(Наиль)
Назревал вопрос о деньгах. В среду Жук раздал всем «корешки» с суммой зарплаты, премии, «ночных» и праздничных смен. Последний месяц все шушукались насчет разговора с начальником. В котел недовольства сыпал Сипович свои жалобы: бедняга вставил карточку в банкомат после студенческого отпуска и обнаружил столь смехотворную сумму, что чуть не сполз по стенке. С трудом покрывались долги по ипотеке.
Продвигалась идея написать письмо генеральному, Журавлю, как у нас его называли из-за фамилии. Который год зарплата не росла, а месяцы, богатые на заказы, не приносили обещанной премии. Броды перерабатывали, оставаясь после работы, надеялись на прибавку. Радостно похлопывала бочки с продукцией Каракулька, сметая с них щеточкой дождевую воду перед отгрузкой, рядами синих боков они занимали всю территорию цеха и под навесом на улице. По шесть загрузок делала ударными темпами дневная смена в день, в голове все прикидывали, сколько тонн уже пришлось на этот месяц. Все были рады трудиться и переработать за эквивалентную доплату, Сипович радостно носил мешки к реактору, вспарывая в фартуке им брюхо, как зажиточный мукомол. Ленка лелеяла новые покупки для своих детей, Ильнур тоже был не прочь поскорее закрыть кредит на свою «двенашку».
Но полученные «корешки» смели трудолюбивое благодушие, броды недоуменно вертели в руках бумажки с цифрами. Столь скудно оцененный труд толкнул Лошадь идти жаловаться к старику. Пользуясь статусом пожилого и опытного мастера смены, она направилась в свою смену в кабинет начальника цеха. Рашидыч в тот момент был в Институте. До него новость о том, что Лошадь возмущалась, дошла. Но он предпочел осторожно хранить молчание, надеясь, что ситуация не получит новых толчков. Институт, логово директора, находился в другом конце города. Оттуда приезжали рецептуры, гонцы от Журавля для погрузок бочек и крайне редко появлялся и сам Журавль или кто-то из его замов. Броды хотели донести до него о своем тяжелом положении, вдруг он не знает, что тут делается? Передавать через старикашку не хотели, он наверняка выбросит письмо, трясясь с испуга.
Недавно все мы зашли к нему в кабинет поутру, попросив задержаться и ночную смену. Жук, зайдя к половине восьмого в курилку, сначала удивленно вскинул брови, узнав, почему ночные не идут домой, затем с резко затосковавшим взглядом горько затягивался сигаретой. Кивал понимающе, говорил, что терпеть уже нельзя, но.... «Вы ж понимаете, ребята, Киям Рашидыч не решает этот вопрос... Я сам ему говорил, мол, ребятам не хватает...» - Жук пытался отвратить неизбежный конфликт и намекнуть, что он тоже причастен к попыткам помочь бродам.
-Да за жопу он свою трясется, пердун старый, - злобно прошипела Лузга, на всякий случай глянув в сторону двери из раздевалки, - Он в Институте тише воды ходит, это тут выёбывается... Лишь бы самого по старости не турнули!
-Ну эт-то понятно, - поспешно соглашается Жук, - хуже бы не стало, вот в чем дело, ребят...
- Вот ты всё время говоришь, Кость, извини уж, что как бы плохо не стало, - Сипович не выдерживает, подает недовольный голос. Бунтовать ему неудобно в таком положении, когда мамка технолог, - Но у нас с каждым месяцем всё хуже и хуже становится, Рашидычу на нас насрать...
Если честно, я вообще не верю, что в этом плане можно что-то изменить. Скорее, я удивляюсь, что эта хилая система еще держит нас, не вышвыривая, и не рассыпалась сама. Нас с Айратом тут еще терпят, помня авторитет его отца, жена у меня вроде как тоже на хорошем счету у начальства, но положение наше зыбкое, глупо с бревном в глазу бодаться с мстительным старикашкой, который закрывает глаза на наши косяки. Но мы всё же идем с Айратом в хвосте толпы по коридору в сторону кабинета. Я видел, как студенты писали письмо, по просьбе бродов облекая их требования в официальную форму.
Старик был уже у себя, он не ожидал такого сюрприза, за соседним столом сидела Каракулька, многозначительно помалкивая, она наверняка была наслышана от Сипца об этом и молча поддерживала ребят. И даже периодически намекала в цеху, что, если не заявлять об этом, никто про нас не вспомнит, но как технолог, хранила нейтралитет при начальстве.
Мы заполнили почти весь кабинет, Жук встал напротив нас справа от стола начальника. Развел руками, как бы извиняясь и намекая, что тут он не в силах что-либо предпринять и держится особняком.
Старик изобразил недоумение. Окидывая взглядом то нас, то Жука. Начал разговор Лёха:
- Киям Рашидович, у нас вопрос по поводу зарплаты...
Тему старику изложили, все периодически подавали голоса, Рашидыч явно стушевался, готовой речи у него не было, на лице мелькала смущенная улыбка не привыкшего излагать свои чувства отца, который столкнулся с внезапной искренностью
сына-подростка. Правда, и мы были мало готовы, и когда старик завел речь о конкретике, спросив, сколько конкретно бы мы хотели прибавки к окладу, повисла тишина, конец беседы вышел скомканный. Каракулька иногда подавала вопросы-подсказки, Жук смотрел в стену. Начальник пообещал донести нашу просьбу, и все вышли, толкаясь в дверях. Кто-то был уже переодет, а кто-то готовился заступить на смену.
Рабочий день прошел спокойно, Рашидыч почти не появлялся в цеху. Ответный удар он нанес через несколько дней, тоже поутру. Когда ночная смена еще не успела разойтись, вошел серьезный Жук:
- Ребят, Киям Рашидович просит вас задержаться, - произнес он торжественно, но в тоже время с оттенком печали - хочет сделать небольшое объявление...
Старик заставил немного подождать себя. Вошел в своем старом советском пиджаке и брюках, поздоровался со всеми за руку, внимательно оглядел Банщика, меня тоже взглядом полоснул, Айрат специально сел подальше, а я уже был из душа и почти свеженький после сна и чашки чая с сахаром. Ильнур вышел из-за своего шкафа, Лариска и Ленка сидели с сигаретами у окна, студенты, один переодетый, застегивал лежащий на коленях рюкзак, вытащив из кармашка пачку сигарет, второй, некурящий, в покоцанной спецовке и усевших после стирки рабочих штанах, присаживался, протянув руку к запрыгнувшему на кресло коту. Сипец тёр в пальцах сигарету, закинул ногу на ногу на стульчике у своего шкафчика.
Рашидыч облокотился о ребро приоткрытой двери и встал напротив нас. Рядом курил, пуская шумно дым, поднимая голову к потолку, готовый закивать Жук. У старика зазвонил мобильник, он взял трубку и отошел в коридор. Вернулся уже с Двуличием. Она встала рядом со стариком, оглядывая всех своим неприятным несимметричным лицом.
- Ребята, думаю, не вредно вам прослушать информацию о том, что выделена определенная сумма денег... Вчера была коллегия департамента экономического развития... Ну...около пяти миллионов на развитие производства в здании 190 технологии получения целлюлозы. Сюда в первый период входит разработка проекта, во второй - закупка из Арзамаса установки для гранулирования брикетов этого продукта, ну хотели выделить деньги на резервуары, закупку центрифуги и сушилку. Это один момент.
Другой момент-хотел бы сказать, что такое сообщение, видимо, я буду делать ежемесячно. По итогам месяца изготовили 47 тонн 667 килограмм ингибиторов различных марок и отгружено, учитывая остатки на первое число, 74 с половиной тонны готовой продукции. Того количества продукции, которое мы с вами изготовили и отгрузили, фактически недостаточно для покрытия всех наших затрат. Наши затраты набираются из таких статей - это стоимость сырья, материала плюс заработная плата, которая составляет около полумиллиона, нашего с вами коллектива, около семнадцати человек. Вы скажете, что мы получаем все-таки мало, так ведь, но сюда еще входят большое количество отчислений - в пенсионный фонд, налоговую инспекцию, фонд накопления по вредности, все это входит в фонд оплаты. Это в общей сложности приличная сумма набирается, сто пятьдесят тысяч от нашего коллектива отчисляется на все эти организации. Я на следующее собрание сюда возьму бумажку, сколько процентов, какое количество перечисляется данным организациям, -старый чёрт предсказуемо начал с перечисления затрат, нас не касающихся. С какой стати нас должно волновать, сколько налогов платит наше руководство? - Плюс сюда входит электроэнергия, в данный момент это составляет около 30000 кВт в месяц, холодная вода, Константин Иванович насчитал в
этом месяце 24 тонны, и, если учесть, что мы не бюджетная организация, мы находимся на хозрасчете, то есть мы должны себя кормить, содержать. Раньше мы находились в бюджете, так ведь.
В данный момент, товарищи, мы себя не оправдываем. Мы оправдываем тогда, когда выпускаем продукцию 120-150 тонн. Тогда себестоимость продукции по нашему зданию составляет около семи с половиной тысячи, а в данный момент составляет от 18 до 20 тысяч. То есть мы живем на дотации... - предисловие старика потихоньку приближается к главной теме разговора, но теперь уже получается, что не нам должны, а наша задача думать, как бы заработать для Института деньги? - Много зависит от нас. Мы до сих пор не научились регулировать расход воды, не научились, допустим, регулировать расход электроэнергии, я всегда привязываюсь к вакуумному насосу, ну уж не говорю о том, какой расход воды на охлаждение реакторов, вовремя включить, вовремя отключить. Насос, он будет работать одинаково, и, если вы откроете задвижку полностью или если вы откроете ее на два оборота, но в первом случае, значит, огромное количество расхода и будет он тратить 30 кВт электроэнергии в час, во втором случае он будет тратить 10 кВт в час. Или хотя бы даже по лампочкам. У нас около трехсот лампочек, они 150 Ватт, если мы все включим - сколько это получится? Подсчитать не трудно. Вот вся эта мелочь накапливается...Или же трата идет за проходные, мы плОтим, что сегодня дождь пошел на крышу - за это тоже плОтим...
- Это за что, то есть? - спросил Лёха.
- Что в ливнёвки уходит вода с асфальта. Сколько крыш есть, подсчитали уж давно. И сколько уходит. За все мы плОтим!
- Кстати, крыши у нас худые... В ливнёвку не сливаем, -вставила Ленка.
Голос Ильнура: «Ливнёвки и нет, по-моему...»
- За всё плОтим! Поэтому с точки зрения экономии здесь нужно подойти со всем умом. Особенно технологу при своей работе. Нужно открыть в «рубашку» холодную воду, отрегулировав расход ее, чтобы температура была нормальная...
Мы тем самым приносим себе ущерб, мы сжигаем свои деньги в канализацию. И до сих пор еще не научились к себе относиться так. Или я должен вас подтянуть или кто-нибудь Другой.
Это одно. Я слышал, что в последний момент что-то у вас возник вопрос, что вы недополучили зарплату за март месяц. Так. Я вам что скажу. Зарплата... Я получил за сегодня у бухгалтерии данные, зарплата всем начислена правильно. Ваш оклад состоит из чего: оклад по рабочим дням, сколько рабочих дней отработали, зависит от этого оклад. Плюс-доплаты за вредность, доплаты за молоко, доплаты за ночные. Кстати, хочу сказать, что мы аппаратчикам и мастерам платим ночные, хотя вы ходите в первую смену. Потом, размер премии, который устанавливается в зависимости от выполнения плана, всё это вам начислено правильно.
Я не буду перечислять, как начислили, кого интересует этот момент, подходите ко мне, я не имею права юридически объявлять вашу зарплату каждому, это запрещено законом...
Я слышал, что вы хотели бы идти к директору. Я вот что скажу вам. С директором у меня неоднократно были разговоры и с заместителем по финансово-экономическим вопросам... У нас есть договор у ОАО с каждым, периодически производится индексация... затрат, тех затрат, которые все каждый день, каждый вечер, допустим, растут. Не нам, так гос.органам -налоговой инспекции, пенсионному фонду, этого вы не замечаете, так ведь.
А у завода, допустим, лишних денег, резко поднять вам зарплату, нет и не будет, видимо. По той простой причине, что стоимость сырья, по одному хотя бы, давай, проследите...Амин: когда мы начали с ним работать, он стоил 18 тысяч рублей тонна. Щас он стоит тонна - 68 тысяч. А себестоимость продукции, которую требуют от нас нефтяники, осталась на том же уровне. То есть прибыль несколько меньше. Я в связи с этим хочу сказать - я разговаривал с директором, он мне сказал, что они постепенно, если конечно, будет возможность, будут увеличивать план, а в то же время, деньги надо зарабатывать самим. Я еще раз повторяю, мы находимся на хозрасчете, просто так от директора ждать - это одно, что бесполезно. Идти к директору... Я не знаю, кто вас настраивает...Тот человек, который настраивает вас на коллективное письмо, я считаю, враг вашего, нашего, производства, - не привыкший за многие годы к тому, что кто-то осмеливается поднимать перед ним такие вопросы, старик начал переходить к угрозам. В голосе появилась непреклонность и нотки капризного обиженного ребенка. - И второе. Я считаю, эту обиду взял на себя я. Я непрерывно беспокоюсь о вас, так ведь. И хожу к директору ежемесячно. И тотчеловек...я хотел бы... я полагаю, кто это вас наталкивает, это в корне неверно вопрос решил.
Я еще раз скажу - зарплаты, которые в данный момент есть, начисляются все по закону, правильно, искать какие-то моменты увеличения за выполнение каких-то работ надо, будем решать персонально, с каждым человеком в данном случае.
- Один вопрос, - раздался голос, но старик не дал договорить: - Второе. Я правильно сказал, что у кого есть сомнения, приходите ко мне. Каждый. Индивидуально.
Сипович, слушавший тираду начальника с понимающим с самого начала куда он клонит насупившимся выражением лица, вставил, не выдержав: «Киям Рашидыч, сомнений нет как бы, в
том, что правильно или неправильно начисляют, вот просто, знаете, нет стабильности. Если я, допустим, в том месяце получил, грубо, 18 тысяч, то в этом месяце я получил...даже 14-ти не получил. Я как бы... я вот не знаю...
- Ну, на этот вопрос, я слышал... - старик снова постарался отмести неудобный вопрос.
- Я вот 11 тыщ, Киям Рашидыч, только 11 тыщ... 7.300 ипотека, ну это как бы мои проблемы, но, тем не менее, 4 тыщи квартплата, вот 11 тыщ я потратил только вот на это. И осталось у меня три тыщи. Просто это от безысходности, вот почему эти вопросы я задаю...- Сипович торопился и взволнованно тряс сигаретой.
-Посмотрим... Но! Товарищи, понятно, вы здесь работаете, договор составлен, вы имеете право потребовать свою зарплату. Но! Скажу тебе, если вас ваша данная зарплата не устраивает, не надо подговаривать кого-то еще чтобы коллективно идти куда-то. Ищите в другом месте зарплату, которая вас устраивает. Не надо подговаривать коллектив и тому подобное. Или приходите говорить. Первоначально вас уже когда-то отговаривали, когда кто-то вас подговорил, правда, я знаю уже почти кто это, не надо так работать.
И...знаете что, директор тоже знает и будет идти нам навстречу во всех этих делах, так что ходить с коллективным письмом, я не знаю, что такое, это... Вот у каждого есть свой договор, решайте сами по этому вопросу, - старик пытался быть уклончивым, хотел в одной тираде уместить и недовольство тем, что Сипец лезет не туда, будучи сыном Каракульки, и угрозу, что ему известны те, кто затеял это предприятие, и намёк на то, что хорошие перемены возможны, для тех, кто терпелив и верен Цитадели. Самое страшное для него, если информация ускользнет из цеха, тогда попадёт от Журавля, -Какие, значит, планы до июля месяца. Заказ...небольшой, сейчас
будем готовить около десяти тонн ингибиторов и около десяти тонн растворителя. Поэтому я объявлю, сколько у вас осталось отпусков на сегодняшний день, надо их использовать, директор выслал приказ о том, что отпуска надо вовремя использовать... Вроде у меня вопросы всё. Есть у кого вопросы?
- Еще один есть, То есть до лета ждать минимальных зарплат? - вернулся к теме Лёха.
Ильнур тут же добавил: «Да, вот вы щас сказали, мы деньги должны зарабатывать сами. Каким образом мы это будем делать? Вот интересно. Если они нам работу не дают».
- Они нам работу дают, фактически так и будем заниматься выполнением того плана, второе - будем заниматься перевалкой грузов. Как можно заработать - пока ещё не ясно. Понимаете, фактически все эти планы на большие заказы мы выполнить не можем по той простой причине, что у нас нету железнодорожной платформы. Я считаю, что ту сумму зарплат, которую вы получаете сейчас, в данный момент, удастся видимо сохранить, а увеличения дальнейшего пока ожидать не приходится.
Сипович: «А вотто, что мы сливаем, вот это как-то оплачивается отдельно или нет? Вот эти вот цистерны по 22 тонны, отгрузки-погрузки, то есть, если...»
-Понимаете, что... Мы взяли расценки другого завода, сколько стоит одна бочка перекатом на 20 метров или на 50 метров, с погрузчиком, тому подобное, если перевести на эти деньги, это выйдет, что вы заработаете копейки.
-Неужели так дешево?! - воскликнул уже негодующий от неразрешимости этой схемы Сипович.
-Сколько бы ни спорили! Костя, завтра докажешь! Завтра -послезавтра, как успеешь. Вам кажется только, что вы перетрудились. Недорабатываете, ребята, тех денег, которые
есть. Ждать, допустим, 25 тыщ, это, я не знаю, пока еще не решаемо.
-Просто вот хотя бы стабильность... Вот идешь, допустим, покупать... - Рашидыч не дал договорить:
- ...зарплаты, я вам еще раз говорю, я вам обеспечивал всегда, стабильную зарплату, в районе 18-20 тысяч. Из месяца в месяц. Не чистыми деньгами. А теми, что начислены вам, надо всегда судить. Мы платим в пенсионный фонд и другие отчисления делаем, не надо голословно судить...
Тут вмешалась Двуличие, придя на помощь своему старику: «Если такие вопросы возникают, может действительно заплатить так, как люди работают. Минус сорок процентов ночных убрать. Минус, как минимум, три дня рабочих убрать, минус вредность убрать, минус молоко убрать, но зато погрузочно-разгрузочные работы».
-Нет, а почему вредность то убирать? - спросил Сипович, негодующе глядя на противную морду Двуличия. Тутона явно хватанула лишнего. Броды зашевелились.
Двуличие: «А потому что у грузчика нет вредности...»
Сипович: «А мы не грузчики вообще-то».
Шум, крики.
Рашидыч вставил: «...то время будет сниматься, когда вы грузите»
- За это время будет у тебя всё сниматься! - крикнула Двуличие, недовольная, что с ней смеют спорить. У неё в лаборатории подчинённые ей тётки-лаборантки не смели поднимать голову.
- В данный момент погрузочно-разгрузочные работы, как я понимаю... вообще никак не оплачиваются? - Сипович ввинтил бычок в гранёную пепельницу, выпуская дым на нагрудные карманы спецовки.
- Подождите, товарищи! Товарищи, вы неправильно понимаете, - старик понял, что его затягивает в стихию спора и закончить разговор на сурово-недовольной ноте не вышло.
Двуличие неприязненно смотрела на Сиповича: «...сорок процентов ночных за что ты получаешь?»
Ильнур поспешил на помощь Сипцу: «Я могу и в ночь работать, в принципе, я не против».
Двуличие отрезала на это:
-По-моему вам и так тут платят по максимуму, то, что возможно... Юридически. По максимуму. Одна проверка пришла, ты работаешь, весь месяц в дневную смену, у тебя закрыт график. Об этом-то тоже надо думать. Люди, между прочим, тоже рискуют, закрывая вам график.
- Если щас такой график работы, то у нас людей же не хватит, -сказал Ленар. Тут он прав, если все будут уходить в пять часов, то элементарно не хватит рабочих рук.
Двуличие:
- Это другой вопрос. Это другой вопрос!
- Если еще людей набрать, то им тоже же надо будет платить, -заметил Лёха.
- Вы до сих пор неправильно поняли и друг друга вы мутите. Шёл разговор о том, чтобы сократить пополам, половину. Мне легче принять четырех мужиков по десять тысяч, охрану. Так? И держать двух-трех человек грузчиков. А так - на 30-40 тонн нужны два-три человека, всего. В месяц, - старик стал намекать, что незаменимых нет. Но схема эта весьма сомнительна, ничего такого они делать не станут.
Двуличие:
- Нам нужен план, чтоб окупить твою зарплату.
Рашидыч подхватил:
- Чтобы зарплату получить, нужен план 120-130 тонн! Всё вам кажется. Что вы перегрузили одну-две машины, что вы должны
получить какие-то огромные деньги. Нет, товарищи! Допустим, вы должны работать, я могу вас перевести в такие условия - в восемь начали, 15 минут перекур, получасовой...обеда даже нету, вы час-полтора сидите обедаете, в четыре часа ушли домой, час не доработали, значит свои деньги не дорабатываете. В месяц сорок четыре часа. То есть два дня не дорабатываете. Не слишком ли?! Жирно это.
Лёха:
-Никогда не было, чтоб мы работу оставляли за собой не доделанную. Мы можем позволить себе посидеть тогда, когда, допустим, остывает у нас продукт.
-Это знаете что? Вы... Не надо покрывать! ...задерживается ваша рабочая смена от силы... - Рашидыч повышал взволнованно голос. Уверенность, что он не уступит ни один пункт в этом споре, и это само собой разумеющийся исход, звучала в голосе старика. Но он привык вести политику подсылания своих бегунков с поручениями и насаждения через них тревожных слухов. Являться на открытое пространство перед всеми бродами он не любил, - Давайте не будем каждые минуты считать, так ведь... Перевести...вас? Мы подсчитаем... Раз у вас возник такой вопрос.... Завтра попрошу бухгалтерию, подсчитаем. Или в плановом отделе попрошу, чтобы они рассчитали эти нормы. Вот так перевести на сдельщину.
- Может на самом деле так выгодней будет им? - обратилась к старику Двуличие.
- Ну посмотрим. Снимаем вредность за это время.... Атак, устроить сидячую забастовку, чтоб мне платить еще больше -товарищи, это не дело. Еще раз говорю - не устраивает работа -вы работаете по договору. Ищем новую работу. Я понимаю, вы молодые, у вас затраты больше, так ведь? Надо искать, развиваться... В данный момент условие создалось на данном производстве такое! Вот так. Хотя бы, дай бог, сдержать тот
уровень зарплаты, который у вас есть. Сегодня, я еще раз вам говорю, руководство вам скажет, что постепенно они будут стремиться. Кто вопросы? У кого есть? Все согласились, гробовое молчание. Успокоил я вас?
-Наоборот, - ответил Ильнур хмуро.
-Так, ясно, - старый черт оглядел всех и начал собираться выходить из раздевалки, - Если нет вопросов, всё.
Я потихоньку выскользнул на улицу и пошел домой. Разгневали Рашидыча, он не прощает малейшей непокорности. Вопиющий случай. Теперь будет бить каждого поодиночке. На каждого найдется статейка в Цитадели, у каждого есть уютные поблажки...