Две серые полосатые кошки шмыгнули в спальню к Эвелин. Бонни уселась на тумбочку и недоверчиво уставилась на хозяйку, а Клайд забрался в распахнутый, наполовину собранный чемодан на кровати и свернулся в нём, стараясь стать как можно меньше.

— Тебе, к сожалению, со мной нельзя, малыш.

Она бережно вынула Клайда из чемодана и посадила на подушку. Под его жалобное мяуканье уложила последние кофты с длинными рукавами и пару джинсов, а сверху — водолазку и синий норвежский свитер с косами, оставшийся от матери. В нём не замёрзнешь и в мороз. Судя по прогнозу для Германии, без него никак.

Замяукала и Бонни. Обе кошки прекрасно понимали: ещё пара минут — и Эвелин исчезнет. Запихнув в чемодан кардиган и крепкие ботинки, она закрыла крышку и затянула ремень. На ней самой были кроссовки, джинсы и удобный свитер. В прихожей уже ждало вывешенное зимнее пальто — то, в котором поедет.

Эвелин взглянула на часы. Пять минут — больше нет. На мгновение она присела на кровать и погладила Клайда; тот, мурлыча, тёрся головой о её ладонь. Бонни тоже неслышно подошла и прижалась к её локтю.

— Обещаю, я ненадолго.

Кто-то, возможно, счёл бы её привычку разговаривать с кошками глупой, но Фло однажды сказал точнее некуда: эти двое — её семья. А с близкими положено разговаривать.

Звонок мобильного вырвал её из задумчивости. Она тут же ответила. Островский — она написала ему СМС полчаса назад.

Позвони мне, пожалуйста. Срочно.

— Доброе, — буркнул он недовольно. — Что там у тебя такого важного?

— Доброе утро. — Она глубоко вдохнула. — Я слышала, тебя отстранили и грозит дисциплинарное расследование. Просто хотела сказать, что мне очень жаль.

— А тебе-то с чего жаль? — голос его неожиданно смягчился.

— Как это — с чего? — Она провела рукой по волосам.

Клайд тем временем запрыгнул ей на колени, поднялся на задние лапы и ткнулся мордочкой в лицо.

— Я втянула тебя в эту историю с ордером на обыск.

— Да ладно тебе, Эвелин. Ты прекрасно знаешь: меня бы и без ордера рано или поздно отстранили. Я хотел свалить Хайнриха фон Коттена — но у этого подонка просто рычаги длиннее. — Он вздохнул. — Иногда выигрываешь, иногда — нет.

— Ты сдаёшься? — удивилась она. — Как твой отец?

— Я хотя бы руки на себя не наложу. Но надо понимать, когда всё кончено. В любом случае — я попытался, и…

— Но ещё не всё кончено! — перебила она. — Я ещё в деле.

Я этим обязана тебе.

Он понизил голос:

— Что ты задумала?

Она вспомнила про приложение, которое Рихард фон Коттен загрузил ей в телефон. Прослушивать её через него по-настоящему он, скорее всего, не может — но рисковать она не собиралась.

— По телефону сказать не могу. Просто прошу: доверься мне.

— Эвелин…

— Нет. Я должна всё это исправить. И есть реальный шанс…

— Эвелин! — снова перебил он её, на этот раз твёрже. — Ты ещё не всё знаешь. — Он откашлялся.

— Что? — Она взглянула на часы. Две минуты — и пора вниз.

— Когда в понедельник придёшь в контору, тебя будет ждать письмо из адвокатской палаты. Тебя вызывают.

Эвелин сглотнула.

— Зачем?

— Сама не догадываешься? У тебя отозвали лицензию. И, боюсь, обжаловать это не получится.

Хайнрих и Рихард фон Коттены работают не только тщательно и грамотно — они работают молниеносно. Ни минуты впустую. И о чём это тебе говорит? О том, что у них земля горит под ногами.

Бросить сейчас — было бы роковой ошибкой. Надо довести это до конца. И именно сейчас.

— В понедельник я в контору не поеду, — сказала Эвелин. — У меня другие планы. А пока я не вскрыла это заказное письмо, я знать ничего не знаю о его содержимом.

В дверь позвонили.

— Эвелин, ты…

— Извини, мне пора. — Голос её стал отрывистым. — Доверься мне.

Она оборвала разговор, сняла заднюю крышку телефона, вынула аккумулятор и SIM-карту. Всё это легло на комод. Она вышла из спальни.

Ещё до завтрака она успела уладить кое-какие дела — в частности, попросила Конни, дочь соседки, на время её отсутствия кормить Бонни и Клайда консервами, не забывать про воду и ласку. Запасной ключ от квартиры был у девочки уже давно.

Теперь Эвелин открыла входную дверь. В коридоре стоял Фло — в крепких ботинках, джинсах, куртке-анораке, с дорожным чемоданом на колёсиках.

— Заходи. Всё получилось?

— Конечно. — Он вытер ноги и шагнул внутрь. — Расчёску из комнаты Кристиана Квилля я отправил в лабораторию и сразу поехал к тебе.

— Отлично. Напомни в ближайшем магазине купить телефон с предоплаченной карточкой.

— Не надо. — Он сунул руку в карман и достал смартфон. — Я привёз тебе один.

— О, спасибо.

Она убрала телефон, заглянула в спальню, в последний раз провела рукой по головам своих кошек и вернулась с чемоданом и рюкзаком для ноутбука.

— Ты что, на месяц собралась? — пошутил он.

— Ты же знаешь: женщины путешествуют с большим гардеробом. — Она вдруг посерьёзнела. — Ты не обязан в это лезть.

— Эвелин, мы это уже обсуждали. Или мы распутываем это дело вместе, или никак. К тому же я ни разу не был в Лейпциге. Думаешь, я упущу такой шанс?

Она кивнула.

— Спасибо.

В следующий миг он опять усмехнулся.

— Кстати, у подъезда уже ждёт такси. На нём и поедем в Германию?

— Мы поедем не на машине, — серьёзно ответила Эвелин. — До Лейпцига — почти семь часов, и это если без ремонта и пробок. Нет. — Она покачала головой. — Мы летим.

— Летим? Но у меня нет денег на билет.

— Не переживай, всё оплачивает контора. Я спишу это с налогов.

— Но как ты так быстро…

— Я на ногах с пяти утра. Билеты у нас обоих уже есть, мы зарегистрированы на рейс. Пошли.

Они вышли из квартиры, и Эвелин заперла дверь.

— Вот это внизу — наше такси. Оно везёт нас в аэропорт.