Старая карга суетится вокруг меня, радостно размахивая руками.

Не так уж и сложно оказалось обвести ее вокруг пальца.

Пара вздохов, несчастный взгляд, комплимент ее сыну и ей — за то, что воспитала такого красавца, просто так подобные идеальные экземпляры на свет не появляются, это все заслуга матери, и прочая чушь.

Главное, почаще повторять, что “я понимаю, в кого Марк такой умный, внимательный и заботливый”.

Бабка не сразу мне поверила, естественно. Но я нашла ее любимую тему, называется “ваша невестка такая тупая”, и налаживать контакт стало полегче.

Сначала мы обсуждали Оксану в переписке на сайте для пенсионеров. Потом перешли в личные мессенджеры. Пару раз созвонились. Ну а потом ей ничего не оставалось делать, как позвать меня в гости.

Для знакомства с родителями у меня припасен особый образ — невинный, скромный, максимально закрытый. И, конечно, ноль косметики.

На первой встрече я поделилась, как Марк переживает из-за развода — что не смог получить его раньше. И о том, как Оксана его шантажирует. Мол, если она узнает, что мы продолжаем встречаться, она запретит ему видеться с дочерью.

— А наш будущий сын разве не достоин общаться с отцом?

Эта фраза покорила мою будущую свекровь.

Для верности я рассказала, как Оксана вела себя на тренировках: постоянно опаздывала, грубила, воняла потом и ела чипсы в раздевалке. А когда узнала, что мы с Марком строим отношения, оклеветала меня перед начальством и толкнула на стойку с гантелями.

— Из-за ее вранья мне пришлось уволиться, — пытаюсь выдавить слезу, но пока не получается. — И из-за травм тоже.

— Ох, беда-то какая… — суетится свекровь, Валентина-как-ее-там.

— Я чуть ребенка не потеряла. — выдерживаю паузу и даю тетке вылить ведро оскорблений в адрес “этой уродины, которая обманула ее сыночка”.

— Марк был в бешенстве. Но вы же сами знаете, он руку на женщину не поднимет. Даже если она делает ему гадости.

На столе скромная вазочка с печеньками. Слышь, бабуся, я вообще-то пожрать хочу. Мне ребенка чем кормить?

— Марк совсем про меня забыл. Все работа, работа. Еще и эта… дочку на него скинула и по мужикам скачет. — театрально вздыхаю. — А мне пришлось съехать в комнату в общежитии. Нас там пятеро, но ничего, зато всегда рядом кто-то есть. Если вдруг скорую нужно будет вызвать.

— Верные друзья — это хорошо, — причитает, наливая чай.

— И едой поделятся.

— Едой? — вздрагивает тетка, капли кипятка разлетаются в стороны.

— Я ж безработная сейчас, — глажу свой животик. — Беременной не устроиться. Денег нет, но не страшно — девчонки подкармливают. Вчера вот картошкой вареной поделились. Сегодня макароны обещали на ужин оставить.

— Как же ты выносишь ребеночка на макаронах-то? — причитает свекровь и лезет в холодильник. — На-ка вот колбаски покушай. И сырочек. Любишь? Ой, у меня же рыбка есть, сейчас достану. Деточка моя бедная, как же так, как он мог тебя в такую дыру запихнуть.

Киваю на все предложения и набиваю свой беременный живот.

— Хоть у вас поем. Хорошо! — урчу от удовольствия. — Раз в день покушала — уже в радость.

— Ой, я сейчас, подожди! — скрывается в кладовке, выныривает со стопкой контейнеров и начинает их наполнять нарезками, рыбкой, откуда-то появляется чашка с котлетами и оливье.

У бабки по-бабушкински вкусно.

— И что же, сыночек будет у вас?

— Да, мальчик! Я Марку предложила его Германом назвать, в честь его отца. — ловлю на ее лице недовольную гримасу и замолкаю.

— Семеном лучше назови, в честь моего папаши. А Герка не заслужил, чтоб его имя достойные люди носили.

— Как скажете, Валентина Семеновна! В этом вопросе я полностью доверяю вам.

Старуху аж распирает от гордости.

Собранный пакетик пополняется пачкой чая, баночкой кофе и конфетами из вазы на столе.

— Вы сама доброта… — выдавливаю слезы и наблюдаю, как она снова скрывается в коридоре. С многозначительным взглядом засовывает в пакетик тысячную купюру.

— Фруктиков себе купишь. А Марка мы поучим уму-разуму.

— Ой, какая же вы… — запинаюсь и бросаюсь ее обнять. От потрепанного халата пахнет борщом, кошками и потом. Чувствую, как тошнота подкатывает к горлу.

— Бедная девочка, — сочувственно стонет мне вслед, пока я скрываюсь в ванной.

Входная дверь открывается. А вот и тот, ради которого я затевала этот спектакль.

Он меня не узнает. Ну надо же… Хотя это было ожидаемо — без косметики он меня ни разу не видел.

— Марк! — кидаюсь ему на шею. — Я не смогла скрывать от твоей мамы такие новости.

— Какие? — снимает мои руки и отодвигается. Обыгрываю его жест — делаю вид, что кольнуло в животе, и сажусь обратно. Типа, я сама не хочу так долго обниматься.

— Что у нас будет сын!

— Опять ты этот бред несешь?

— Как ты смеешь так разговаривать с матерью твоего ребенка! — рявкает свекровь.

— Вот когда она докажет, что этот ребенок — мой, тогда и поговорю с ней как с человеком.

Из-за его вредности моя идеальная картинка вот-вот порушится.

— Не думала я, что воспитала такую бездушную скотину! — мамаша демонстративно складывает руки на груди и отворачивается.

— Ты меня ради этого звала? — Марк отвлекается на телефон. Разве может сейчас быть что-то важнее, чем наше будущее?

— У тебя будет сын. И тебе придется принять во внимание еще один факт. — свекровь выдерживает паузу. — Это касается квартиры. Той самой. Которая оформлена на меня.

Ого, так у нас в загашнике есть еще одна квартирка. А вот это уже интересно!

— Что ты имеешь в виду?

Марк опирается на дверной косяк и пристально смотрит на мать.

— А то! — она победно улыбается. — Квартира на кого оформлена? На меня. И я тебе уже говорила, что отдавать ее какой-то девочке я не намерена.

Будущая свекровь вытирает руки об халат, потом лезет в карман за очками.

— А я тебе еще раз повторяю, что покупал эту квартиру я! И вернуть ее прошу мне. А уж какой там девочке она достанется, уже не твое дело.

— Ты, может, хоть перед гостьей не будешь матери дерзить! — грозит пальцем, как будто хочет все перевести в шутку.

— И это не девочка, а моя дочь! — Марк повышает голос.

— Это еще не доказано.

— Да ты достала со своими доказательствами! Еще раз повторяю: Кристина — моя дочь!

— Я без понятия, чей это ребенок. Вижу одно — она на тебя не похожа.

— Ааааа… — Марк рычит от бессилия.

— Где, кстати, конверт?

— Какой?

Затихаю и вслушиваюсь в каждый звук. Даже жевать перестаю. Какие-то квартиры, конверты, тайны, разборки. С одной стороны, отношения у них нервные и напряженные, но с другой — прекрасно ведь, когда есть о чем спорить и что делить.

Нутром чую, что моя история с этой семейкой еще не закончена. И если я буду правильно себя вести, мне явно перепадет что-то денежное.

— С результатом ДНК. И зачем я тебе его отдала? Надо было самой сначала проверить. Думала ведь, что вместе заглянем, и ты убедишься…

— Тема закрыта. Я все сказал. — Марк тверд как скала. — Ключи мне отдай, пожалуйста.

— Региша, а ты почему молчишь? — свекровь поворачивается ко мне и выжидательно смотрит.

Ох, мать, не знаешь ты наших отношений.

Почему я молчу? Наверное, потому что ему все равно, что я скажу. Потому что он на меня даже не смотрит. Меня здесь вообще как будто нет. Смысл мне рот открывать? Я лучше в него за это время еще колбаски закину.

— Маркуш, а давай чаек с нами. Региночка, помоги накрыть, — приобнимает меня. Меня накрывает новая волна тошноты от запаха ее халата. Бегу в ванную.

— Я прошу просто отдать мне ключи! — слышу ругань из коридора.

Хоть бы Марк не ушел, пока я тут мучаюсь со своим токсикозом.

— Ни за что! — упирается его мать.

— Да в чем проблема-то? Ты ведь ее не продала?

Выключаю воду и прислушиваюсь. Не, продавать сейчас точно ничего не надо. Лучше туда заселить меня. А в идеале — оформить на нас с новым сыночком. И желательно поскорее, до его рождения.

Надо подкинуть свекре эту идею. Жить с матерью и Мишей в крошечной однушке уже осточертело.

— Нет, но…

— Мам, не томи, пожалуйста.

— Квартира сейчас занята, — выдавливает сквозь силу.

— И ты из-за этого решила опорочить мою дочь? Тебе денег что ли не хватает? Я мало тебе даю? Зачем нужно было сдавать новую квартиру с хорошим ремонтом? Как ты вообще до этого додумалась?

— Человеку нужно было помочь. И вообще, я не спрашивала твоего мнения!

Я уже достаточно долго прячусь в ванной комнате и пора бы выходить. Про меня как будто забыли.

— Ладно, позже поговорим. — Марк вздыхает. Слышу, как щелкает замок во входной двери.

— Ты не можешь сейчас уйти! — вопит мать. — Мы еще не закончили.

— У меня дела.

— Но как же Регина?

— А это хороший вопрос. Я, например, вообще не понимаю, что она здесь делает.

— Она сказала, что вы встречаетесь.

— Наши отношения сложно назвать “встречанием”.

— Ты хочешь сказать, что она мошенница? — она шепчет, но я все равно четко слышу каждое ее слово.

— Можно и так сказать.

— То есть у вас не было ничего?

— Мам, что за вопросы!

— А ребенок-то чей?

Лучше бы обо мне и не вспоминали. Накаркала своими мыслями. И как мне теперь выкручиваться?

И в ванной сидеть так долго уже странно. Приоткрываю дверь и проскальзываю на кухню.

— Регина! — Дверь захлопывается, довольный Марк возвращается на кухню. — У меня тут идея возникла. Насчет твоего ребенка.

— Нашего, — поправляю и смело смотрю ему в глаза. Беру лимон, начинаю нарезать на тонкие кружочки. Создаю видимость занятости.

— Ты забеременела в период, когда мы уже расстались. Ну, или почти расстались, — исправляется сам. — Согласна?

— Ну… — неопределенно мычу. Хватаю заварочный чайник, подаю будущей свекре, пусть видит, что я не сижу сложа руки.

В чем подвох-то? В чем-то он определенно есть.

Мать садится напротив меня, подпирает голову рукой и внимательно смотрит.

Теперь я — маленький загнанный мышонок, которого окружили хищники. И, кажется, эту партию я проигрываю.

— Ты ведь не против сделать ДНК-тест? — взгляд, как у НКВДШника. Только тусклой желтой лампы над головой не хватает и решетки вместо окна.

Собака жадобная, а не мужик. Тест ему делать! Конечно, побежала, волосы назад.

— Ты в своем уме, сынок? — по интонации она будто НЛО увидела, упирает руки в боки.

Помощь приходит оттуда, откуда не ждали.

— А что такого? У Кристины ты волосинку выдрать не постеснялась и в стаканчик ее заставляла плевать, а тут вдруг проблемы видишь? — с прищуром смотрит на старуху, какой же план зреет в его голове?

— Она же беременная еще… — растерянно топчется мать.

— Я ведь беременная еще! — вторю ей.

— Так это сейчас не проблема. Надо только выяснить, на каком сроке уже можно. Займешься этим, Регин? — приподнимает брови, ждет ответ.

Нате вам, пожалуйста, теперь он обратил на меня внимание. И даже имя мое вспомнил. Удружил так удружил. Я еще и сама себе яму копать должна?

— Да, конечно, — согласно киваю. Выясняю, что там и как делается, и заодно поищу, можно ли купить результаты.

Да чего я раскисла-то вообще! Естественно, купить можно все. Так даже лучше будет. Лишь бы они со мной в клинику не намылились.

— Вот и славно, — мать улыбается и берет Марка за руку.

Уф, на этот раз я, вроде бы, отмазалась. Но долго ли еще продержусь…

— Так что там с чайком? Наливаю? — суетится мать. Но Марк не обращает внимание на ее слова. Прощается и выходит.

Ничего, я еще вернусь в твою жизнь! И в твою квартиру.

— Региш, а ты как? Еще по чашечке? — приобнимает меня за плечи. Берет мою чашку и подливает кипяток.

Согласно киваю. Аппетит у меня от этих нервов только разыгрался.

— Приворожила она его, что ли. — говорю, как только за ним захлопывается дверь. Слежу за реакцией, уверена, что бабке понравится моя версия.

— Я ему это уже несколько лет твержу, — свекровь понимает меня с полуслова.

Да мы с этой женщиной просто созданы друг для друга. Вот точно кого мне нужно держать в союзниках.

— А на Марка внимания не обращай. Ну сделаешь ты этот тест, ткнем его носом. Так он тебя потом на руках таскать будет. Прощение вымаливать. Тебе же лучше!

— Это ведь может быть опасно…

— Ну если опасно, сделаешь, как родишь. Делов-то, — она так просто на все согласилась, как будто обсуждали какой сахар купить — развесной или кусковой.

Действительно, этой карге нет разницы, когда внука своим признавать. Она и подождать может. А вот мне ждать никак нельзя.

На узи пол ребенка показывают, а вот национальность — нет.

Что мне делать, если родится не Маркович, а Арсенович? То есть Артурович.

Мысль ведь материальна, только нужно себе хорошо представить результат. Вселенная, ну пожалуйста, пусть только не Артурович!