Успехи на внешнем фронте не заслоняют внутренние проблемы. Но вижу, что Сталин доволен тем, как мне пока удаётся проходить между Сциллой и Харибдой стратегических обстоятельств. И ему заметно моё рвение, как и тот факт, что тесное сотрудничество разведки, госбезопасности и армии привело к поразительным результатам. В Корее американцы терпят поражение за поражением. Мы не нарушаем незримый договор — советская авиация не бомбит их флот и аэродромы. Хотя ВВС США не раз пытались прорваться к нашим базам на китайской границе.

Но тут мы в своём праве. Там уже целых две истребительные дивизии. И половина из них — на МиГ-17бис. Так что получается обкатать на реактивных самолётах не только асов Отечественной, но и перспективный молодняк. О чём постоянно напоминал отцу Василий Сталин. Он уже столкнулся с расхлябанностью в строевых частях и сильно недоволен. Еле удалось удержать его от масштабных репрессий. Просто попросил обращать внимание на эти факты моим особистам. Это их работа. Василий в ту встречу мрачно улыбнулся и… согласился. Я в его епархию не лезу, «советы» идут через испытателей и конструкторов. Нужно учитывать вспыльчивый характер сына Вождя и работать с ним аккуратно. Но уже заметно, что его мнение обо мне изменилось. Не друзья, конечно, но вполне приятельские отношения.

Введённые в прорыв корейские и китайские танковые корпуса тем временем не оставляют объединённым силам Юга никаких шансов. Австралийцы и англичане — честные союзники. Но вояки из них в данном случае никакие. Больше военных туда набрать не удалось. Маккартур в конце августа вынужден уйти с поста командующего. Так что сейчас в штабах США полный разброд. И их ещё не постиг новый удар. Китайцы упорно учатся бомбить United States Navy — пока на Ил-10 и тестовых партиях Ил-28. Но лиха беда начало! Без поддержки флота войска союзников в Корее обречены. Да и склады на Окинаве уже исчерпаны, а переброска новых частей и боеприпасов из самой Америки затягивается. В конгрессе достаточно много противников этой войны, которые резонно указывают на проблемы Китайского Гоминьдана. Америка не потянет разом две большие войны. Что мне, собственно, и требовалось.

Как показала наша история, стоять постоянно в обороне контрпродуктивно. Пусть враг почует «угрозу коммунизма» на собственной заднице. А то выходило так, что этим жупелом они вовсю размахивали для пропаганды. Сами же отлично понимали, что СССР после разрушительной войны не способен на новую бойню. Собственно, этого их правящие круги и добивались. Правда, никак не рассчитывали, что разорённая войной страна сможет так быстро создать атомную бомбу. Да и наши МиГи внесли в их ряды некоторую сумятицу. Но всё равно американский истеблишмент отлично понимал, что может не бояться нас и вкладывать огромные средства, полученные за счёт Бреттон-Вуда, в свою экономику. И резко поднять уровень жизни обычного гражданина. Сплошной профит! Кризис капиталистической системы настиг их только в семидесятые.

Ну что ж. Посмотрим, насколько вас хватит здесь?

Но приходилось здорово отвлекаться на внутренние дела. Мой альянс с Василевским и Василием явно беспокоит Вождя. В иных обстоятельствах я бы здорово напрягся, но после резкого нажима в Политбюро Жданова и начала расследования дел против ряда лиц наверху Сталин больше занят внутриполитическими проблемами. Такое впечатление сложилось, что он ни месяца не может прожить без заговора. Встань и подай ему! Это уж клиника. Так что я всё больше склоняюсь к мысли, что Вождя убили. Вот те самые добрые личности, что позже делили между собой власть — кружок Берия — Хрущёв — Маленков. К тому же я подсуетился и с помощью Мехлиса передал Вождю пачку материалов по Пономаренко, Кагановичу и… Андрееву.

Последний — человек Молотова. Казалось бы, зачем мне ему пакостить? Но вместе нам не ужиться. В конце 1939 года Сталин утвердил Андреева председателем Комитета партконтроля при ЦК, одновременно оставив его ещё и секретарём ЦК. Но это верхушка айсберга. Лишь единицы знали, что главным делом для Андреева продолжали оставаться прежде всего партийная контрразведка и работа с агентами нашего влияния, которые занимали большие посты в странах Запада. Его реальный политический вес довольно значителен. Он считался одним из наиболее информированных людей в окружении Сталина, фактически курировал часть аппарата и негласное руководство политической разведкой.

Его влияние опиралось на близость к Вождю и умение выстраивать аппаратную работу. Есть свидетельства, что он лично вмешивался в оперативные вопросы — например, весной 1938 года, когда у чекистов возникли подозрения в отношении Рихарда Зорге, Андреев по своим каналам способствовал тому, чтобы ценного агента не отправили обратно в Москву, тем самым сохранив его для работы. Похоже, вопрос о преемнике по части политразведки затянулся на несколько лет. Судя по всему, в какой-то момент Сталин стал рассматривать на роль негласного руководителя стратегической партийной разведки Михаила Суслова. Но процесс передачи дел в этой сфере — дело не одного дня и даже не одного месяца. Вождь уже сам стал часто болеть. На этой почве у него усилилась подозрительность — даже к своему ближайшему окружению. Он не исключал, что Андреев в определённых обстоятельствах мог предать его и перекинуться к другим членам Политбюро.

Ну а если близко познакомиться с биографией этого деятеля, можно разглядеть такое… Очень захотелось увидеть Андреева в камере внутренней тюрьмы Лубянки и плотно побеседовать — особенно о его связях с внутренней еврейской партией и Интернационалом. В ноябре 1945 года он обращался к И. В. Сталину и В. М. Молотову с жалобами на потерю слуха и постоянный шум в голове, что серьёзно мешало его работе. К концу 1948 — началу 1949 годов у Андреева усилились головные боли, головокружения и общая слабость. Врачи рекомендовали ему полноценный отдых, и он сам выражал желание перейти на более спокойную должность советника при Президиуме Верховного Совета. Казалось бы, после этого Сталин должен отправить Андреева на пенсию. Но Вождь совсем отпускать своего соратника на отдых не стал. Он только поменял ему сферу деятельности: в марте 1946 года Андреева убрали из секретарей ЦК ВКП(б), но назначили заместителем председателя Совета Министров СССР по сельскому хозяйству.

Увы, никакие процедуры Андрееву не помогали. Поэтому Вождь на XIX съезде партии решил Андреева больше в Политбюро не оставлять. Членам ЦК он 16 октября 1952 года сказал: «Относительно уважаемого Андреева всё ясно — совсем оглох, ничего не слышит, работать не может, пусть лечится».

Но Сталин по какой-то причине не мог без каверз. Он не исключал, что Андреев в определённых обстоятельствах мог предать его и перекинуться к другим членам Политбюро. Чтобы соратник остался на крючке, Вождь в 1948 году распорядился арестовать его жену — Дору Хазан, которая когда-то была лучшей подругой Надежды Аллилуевой. Судя по всему, Андреев горевал не слишком долго. Пока жена сидела за решёткой, он закрутил роман с подавальщицей на одной из дач Политбюро Зинаидой Десятовой. Позже подавальщица родила ему двух дочерей. Конечно, Сталину потом обо всём доложили, но никто скандала из романтического увлечения Андреева раздувать не стал. Правда, в какой-то момент Десятова вынуждена покинуть кремлёвскую дачу и перейти на какой-то завод. Самого же Андреева после смерти Вождя заговорщики отовсюду убрали.

Но я знаю, где копать. Так что рано или поздно этого деятеля получу в свои лапы. В тридцать седьмом он столько всего натворил, что рука не дрогнет.

Пока же я, пользуясь случаем, осуществляю «накачку» военных кадров. ГРУшники задают довольно много вопросов, и я решил, что пора их посвятить в некоторые, не то чтобы тайны, но дать им крайне занятную информацию. Которая красноречиво говорит о замыслах той стороны. Злее будут! Ну и так как ГРУ сейчас располагается в здании Министерства обороны, разрешил доступ на «политинформацию» доверенным лицам из Генштаба. Список составил сам Василевский. Я его просмотрел — сплошь его люди.

Речь идёт об отношении к нам Той стороны. Благодаря стараниям многих отечественных и зарубежных историков принято считать, что «холодная война» началась в марте 1946 года, когда бывший премьер-министр Англии Уинстон Черчилль в своей знаменитой Фултонской речи заявил, что Европа оказалась разделённой «железным занавесом», и призвал западную цивилизацию объявить войну «коммунизму». Так звучит принятая на Западе, да и в нашей стране, версия того, что произошло 5 марта 1946 года в Вестминстерском колледже, расположенном в американском городе Фултон. Все, кто не читал эту речь, а таких большинство, свято верят, что влиятельный британский политик только об этом и говорил, призывая западный мир сокрушить Советский Союз, и удивляются лицемерию и коварству бывшего партнёра Иосифа Сталина по антигитлеровской коалиции. Якобы британский политик во время Второй мировой войны поддерживал коммунистический режим, а после её окончания стал ярым антикоммунистом. На самом деле не всё так просто.

Фактически «холодная война» (назовём так противостояние Запада и Советской России) началась ещё в середине двадцатых годов прошлого века. А во время Второй мировой войны Москва, Лондон и Вашингтон заключили некое «перемирие» между собой, чтобы совместными усилиями победить Берлин. Об этом у нас как-то деликатно не принято говорить, но в первые годы Второй мировой войны Великобритания оказалась гораздо в более плачевном положении, чем Советский Союз осенью 1941 года. Островное государство, которое достаточно легко «отрезать» от внешнего мира с помощью морской и воздушной блокады, с небольшой площадью территории, не имевшее в XX веке опыта ведения боевых действий на собственной территории, сильно пострадавшее от авианалётов противника… Так что союз СССР и Великобритании был вынужденной мерой.

— Товарищи, думаю, вы в курсе, что в годы Великой Отечественной войны британская разведка активно действовала на территории СССР, как и советская — в Англии. Да и сам Уинстон Черчилль не спешил с открытием Второго фронта. Так что формально бывший британский премьер-министр мог призывать к «крестовому походу» на СССР, и при этом его сложно обвинить в лицемерии или в неблагодарности к бывшему союзнику по антигитлеровской коалиции. Проблема в том, что своё выступление в Фултоне Уинстон Черчилль посвятил совершенно другим вещам. Так как «холодная война», а вернее агрессивная политика со стороны Лондона и Вашингтона против Москвы, началась примерно за год до марта 1946 года, то призывать к «крестовому походу на Восток» оратор не мог — он уже начался. А всё же, о чём, если не о сокрушении «империи зла», говорил представитель «загнивающего Запада»?

Например, в начале своего выступления он сказал о двух основных угрозах для мира — войне и тирании. Логично, если учесть, что год назад закончилась Вторая мировая война, основным зачинщиком которой на Западе считали диктатора Адольфа Гитлера, то понятна связь этих двух факторов. При этом он скромно умолчал об английской ответственности за всё произошедшее в середине тридцатых годов прошлого века. Когда фюрер только начинал захватывать Европу, Британия ничего не сделала для нейтрализации распоясавшегося диктатора — более того, активно подталкивала его к походу на Восток. Затем он сказал о бедности и лишениях, которые есть во многих странах. Их он тоже отнёс к угрозам, но отметил, что нейтрализовать их можно путём повышения благосостояния всего мира.

Меня слушают внимательно. В советских газетах многое описывают куце, политруки слишком добавляют тенденциозности.

— Следующая тема, а он уже произнёс более половины своей речи, посвящена отношениям Англии и США. Может, здесь он наконец объявит о необходимости объединить усилия для начала «крестового похода» против СССР? Нет, там общие слова о дружбе и партнёрстве. Далее в своём выступлении Уинстон Черчилль отметил раздражавшую Запад популярность коммунистов во Франции и Италии, но при этом никак не связал это с деятельностью советской разведки. Затем он снова обратился к проблеме поддержания мира в Европе и отметил успехи США в этом вопросе. Якобы только вмешательство Вашингтона позволило завершить обе мировые войны. Тезис спорный, но оставим его без комментариев.

А вот дальше оратор заявил буквально следующее:

'Я не верю, что Советская Россия желает войны. Что их желания являются плодами войны и неопределённого расширения их мощи и доктрины. Но что мы должны рассмотреть сегодня, в то время как ещё осталось время — это постоянное предотвращение войны и учреждение условий свободы и демократии так быстро, насколько это возможно, во всех странах. Наши трудности и опасности не исчезнут, если мы закроем наши глаза на них. Они не исчезнут от простого ожидания того, что должно случиться; и не будут удалены политикой успокоения. Необходимо урегулирование, и чем дольше это будет отсрочено, тем труднее это будет и тем больше возрастёт опасность. От того, что я видел наших русских друзей и союзников во время войны, я убеждён, что не имеется ничего, чем они восхищаются так много, как сила, и не имеется ничего, что они уважают меньше, чем слабость, особенно военную слабость. Для этой причины старая доктрина равновесия сил необоснованна.

Мы не можем позволить себе помочь им работать за тесными границами, предлагая проверять их на прочность. Если западные демократические государства стоят вместе в строгом соблюдении принципов Устава Организации Объединённых Наций, их влияние для содействия тем принципам будет огромно, и никто не сможет помешать им. Если, однако, они будут разделены или будут колебаться в выполнении их обязанностей, и если эти важные годы пройдут без пользы, тогда действительно катастрофа может сокрушить нас всех'.

— Затем он заговорил о роли ООН. А вот заключительный абзац текста выступления Уинстона Черчилля:

«Если мы будем искренне придерживаться Устава Организации Объединённых Наций и идти вперёд с уравновешенной и трезвой силой, не стремящейся ни к каким землям или сокровищам, не стремящейся ни к какому контролю мыслей людей; если вся британская мораль и материальные силы и убеждения будут соединены с вашей собственной братской ассоциацией, высокие пути будущего будут ясными не только для нас, но для всех, не только в течение нашего времени, но и в течение грядущих столетий».

Так что Уинстон Черчилль в своей речи никого не призывал к «крестовому походу» против СССР — наоборот, он говорил о мирных способах решения различных проблем, в том числе и активности Москвы в Восточной Европе. Не делал же он этого по той простой причине, что «холодная война», а вернее национально-освободительные движения, уже с середины 1944 года начали бушевать в различных регионах земного шара: Латинской Америке (Сальвадор, Чили, Боливия); Африке (Алжир и Мадагаскар) и Азии (Китай, Корея, Вьетнам, Индия, Малайзия, Бирма, Индонезия, Филиппины и Таиланд). В ней участвовали, с одной стороны, «левые» — причём без прямого участия «руки Москвы», а с другой — местные «правые» — активно поддерживаемые различными способами, вплоть до введения войск Лондоном, Вашингтоном и Парижем. Вспомним события в Греции, а также идущую сейчас войну в Корее. Одновременно в Западной Европе коммунисты и социалисты сражаются за равное право участвовать в политической жизни своих стран. Если во Франции и Италии этот процесс с их стороны ведётся с использованием относительно законных средств политической борьбы, то в Греции и в Испании — с оружием в руках.

Но что важно помнить — противостояние Советского Союза и двух ведущих стран Запада (Великобритания и США) существовало на протяжении всего существования СССР. До весны 1945 года ведущую роль в нём играл Лондон, а после окончания Второй мировой войны — Вашингтон. Почему произошла смена лидера? Одна из причин — смерть президента США Франклина Рузвельта 12 апреля 1945 года. Мир потерял мудрого политика, который не допустил бы начала «холодной войны». Возможно, противостояние между СССР и США и было бы — «двум медведям сложно ужиться в одной берлоге», — но не было бы смертельно опасного балансирования на грани третьей мировой войны, когда каждая из сторон готова применить ядерное оружие.

Выступая 1 марта 1945 года перед объединённой сессией конгресса, мудрый президент США Франклин Рузвельт подчеркивал:

«Мир, который мы строим, не может быть американским или британским миром, русским, французским или китайским миром. Он не может быть миром больших или миром малых стран. Он должен быть миром, базирующимся на совместных усилиях всех стран. Должен прийти конец системе односторонних действий, замкнутых блоков, сфер влияния, балансов сил и всех этих и подобных методов, которые использовались веками и всегда безуспешно».

Но идём дальше и видим, — я кидаю взгляд на военных. Слушают они министра МГБ предельно внимательно, мотая на ус и предвидя впереди некоторые перемены, — с апреля 1945 года Вашингтон делал всё наоборот. Почему произошёл такой кардинальный поворот во внешней политике США? Своей смертью Франклин Рузвельт открыл дорогу на вершину политического Олимпа известному своими радикальными правыми взглядами вице-президенту Гарри Трумэну. Не секрет, что всё это время в американской политической, бизнес- и военной элите существовало две партии — «голуби» и «ястребы», причём как среди демократов, так и среди республиканцев.

Первые выступали за поддержку партнёрских отношений с Советским Союзом, исходя из идеалистических или прагматических мотивов. Судьба Германии, попытавшейся сделать это, была у них перед глазами. Добавьте к этому убеждённых интеллектуалов-коммунистов и сочувствующих им «левых», которые заняли многочисленные посты в различных государственных и научных организациях. Ведь среди них множество друзей Советского Союза и информаторов советской внешней разведки.

Вторые, «ястребы», ратовали за войну против СССР. Сначала даже предполагалось использовать Германию, заключив с ней сепаратный мир и направив освободившиеся на Западном фронте войска на Восточный фронт. Но стремительное наступление Красной Армии, а также активная деятельность советской внешней разведки сорвали все планы Вашингтона и Берлина. Одновременно шло затягивание открытия второго фронта. Расчёт простой — максимально измотать Красную Армию и, когда её стремительное наступление захлебнётся, начать оккупацию Европы. Летом 1944 года войска в Европе пришлось всё же высадить — в противном случае Акт о безоговорочной капитуляции Германии подписал бы один Георгий Жуков, без своих коллег по антигитлеровской коалиции. Высадившись в Европе, американцы на себе ощутили все «прелести» современной войны. Войти первыми в Берлин и объявить себя «спасителями Европы» они не смогли. Летом 1944 года американские военные совместно с представителями разведки начали разрабатывать планы войны против СССР.

Я тут же ощущаю неслыханное удивление военных разведчиков и сидящих в небольшом проверенном на прослушку зале полководцев. Слухи, конечно, до них доходили, но я — первое официальное лицо, что говорит об этом вслух.

— На совещании в Белом доме 23 апреля 1945 года новый президент США Гарри Трумэн, рассуждая о советско-американском сотрудничестве, заявил: «Это нужно ломать сейчас или никогда…» И пора, мол, разорвать союзнические отношения с Советским Союзом. Американские военные попытались урезонить своего главнокомандующего, объяснив, что война против Японии потребует от США миллион жизней американских солдат, поэтому нужно дождаться капитуляции Токио, а только потом ссориться с Москвой. Другая причина отсрочки — Америка пока не располагает явным преимуществом в военной сфере; об американской атомной бомбе Гарри Трумэн узнал лишь 25 апреля 1945 года. Президент согласился подождать. Планы войны с Россией он «вынашивал» несколько лет, и пара месяцев отсрочки начала их реализации — пустяк по сравнению с результатами. Ведь в случае успеха, а он не сомневался в этом, США стали бы мировым хозяином, диктующим свою волю остальным странам.

В августе 1943 года в Вашингтоне и Лондоне подготовили «Меморандум 121» и «Немыслимый план». В этих документах предусматривалось «повернуть против России всю мощь непобеждённой Германии, всё ещё управляемой нацистами или генералами».

Первым документом «холодной войны» в обширной серии разработок, направленных против СССР, принято считать меморандум ОРК № 329 от 4 сентября 1945 года, то есть на следующий день после официального окончания Второй мировой войны и капитуляции Японии. В меморандуме ставилась задача:

«Отобрать приблизительно двадцать наиболее важных целей, пригодных для стратегической атомной бомбардировки, в СССР и на контролируемой им территории».

Тут военные не выдержали — заметно, что они хотели задать кучу вопросов. Я поднял руки, дождался тишины и категорично заявил:

— Товарищи, всё это подлинные документы, добытые нашей разведкой. Но дела обстоят ещё хуже. И докладываю я тут потому, что считаю так: Советская армия должна знать о любых угрозах и потому готовиться к ним ежедневно и ежечасно. У нас есть горький опыт в прошлом. И значит, нет места благодушию и расслабленности.

До армейцев доходит смысл сказанного, и они понемногу успокаиваются. Но глаза совсем другие стали — сосредоточенные и злые.

— В октябре 1945 года в среде американских военных появился документ — меморандум Объединённого комитета начальников штабов (ОКНШ) США, озаглавленный «Возможности России». В нём, в частности, можно прочесть такие фразы:

«Советская внешняя политика является экспансионистской, националистической и имперской по своей сути, причём нет основания рассчитывать на её изменения в обозримом будущем… СССР предположительно в состоянии захватить всю Европу сейчас или к 1 января 1948 года… СССР в состоянии увеличить свои нынешние силы на Ближнем и Среднем Востоке и добиться, по крайней мере, своих исходных целей в Турции и Иране во временном интервале от сегодняшнего дня до 1 января 1948 года… Советы, видимо, в состоянии создать атомную бомбу через 5 или через 10 лет и сделать всё, что в их силах, чтобы сделать этот период короче».

В другом меморандуме ОКНШ, датированном 9 октября 1945 года, № 1518 «Стратегическая концепция и план применения Вооружённых сил США», указывалось, что основой превентивной ядерной войны против СССР должно стать уничтожение его военно-стратегического потенциала.

Менее чем через месяц конкретизировали и основные объекты первого удара по Советскому Союзу. В секретной разработке Объединённого разведывательного управления говорилось:

«Двадцать наиболее подходящих целей для атомной бомбардировки — это промышленные районы смешанного типа, где сосредоточены исследовательские центры, предприятия специального назначения, а также главнейшие правительственные и иные ведомства. Выбор этих целей обеспечивает максимальное использование возможностей атомного оружия».

В созданном в конце 1947 года Совете национальной безопасности (СНБ) США разработка военных планов относительно Советского Союза поставлена на поток.

Процитируем секретный меморандум СНБ № 7 от 30 марта 1948 года:

«Главной целью американской внешней политики должно стать всемирное контрнаступление на международный коммунизм. Этой цели невозможно достичь с помощью оборонительной политики. Поэтому Соединённые Штаты должны взять на себя руководящую роль в организации всемирного контрнаступления с целью мобилизации и укрепления наших собственных сил и антикоммунистических сил несоветского мира, а также в подрыве мощи коммунистических сил».

В июне 1948 года приняли оперативный план «Чариотер». Согласно ему война начнётся с «массированных атомных бомбардировок советских правительственных, политических, административных и промышленных центров, отдельных предприятий нефтяной промышленности, которые будут осуществляться с американских баз ВВС, расположенных в Западном полушарии и Великобритании». На первом этапе войны на 70 советских городов сбросят 133 атомные бомбы, а в последующем — ещё 200 атомных бомб и 250 тысяч тонн обычных бомб.

Датированный 21 июля 1948 года оперативный план «Хафмун» среди прочих задач предусматривал необходимость как можно раньше начать «воздушное наступление с нанесением ударов по основным военным и военно-промышленным объектам Советов». Предполагалось, что:

'…а) подразделения стратегических бомбардировщиков будут переброшены на базы в Англии (запасной аэродром в Исландии), а также в район Хартум — Каир — Суэц; операции будут осуществляться с этих баз, а также с Окинавы, включая сбрасывание атомных бомб на отобранные цели;

б)…наряду с атомными бомбардировщиками подразделения стратегических бомбардировщиков совершат налёты на уцелевшую часть советской нефтяной промышленности и базы подводных лодок, а также осуществят обширное минирование советских портов и водных путей;

в) штурмовые группы, базирующиеся на авианосцах, будут дополнять и поддерживать воздушное наступление в той мере, в какой это на практике увязывается с их основной задачей'.

В принятой 18 августа 1948 года директиве СНБ № 20/2 «Цели США в отношении России» назывались следующие задачи:

— сокращение территории СССР, ослабление его мощи и влияния;

— решительное изменение внешнеполитического курса Москвы;

— политическое, военное и психологическое ослабление Советского Союза.

В директиве утверждалось, что осуществление главной цели — свержение советской власти — возможно лишь военным путём. Её авторы предусматривали создание формального повода для начала военных действий — выдвижение ультимативных требований свержения советской власти. «Наша цель — создание для советских лидеров условий и обязательств», — говорилось в директиве.

План «Хафмун» 1 сентября 1948 года переименовали во «Флитвуд» и разослали в штабы соединений Вооружённых сил США в качестве основы для разработки детальных оперативных планов. Впоследствии его кодовое название ещё раз сменили — на «Даблстар». А 26 мая 1949 года его заменил план «Оффтэйкл». Этот весьма детальный план ведения войны в течение первых двух лет после начала войны 1 июля 1949 года предусматривал нанесение первого ядерного удара по территории СССР «всеми имеющимися на „день Д“ силами в целях максимального использования возможностей атомной бомбы».

— И что следует отметить, товарищи. Военные лишь выполняли приказ руководства страны, но при этом реально, в отличие от политиков, оценивали текущую ситуацию. Когда в январе 1949 года в СССР произвели первый ядерный взрыв, Пентагону пришлось срочно корректировать свои военные планы. Дата начала войны, согласно плану «Троян», назначена на 1 января 1950 года. Однако подсчёт возможных потерь, нехватка атомных бомб и боязнь ответного атомного удара показали необходимость более тщательной подготовки плана нападения на СССР. Основная причина — США не смогли бы выиграть такую войну с минимальными для себя потерями. В 1947–1949 годах американские ВВС не смогли бы нанести удар, от которого Советский Союз не смог бы больше оправиться. Другая причина — Вашингтон слишком глубоко засосала трясина локальных конфликтов по всему миру. Множество национально-освободительных войн, борьба «левых» за право легального участия в политической жизни собственных стран — коммунисты и социалисты активизировались по всему земному шару, лишая США возможности быть хозяином мира.

Некоторые подробности этих планов до вас доведёт начальник Генерального штаба. Но сущность политики американского империализма должна быть полезна всем. На этом все.

Понятно, что ГРУшники меня ещё будут пытать, но важнее разговор с Василевским. Он пришёл незаметно после всех и сидел сзади. И наверняка не сильно доволен тем, что я обрушил на головы его подчинённых. Слишком смело. Но как ещё заставить всех работать не за страх, а за совесть? Ничего сверхсекретного я не доложил. Просто расставил всё по полочкам. Ещё один ход в длинной шахматной партии. Сейчас с Абакумовым в армии начнут считаться сильнее.