— Вам нужно немедленно подключить полицию! — настаивал Фло после того, как Пуласки в очередной раз тщетно попытался дозвониться до дочери.

Пуласки покачал головой.

— Полиция тут бессильна, — возразил он. — Такое дело на медленном огне не подержишь. Придётся поднимать мобильную оперативную группу в Лейпциге и спецназ Саксонии.

— МЕК[68] и СЕК[69]? — переспросил Фло.

— Если Ясмин права, в особняке фон Коттена в Бад-Дюрренберге засел шестикратный убийца.

— Но тогда ведь должна заниматься Саксония-Анхальт?

— Даже если девочек удерживают там, решает место их жительства. Так уж заведено.

— Чего же вы тогда ждёте? — воскликнул Фло.

— Я знаю, отчего вы медлите, — вмешалась Эвелин. — Потому что ваша дочь, скорее всего, тоже в этом доме, верно?

Пуласки кивнул. Лицо у него было пепельно-серым, словно окаменевшим.

— Я не могу рисковать тем, что её или Нину возьмут в заложники или что они угодят под шквальный огонь СЕК, когда те явятся с тяжёлым вооружением. У них «Хэнель CR 223»[70]. Вы хоть раз видели, что творит такое оружие средней дистанции?

— А какая альтернатива? — спросил Фло.

Пуласки глубоко вдохнул и нажал кнопку повторного набора.

— Как только я буду знать, что обе девочки вне опасности, спецназ, по мне, может хоть в щепки разнести этот особняк, но пока…

Он ждал ответа Ясмин, но снова сразу включился автоответчик. С ума можно сойти! Только запись. «Абонент временно недоступен». Тогда он набрал Нину, чей номер тоже хранился у него в телефоне, — с тем же результатом.

Дурной знак.

Похоже, случилось именно то, чего он опасался всё это время. Девчонки, должно быть, повели себя так бестолково, что фон Коттен их вычислил.

— Ладно, ничего не поделаешь, придётся рискнуть.

Сперва он собирался позвонить прокурору Клеменсу, затем Филипу Коху из земельного управления уголовной полиции Дрездена и в последнюю очередь — своему начальнику Хорсту Фуксу. Но не успел он набрать первый номер, как телефон зазвонил сам.

Незнакомый номер!

Пуласки принял вызов.

— Алло?

— Старший комиссар уголовной полиции Вальтер Пуласки? — осведомился незнакомый голос.

— У аппарата.

— Меня зовут Рихард фон Коттен. Лично мы пока не знакомы, но я наслышан о вас: ведь это вы расследовали смерть моего управляющего Клауса Хинце…

…а твой финансовый директор Торфхофф минувшей ночью скончался у меня на руках, — мысленно закончил Пуласки.

— Чем могу служить, господин фон Коттен? — спросил он, жестом велев Эвелин и Фло молчать, и положил мобильный на стол, включив громкую связь.

— Нина Хинце, дочь покойного, проникла в мой дом.

— И? — Пульс у Пуласки участился. — Обратитесь в ближайший участок или к матери девочки, — блефовал он. — Я на больничном.

— Вообще-то мне следовало бы подать заявление, но, к счастью, никакого ущерба не нанесено. К тому же я хотел бы избавить вдову от лишних переживаний. После трагической гибели Клауса Хинце семья и без того настрадалась.

— И чем же я могу помочь?

— Вы вели это дело и знаете вдову, — сказал фон Коттен. — Лучше всего уладить всё без лишнего шума. Я имею в виду — не привлекая полицию официально! Полагаю, это и в интересах матери Нины. Не могли бы вы подъехать ко мне в загородный дом?

Мысли Пуласки понеслись вскачь. Почему он ни словом не обмолвился о Ясмин? Где же ты, чёрт возьми? И почему не отвечаешь?

— Послушайте, — сухо проговорил Пуласки, стараясь ничем не выдать, насколько он уже в курсе. — У меня, право, есть дела поважнее, чем нянчиться с малолетней взломщицей. Вам бы лучше…

— В интересах вдовы! — перебил его фон Коттен. — Я не стал бы просить об одолжении, будь у меня решение попроще.

Пуласки вздохнул.

— Что ж, хорошо.

— Благодарю, до скорого. Всего доброго!

— Подождите, — окликнул его Пуласки. Ну и хитрая бестия! — А где, собственно, вы живёте? — поинтересовался он, хотя ответ был ему известен.

Наверняка проверка: хочет выяснить, много ли я уже знаю.

Фон Коттен назвал ровно тот адрес загородного дома, который Пуласки уже получил по СМС от дочери.

— Хорошо, буду через три четверти часа.

Пуласки положил трубку.

— Это ловушка, — отозвалась Эвелин первой. — Я знаю Рихарда фон Коттена, а главное — его шефа безопасности Петера Вермана, который наверняка тоже там. От этого человека можно ждать чего угодно.

Пуласки поднял руку.

— Это мне ясно, — буркнул он.

Голос в трубке отнюдь не походил на голос человека, склонного к компромиссам или половинчатым решениям.

В эту минуту телефон зазвонил снова.

Опять незнакомый номер. Но на сей раз другой.

Пуласки ответил и едва успел открыть рот, как услышал голос Ясмин — та сразу затараторила:

— Папа, мне так жаль, ты меня за это возненавидишь, но у меня не было другого выхода, поверь, пожалуйста, мы с Ниной не хотели, мы…

— Дыши глубже! — оборвал он её словесный поток, испытав облегчение оттого, что наконец-то слышит её. — Расскажи всё по порядку, а потом скажи, где ты.

Сквозь слёзы она поведала, что они побывали в доме фон Коттена, что Нину схватили и избил какой-то мужчина — она описала его как жилистого и рябого, — а ей самой удалось вовремя сбежать.

— …и теперь я в гостиной у одной семьи, к которой я постучала в дверь, и они дали мне позвонить.

— Ты там в безопасности?

— Да.

— Как их зовут? И как там обстановка?

— Сейчас это так важно?

— Да, чёрт возьми! Мне нужно знать, не грозит ли тебе там опасность.

— Я у Катрин Кробич и её брата Рене. У них большое хозяйство — двор, амбар, свинарник и пристройка для собак.

Он мысленно всё фиксировал. На языке вертелось так многое: что он в бешенстве, потому что девочки никак не желают его слушать и без конца лезут в опасность, что упрямство Ясмин ему окончательно осточертело. Но сейчас были вещи поважнее, чем в очередной раз отчитывать дочь. Да и положения это уже не изменит.

— Оставайся там, — сказал Пуласки. — Какой точный адрес?

Он услышал, как Ясмин переговаривается с какой-то молодой женщиной.

— Витчерсдорф под Кётчау, дом четырнадцать.

— Хорошо, я отправлю туда патруль местных коллег, они тебя заберут и привезут в мой отдел в Лейпциге.

— А почему ты сам за мной не приедешь?

— Не могу.

— Но я хочу домой… — захныкала она.

Делать этого Пуласки не хотелось, однако было необходимо.

— Дома тебе сейчас небезопасно. Я хочу, чтобы ты поехала с коллегами в отдел. Поняла?

— Да, — выдавила она.

— Хорошо, мне пора.

Он прервал связь.

Эвелин и Фло слышали весь разговор.

— Мужчина, которого описала ваша дочь, — это может быть только Петер Верман, — сказала Эвелин. — Теперь мы знаем наверняка: это ловушка.

Пуласки массировал виски и сосредоточенно думал. В голове постепенно вызревал план.

— Рихард фон Коттен не знает, что вы в Германии и что мы здесь встретились. Это моё преимущество.

Эвелин посмотрела на него скептически.

— Преимущество ничтожное.

— Знаю.

— Что вы, ради всего святого, задумали? — настаивала она. — Вы обязаны вызвать спецназ!

— Вызову. Но даже если прокурор и без судебного решения объявит дело экстренным, тактические подразделения сначала надо инструктировать и привести в готовность. Пока они выдвинутся, пройдёт время. А до тех пор мне нужно что-то предпринять.

— А местная полиция?

— Её бы я послал, будь Рихард фон Коттен в доме один. Но там ещё и этот убийца, переодетый женщиной, — он-то меня и беспокоит больше всего. В свинг-клубе я видел, на что он способен. Он непредсказуем, и я боюсь, что он может сделать с Ниной.

Пуласки поднялся и потянулся за оружием и плечевой кобурой.

Эвелин вскочила.

— Что вы намерены делать?

— Нина в руках фон Коттена. Ждать спецназ слишком рискованно. Я еду один и попробую — пока они не подоспеют — уладить всё по-своему.

— Рихарду фон Коттену есть что терять. Действительно всё! — предостерегла его Эвелин. — На кону его корпоративная империя и будущее всего семейного клана. Он не задумываясь устранит и Нину, и вас, если потребуется. Неужели эта девочка для вас настолько важна, что вы готовы рискнуть ради неё жизнью?

Пуласки вспомнил покойную жену и последние десять лет — без помощи Нины они с Ясмин никогда не пережили бы их как полноценная семья. К тому же он обещал Нине раскрыть убийство её отца. А в том, что она сейчас оказалась в этой ситуации, отчасти винил и себя.

— Да, настолько.

— Но ведь полиция могла бы…

— Стоит фон Коттену или Верману заметить, что к их участку приближается хоть один полицейский, — ситуация выйдет из-под контроля, и с Ниной что-нибудь случится.

— Тогда позвольте хотя бы мне поехать с вами, — предложил Фло.

— Не обижайтесь, но вы — стажёр в адвокатуре.

— Верно, но я окончил и полицейскую школу. Буду незаметно держаться в стороне. Прикрытие — пока не подоспеет СЕК. Рихард фон Коттен меня знает. Если он меня увидит, я всегда сумею объяснить, что я здесь по делу.

Пуласки глубоко вдохнул.

— Я тоже еду с вами, — решительно заявила Эвелин.

— Это плохая идея.

— О нет! — возразила она. — Я хочу свалить Рихарда фон Коттена, этого подонка. И я это сделаю — всеми доступными средствами.

— Что ж… добро пожаловать в команду.

Пуласки взглянул на часы. Пора было выдвигаться.

Он взялся за телефон и сделал два звонка. Сначала — коллегам в Лейпциге, которым продиктовал адрес семьи Кробич, чтобы те забрали оттуда Ясмин и доставили в отдел. Затем — Филипу Коху, которому предстояло вместе с прокурором Клеменсом поднять и СЕК, и мобильную оперативную группу для штурма в Бад-Дюрренберге.

— Всё ясно, — подтвердил Филип, записав данные. — Перезвоню, как только всё будет готово и спецназ окажется на месте. Но это займёт ещё как минимум час.

— Хорошо, по твоему звонку я передам последние сведения и зелёный свет на штурм, — сказал Пуласки.

Это был его второй запасной вариант.

Он закончил разговор и бросил взгляд на индикатор аккумулятора. Телефон был заряжен почти полностью. В карман брюк он сунул новый ингалятор от астмы.

Теперь уже точно ничто не должно пойти не так.

На всякий случай он надел пуленепробиваемый кевларовый жилет, который много лет без дела провисел у него в шкафу, поверх затянул кобуру, подтянул ремни. Затем проверил полный магазин своего «Вальтера ППК» и накинул куртку.

— Готовы?

Эвелин и Фло кивнули.

Вместе они вышли из квартиры.