Фло подышал на ладони и потопал ногами, пытаясь согреться.

Эвелин всматривалась в дом.

— Смотри. Он даже не заходит.

Фло встал рядом, и вдвоём они уставились сквозь живую изгородь на особняк. После короткого разговора во дворе вспыхнул фонарик, и Пуласки двинулся за каким-то мужчиной к задней стороне дома.

— Что они там делают? — прошептал Фло.

В этот миг у Эвелин зазвонил мобильный.

— Пуласки, — сказала она и приняла вызов.

Фло прижался к ней и подставил ухо.

«…Если Нина Хинце и впрямь рванула через холм к лесному озеру, как вы и господин фон Коттен предполагаете…» — донёсся голос Пуласки.

Через несколько секунд связь оборвалась.

— Это знак, — выдохнул Фло. — Хватит торчать здесь без толку. Я иду внутрь. Оставайся.

— Нет! — прошептала Эвелин. — А Михаэль Коттен?

— С ним я разберусь.

— А если нет? — крикнула она, но было уже поздно.

Фло протиснулся сквозь изгородь и побежал через лужайку. Чертыхаясь, Эвелин кинулась следом.

Пока они мчались по участку, освещение на площадке перед домом, где стояли «Роллс-Ройс» фон Коттена и машина Пуласки, погасло. Но едва, задыхаясь, они добрались до ступеней парадного входа, датчик движения снова включил свет.

— Мы же договорились держаться в стороне, — прошипела Эвелин, юркнув за колонну на случай, если дверь распахнётся. — Как подстраховка!

— Ты сама слышала Пуласки. Вермана нет. Значит, в доме только двое фон Коттенов. Заходим и забираем девочку. Он бы поступил так же.

— Безумие. Не могут же они быть там одни.

— Сейчас и проверим.

Фло нажал на ручку. Заперто.

— Тогда хоть пойдём за Пуласки, — предложила Эвелин.

— Он полицейский, сам о себе позаботится. А у нас, может, минуты до того, как они вернутся.

Фло огляделся, заметил цветочный горшок с отцветшими морозниками и принялся рыться в земле.

— Ты что, всерьёз думаешь, будто фон Коттен прячет здесь запасной ключ?

— Нет, — отозвался он, поднимая измазанную руку. — Искал проволоку.

Он распрямил проволочку с пластиковой биркой и сунул оба конца в скважину. Через несколько секунд сдался.

— Сейф-замок этим не вскроешь.

— Тогда уходим! — настаивала Эвелин.

Из дома доносились голоса, гулко отдававшиеся, словно в просторном холле. Одновременно с торца по гравию заскрипели шаги, и луч фонарика заскользил по траве.

Кто-то идёт!

Только не Пуласки — он же сказал, что они направляются к озеру.

Эвелин и Фло метнулись за угол с другой стороны дома, в темноту. Фло двинулся дальше вдоль стены. Лишь изредка из окна на сад падал столб света. Они миновали тачку и лестницу, брошенную прямо в траве.

У стены обнаружился деревянный короб с откидной створкой, ведущей в подвал. Не успела Эвелин толком разглядеть его, как Фло уже опустился на колени, нащупал цепь и нашёл висячий замок.

— А этот должен поддаться.

Он снова поковырялся проволокой — и замок щёлкнул. Фло вытянул цепь из ручек.

— Тише, — шепнула Эвелин и выглянула за угол.

Луч фонаря приближался.

Фло приподнял одну из створок и посветил телефоном в чёрный проём.

— Угольный лоток.

— Ты первый. И быстро, — сказала Эвелин, придерживая дверцу и подсвечивая экраном телефона.

Фло сел на металлический жёлоб и съехал вниз. Спуск оказался коротким, метра полтора.

— Всё чисто, — шёпотом донеслось снизу.

Эвелин скользнула за ним, но, понемногу опускаясь, осторожно прикрыла над собой створку — чтобы тот, кто вот-вот завернёт за угол, не сразу заметил их след.

Внизу Фло протянул руку.

— Цела?

— Да, — шепнула она.

В подвале пахло углём и спёртой духотой. И было жарко. Фло провёл лучом по стенам. Котельная, как в старинных господских домах. Около трёх метров в высоту. В углу громоздились десятки пустых поддонов, у противоположной стены стояла большая печь, и сквозь её щели пробивался отсвет полыхающего огня.

Эвелин расстегнула пальто.

— Выход там, — Фло посветил на дверь.

Они осторожно пробрались через помещение, по полу которого валялись щепки и всякий хлам. Фло приоткрыл дверь и выглянул.

За ней тянулся коридор: голые стены, цементная стяжка, по потолку — кабели и оголённые трубы отопления. С верхней лестничной площадки падал слабый отблеск.

— Туда, — шепнул Фло.

Он пошёл впереди, Эвелин — за ним. Лестница вела наверх долго и круто. Наконец они остановились перед дверью, из-под которой пробивался яркий свет.

— И что теперь? — выдохнула Эвелин.

Фло прижался ухом к двери и замер.

— Слышу фон Коттена… — прошептал он. — Говорит с женщиной… о другой женщине… о своей жене!

Фло озадаченно глянул на Эвелин, покачал головой и снова приник к двери.

— Похоже, поднимается на второй этаж… голос уходит.

Он положил руку на ручку и нажал.

Оба затаили дыхание, когда Фло медленно потянул дверь на себя. Свет хлынул в лестничный проём.

Эвелин закусила губу, ожидая, что петли вот-вот пронзительно завизжат, — но ничего не случилось. Когда щель стала достаточно широкой, Фло просунул голову.

— Прихожая, — шепнул он так тихо, что Эвелин едва расслышала.

И протиснулся наружу. Она шагнула следом.

Они оказались под изогнутой широкой лестницей, ведущей на второй этаж, — той самой, по которой только что, видимо, поднялся фон Коттен. Во всяком случае, сверху доносились приглушённые голоса. Рихарда фон Коттена и какой-то женщины.

Эвелин замерла, когда её взгляд упал на шахматный узор плитки. Она дёрнула Фло за рукав и молча указала вниз.

Кровавый след!

Он тянулся из помещения, похожего на кухню, наискось через холл к ступеням.

Бесшумно ступая, Эвелин вышла на середину холла и, проходя под люстрой, посмотрела наверх. На балюстраде, к счастью, никого. Она быстро двинулась по следу, и тот действительно уводил в кухню. То, что она там увидела, заставило её отпрянуть.

На полу — на спине, на перевёрнутом столе — лежала молодая девушка. Руки и ноги разведены и притянуты к ножкам. Лицо в крови, щёки распухли, во рту кляп. Она приподняла голову и испуганно взглянула на Эвелин, но та сразу же знаком велела ей молчать.

Жестом подозвав Фло, Эвелин юркнула на кухню. Он скользнул за ней.

— Господи… — вырвалось у Фло, когда он увидел окровавленные запястья и щиколотки девушки, перетянутые садовой проволокой — той самой, какой обычно подвязывают цветы.

Эвелин наклонилась к ней.

— Нина, верно? Мы друзья Вальтера Пуласки, — шепнула она.

Сколько вопросов было в этом взгляде…

Но Эвелин жестом снова заставила её молчать.

— Ясмин в безопасности. Только ни звука.

И вытащила тряпичный кляп. Нина несколько раз сглотнула, но мужественно сдержалась.

Тем временем Фло разогнул концы проволоки и освободил Нине ноги — и тут сверху раздались голоса. Он быстро переместился и принялся разматывать проволоку на запястье.

— Прости, — шепнул он, когда Нина мучительно поморщилась.

Стиснув зубы, она прошептала:

— Снаружи парень по имени Верман. И кто-то ещё вышел — наверное, шофёр. Но наверху Рихард фон Коттен, его жена и медсестра.

— Жена? — растерянно переспросила Эвелин. — А Михаэль?

— Та самая «жена», что на самом деле мужчина? Без сознания. Его тоже унесли наверх…

Эвелин кивнула и зажала ей рот ладонью. Затем размотала с Нины последний виток.

Фло помог девушке подняться на дрожащие ноги и поддержал, когда она с болезненной гримасой втянула воздух и схватилась за рёбра.

— Два варианта, — беззвучно произнёс он одними губами и кивнул на окно. — Туда или через подвал?

— Подвал, — ответила Эвелин.

«Ладно», — кивнул в ответ Фло и повёл Нину к выходу. Они шли первыми, Эвелин — следом. На этот раз не через холл, а вдоль стены, под лестницей, к двери в подвал.

Сердце Эвелин невольно зачастило, когда сверху послышались шаги. Кто-то спускался.

Кем бы он ни был, он мгновенно заметит две вещи: что они застряли между кухней и спуском в подвал, где негде укрыться, — и что на полу больше нет связанной Нины.

Коротким жестом Эвелин велела Фло поскорее увести девушку. А сама собралась, шагнула в центр холла и подняла взгляд. Сердце забилось бешено — наверху действительно стоял Рихард фон Коттен. В костюме, с охотничьим ружьём, небрежно лежавшим на сгибе локтя.

— Добрый вечер, господин фон Коттен, — громко произнесла она.

Он замер на лестнице и недоверчиво уставился на неё.

— Эвелин Майерс.

Инстинктивно ствол повернулся в её сторону.

— Никто не услышал моего звонка, дверь была открыта — вот я и вошла. Что это вы с ружьём?

Он склонил голову набок, оглядел её и стал спускаться, ступенька за ступенькой, пока не оказался напротив.

— Так-так. Значит, дверь была открыта.

Она кивнула.

— Я хотела ещё раз поговорить с вами — об отстранении Островского, о вашем сыне и об убийстве Йоханна Вульфа, — громко продолжила она. — Я всё ещё должна вам и Хайнриху фон Коттену ответ относительно защиты вашего сына.

Краем глаза она увидела, как Фло и Нина скрылись за дверью подвала.

Похоже, фон Коттен ничего не заметил. Не сводя с Эвелин глаз, он прошёл через холл к парадной двери.

— И ради этого вы проделали долгий путь из Вены?

— С учётом щекотливой ситуации, в которой оказалось моё профессиональное будущее, время и дорожные расходы — дело десятое.

Он дошёл до двери и нажал на ручку. Заперто. Скользнул взглядом по кровавым разводам и снова посмотрел на Эвелин — та сделала вид, будто ничего не замечает.

И тут он понял, что его отвлекают. Резко глянул в кухню — пусто. В то же мгновение приклад прижался к плечу, ствол уставился на Эвелин.

— Где девчонка?

Сердце Эвелин заколотилось.

— Какая девчонка?

— У меня нет времени на игры.

Он прицелился и без колебаний выстрелил ей в ногу — чуть выше колена.

Эвелин почувствовала только укол, но удар был такой силы, что ногу выбило, и она рухнула на пол. В следующий миг пришла боль. Она вскрикнула.

Этот безумец действительно её подстрелил!

— Вы с ума сошли?! — заорала она.

В несколько шагов он оказался рядом и направил ствол ей в живот.

— Это всего лишь малокалиберное ружьё. Но на ближней дистанции — весьма эффективно. Спрашиваю в последний раз: где девчонка?

— Какая девчонка? — выдохнула Эвелин.

На лице фон Коттена мелькнуло сожаление — и он нажал на спуск.