиГ-15. Часть самых успешных пилотов можно отправить в СССР на дополнительную стажировку. Там же начать обучение тех, кто будет летать на бомбардировщиках Туполева.

Маршал сначала открыл рот, но недаром был одним из лучших полководцев китайских коммунистов. Соображал он быстро и оценил перспективы.

— Мы немедленно готовы предоставить лучших пилотов. Самолеты…останутся у нас?

— Если вы сможете их удачно освоить, — мы с Василевским договорились, как себя вести. — Но вы, маршал, понимаете, что именно китайцы станут ударными пилотами, что начнут бить по американскому флоту около Кореи.

Это и была наша главная задумка. Прямое столкновение наших летунов с ВМС США над авианосцами было бы крайне нежелательно. Мы еще могли объяснить свое участие в войне прикрытием союзника. Так в самом деле и произошло. Нашим летчикам было категорически запрещено залетать за береговую линию и далеко на юг. Это было не очень удобно для наступающих корейцев, но давало шанс не довести ситуацию до большой войны. Американцы видели, что мы выполняем обещание, которое было озвучено через советского посла в Вашингтоне.

Поначалу же до скандала доходило. Янки всерьез не понимали, что кто-то кроме них может защищать свои интересы силой оружия. Но прямое заявление о том, что СССР не потерпит удара по войскам Ким Ир Сена, оказалось тут же подкреплено полками МиГ-15. Но по сухопутным частям южной Кореи и американцев с союзниками били только сами корейцы и подоспевшие китайцы. Разведка Эй Форс потом яростно кидалась на поиски сбитых МиГов, чтобы доказать, что комми нарушают негласный договор. Но они все оказались китайскими. Как и пленные летчики.

Пэн Дэхуай оценил открывающиеся перспективы и в первый раз улыбнулся:

— О каких бомбардировщиках будет идти речь?

— Они похожи на B-29 Superfortress.

— Это хорошие машины. Думаю, что ваши будут не хуже.

— Возможно, что вы получите и торпедоносцы. Наши летчики помогут вам освоить их.

Намек был понятен без лишних слов. Если получится крепко «покусать» ВМФ США, то победа в Корее станет вопросом времени. Мы с Молотовым уже продумали грамотную внешнеполитическую линию. Чтобы у американцев не получилось придать в ООН вид легитимности своего участия. Для всего мира они станут лишь одним из участников гражданского конфликта, а то и агрессором. Так в итоге и случилось. НОАК же получил опыт войны против мощного флота. А иначе им Тайваня не видать. Так что следующий вопрос не застал нас в врасплох.

— Значит ли ваше предложение то, что мы должны заранее готовить десантный флот?

Каков молодец! И это также часть моего плана. Пусть на год позже, но НОАК добьет чанкайшистов. И затем можно на плечах бегущего врага законно вторгнуться на Тайвань, пока американцы будут заняты в Корее. Главное — закрепиться на острове. Я уверен, что власти США тут же очухаются, бросят к чертям Корею и побегут спасать остатки Гоминьдана. Потому что это намного важнее и серьезнее. На севере у них остается Окинава и вся Япония под контролем. А это у самых советских границ. Что и требуется по сути США. Китай же в случае потери Тайваня придется сдерживать на уровне Филиппин. Совсем другой колер.

Так что Василевский готов был ответить:

— Ваших моряков ждут в Порт-Артуре.

Маршал засиял. Похоже, что мы поможем ему решить самую важную задачку. И он точно уговорит Лю Шаоци помочь Ким Ир Сену. Так что мой напор уже сработал. Да и если честно признать, то мои идеи бродили в воздухе. Поэтому их и воспринимали вполне адекватно. Маршал, правда, не понимает, что война на Тайване может затянуться. И Китай будет здорово зависеть от советской помощи. Но деваться им будет некуда. Пока существует Гоминьдан, КНР не так легитимен, как им хочется. Я же надолго займу США в Азии, начав свою игру в Европе. Надеюсь, что мои люди смогут дотянуться до здешнего «теневого правительства» раньше, чем за океаном догадаются. Какую игру мы на самом деле ведем. Если мне удастся зачистить «закулису», то спокойно можно умирать.

Как-то раз ночью мне пришла дикая идея. А что, если я послан сюда «небесами» для войны с самим Сатаной? Кому еще могли продать душу эти дельцы? Потому им там фортуна и благоволит. Но почему-то верные сыны «Сущего» не оказываются в фаворе у судьбы. Странно, не правда ли?

Но по итогу идущих перемен потеряем меньше, чем в том мире. Особенно в Маньчжурии, что по моему мнению являлось полным безобразием. Когда в Советском Союзе начнут считать деньги и уважать себя? После Маньчжурской операции в августе 1945 года КВЖД вернулась под контроль СССР. 20 августа 1945 года войска 2-го Дальневосточного фронта и корабли Амурской флотилии при поддержке воздушного десанта овладели Харбином. 4 августа 1945 года был заключён советско-китайский договор о дружбе и союзе. Согласно соглашению, КВЖД и Южно-Маньчжурская железная дорога были объединены в Китайскую Чанчуньскую железную дорогу (КЧЖД), которая перешла под совместное советско-китайское управление на 30 лет. После этого срока дорога должна была быть безвозмездно передана Китаю.

Правление КЧЖД состояло из 5 советских и 5 китайских граждан, его центр находился в Чанчуне. Дальний становился портом: мэр города — китаец, начальник порта — советский гражданин. Силами советских железнодорожных войск и мобилизованных местных жителей колею КЧЖД перешили обратно на советский стандарт (1524 мм), включая ветвь Харбин — Порт-Артур. К 1 сентября 1945 года открылось регулярное движение по основной магистрали (станция Маньчжурия — Харбин — станция Пограничная). В 1946–1948 годах, в ходе Народно-освободительной войны в Китае, часть КЧЖД и станционных посёлков была разрушена. С помощью СССР инфраструктуру восстановили.

Но после создания КНР в 1949 году советское правительство решило отказаться от территориальных и имущественных прав на КЧЖД, стремясь укрепить отношения с новым китайским государством. 14 февраля 1950 года были подписаны новые советско-китайские соглашения. Они предусматривали безвозмездную передачу всех прав СССР на дорогу и доли его имущества в собственность КНР сразу после заключения обеими странами мирного договора с Японией, но не позднее 1952 года. 31 декабря 1952 года в Харбине был подписан протокол о безвозмездной передаче КЧЖД Китаю. Имущество, переданное китайцам, включало:

железнодорожное полотно и подвижной состав;

паровозоремонтные заводы, угольные копи, предприятия лесного хозяйства, торговли и общественного питания;

жилой фонд (1 850 364 м²);

69 школ, 25 домов культуры и другие объекты.

Общая стоимость переданного имущества оценивалась в 600 млн долларов.

И таких подарочков за всю историю СССР было сделано немало. Русские работяги могут же жить в барках без водопровода и канализации? Чего на них деньги тратить? Какой пример мы тогда сможем показать развитому миру?

Маньчжурия вообще место упущенных возможностей. Можно было хотя бы сохранить Харбин как русский город. Но в данный момент я уже бессилен что-то изменить. Можно было даже императора Пу И взять на госслужбу, когда-то СССР признал Манчжурию. 19 августа 1945 года в Мукдене Пу И был захвачен советским авиадесантом. После пленения император содержался в 120-й одиночной камере Лубянской тюрьмы в Москве, затем в лагере для военнопленных под Хабаровском. Был свидетелем обвинения на Токийском процессе в августе 1946 года и давал показания в течение 8 дней. В 1949 году, с установлением в Китае власти коммунистов, Пу И написал письмо Сталину. Он писал, что знакомство с трудами Маркса и Ленина в тюремной библиотеке произвело на него глубокое впечатление и изменило его мировоззрение. Пу И был возвращён в Китай в 1950 году.

Монголия меньше 800 тыс. человек. Вот их точно неплохо бы взять под свое крыло шестнадцатой республикой. И не забыть про Восточный Туркестан. В реале советский «уйгурский проект» провалился, хотя в 1948 году местные спят и видят войти в состав СССР. Ханьцев там было совсем мало.

С точки моей зрения Синцзян нужен в составе СССР по следующим причинам:

1. Урановые месторождения и масса других полезных ископаемых.

2. Отрезает Китаю сухопутный доступ к Пакистану и Индии, и что всего важнее на будущее советской Средней Азии. И даёт СССР сухопутный доступ к Индии и Тибету, а Британия в итоге страдает.

Если возьмем Синцзян, то следующий будет Тибет. Китайцев там практически нет. И прямой выход на Индию с Непалом. Не зря англичане так возникали против присоединения Синцзяна к СССР в начала тридцатых? Но Тибет очень труднодоступен. Так что это просто мысли вслух.

Хотя Синцзян с проведением референдума вполне вероятен для присоединения. Китайцы надолго засядут с Тайванем. Война там случится по накалу точно не менее горячая, чем во Вьетнаме. Прощай сытый бум пятидесятых в США! Я начинаю кроить карту мира по-новому!