Откидываю зеркало и пробегаю глазами по своему лицу. Ни один волос не выбился из прически. Может, немного переборщила с подводкой для глаз.

Нахмурившись, я смахиваю ее. Проверяю свое оружие. Ножи, подаренные мне Люком и Джио, прикреплены к моим бедрам в двойных кобурах, но мне придется держать пистолет сзади в кожаных брюках.

— Кэт. — Твердая рука обвивается вокруг моей, когда я затягиваю кобуру на правой ноге.

Я не смотрю на Дома. — Все будет хорошо.

— Это то, что я продолжаю тебе твердить. Сегодня не о чем беспокоиться.

Вздыхая, я смотрю на него. — Так почему же у меня такое чувство?

В животе у меня все сжимается, словно в знак согласия. Дом проводит пальцами по краю руля. Он не отмахивается от моих опасений. — Жаль, что я не иду с тобой.

Он мог бы остаться с остальными солдатами в комнате для совещаний. — Ты нужен мне здесь. На всякий случай.

На случай, если нам понадобится быстрый выход.

Он напряженно кивает. — Остальные будут там.

Там, чтобы засвидетельствовать смещение моего отца с поста capo dei capi. Джио первым призовет к голосованию, первым рискнет собой. Пол Морелли и Фрэнк В'Ареццо поддержат его.

Пожалуйста, пусть они поддержат его.

Я изо всех сил стараюсь не думать о том, что может произойти, если они решат этого не делать. Какой будет реакция моего отца на семью, которую он уже однажды разорвал на части.

Проверяя свой телефон, я морщусь, смотря на время. Я хочу покончить с этим, но даже чертовы часы не на моей стороне. Мое сердце бешено колотится в груди.

Встреча с Cosa Nostra не единственное, с чем я столкнусь сегодня.

Нет. Сегодня я столкнусь с другой расплатой. Расплату, которую я сама на себя навлекла.

— Данте знает, — тихо говорю я, глядя в окно на дом. Дом резко поворачивает голову в мою сторону. Мне удалось удивить его.

— Каким образом?

Его пальцы уже тянутся к телефону. Я медленно качаю головой, и он останавливается, его пальцы сжимаются сами собой. — По крайней мере, я думаю, что он подозревает. Он не знает никаких подробностей, Дом. И… Я думаю, что пришло время. Сейчас все по-другому.

Он ничего не говорит, но его лицо говорит. Я изучаю его, мои глаза ласкают знакомые черты, эти ледяные глаза, которые сегодня больше напоминают оружейный металл. — Ты испытываешь облегчение.

Переведя дыхание, он кивает. — Несмотря ни на что, я чувствовал себя неправильно. Лгал ему. Раньше все было по-другому.

До того, как мы стали… этим. Этой семьей, как называет это Люк. Хотя, возможно, он не ошибается.

Наш мир построен на семейных узах. Так ли уж плохо, что мы можем создать свою собственную?

— Он поймет, Кэт. — Голос Дома нежен, когда он поворачивается ко мне. Я закрываю глаза, когда его рука касается моей щеки. — Это не все лежит на твоих плечах.

Нет. Это не так.

И его рука опускается, когда я поворачиваюсь лицом к месту встречи Cosa Nostra, моя решимость укрепляется, когда я тянусь к двери. — Скоро увидимся.

Дом отпускает меня, его руки крепче сжимают руль. — Я буду ждать.

Свергнуть моего отца с поста capo dei capi.

Убить Маттео.

Сместить моего отца и занять его место главы семьи Корво.

Мои плечи расправляются, когда я поднимаюсь по ступенькам. В вестибюле, как обычно, царит атмосфера, десятки свечей мерцают в замысловатых канделябрах, отбрасывая на стены искривленные тени, когда Альваро ведет меня по коридору.

Мы любим эффектную подачу в мафии. Мои каблуки стучат по полу, когда я иду по коридору, останавливаясь, чтобы заглянуть в комнату солдата.

Сегодня вечером здесь много народу, и я хмурюсь. Зал почти переполнен, разрозненные разговоры происходят в небольших группах. Я смотрю на разрыв, все еще существующий между солдатами Фаско и Корво, мое лицо ничего не выражает.

То, что нам придётся обсудить, когда всё… уляжется. Но пока, по порядку.

Поймав взгляд Альдо, я слегка киваю, жестом подзывая его к себе.

Когда ко мне подходит силовик моего отца, кустистые брови вопросительно приподнимаются. — Что я могу для тебя сделать, Кэт?

— Почему здесь так много мужчин? — Тихо спрашиваю я его.

Он пожимает плечами, но его брови опускаются, когда он осматривает комнату. Безмолвный подсчет. — Не о чем беспокоиться. Они все наши.

Поджав губы, я киваю. Изучаю их снова.

Беспокойство не проходит. — А как Эми?

— Прекрасно, — хрипло говорит он. — Ей понравилась Италия.

Я уверена, что так оно и было. Вкусы моего отца склонны к экстравагантности, особенно когда он находится в месте, которое считает своим домом. По сравнению с нашим фамильным особняком на Сицилии Папа Римский выглядит бедняком.

Альдо выглядит встревоженным, и я отпускаю его с улыбкой. — Наслаждайся.

Он кивает, но на его лице нет улыбки, когда он пересекает комнату. Я смотрю, как он прислоняется к стене, не вступая в разговор ни с кем из солдат Корво. Он не притрагивается ни к капле алкоголя, который щедро наливают в бокалы.

Хотя это и к лучшему, если напряженность между людьми Корво и Фаско не утихнет.

Оставляя его наедине с этим, я закрываю за собой дверь и поворачиваюсь.

— Катарина.

Я чуть не подпрыгиваю. Обхватываю себя за плечи, поднимаю голову. — Buonasera, папа. Добро пожаловать домой. Видно, Италия тебе пошла на пользу.

Отец улыбается. Он выглядит более загоревшим, чем в последний раз: следы времени, проведённого под синим небом Сицилии. Отступая в сторону, он указывает на комнату напротив:

— Идём. Поговорим до собрания.

На лице у него дружелюбие, но глаза… глаза остаются холодными.

Я как ни в чем не бывало следую за ним внутрь. В маленькой библиотеке от стены до стены расставлены книги, тома по истории Cosa Nostra. Книги по искусству, географии, вину. Два удобных на вид коричневых кожаных кресла стоят посередине, и мой отец указывает на них. — Садись, figlia.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда он садится напротив меня. — Собрание скоро начнется.

— Они будут ждать меня.

Я все еще поражаюсь тому, как осторожно он формулирует вопрос. — Тебя?

Джозеф Корво вздыхает. Откидывается на спинку кресла. — В последнее время я слышал о тебе кое-что интересное, дочь. Некоторое из этого я видел лично. И я обеспокоен твоим поведением.

Мои руки сжимают кожаную обивку. — Моим... поведением.

Он смотрит на меня, и в его взгляде нет и намека на теплоту. — Хочешь список?

— Конечно. Я всегда рада послушать о своих недостатках. — Мой голос холоден как лед.

Лед, который растекается у меня в груди, когда он начинает.

— Мальчишка Фаско. Твоя защита на предыдущем собрании была неуместной, как ты и сама знаешь. Но вмешиваться в личный конфликт и унижать себя перед собственными мужчинами — это гораздо более тревожно, Катарина.

Лед растекается дальше, по моим венам. — Ты считаешь, что я унизила себя, когда вмешалась, чтобы помешать Маттео убить наследника семьи Cosa Nostra? Капо?

— Да, — огрызается он. — Мы могли бы избавиться от него. Семья Фаско созрела для захвата власти, Катарина, а ты упустила выгодную возможность для Корво. Но вместо этого ты только выставила себя слабой и сентиментальной.

— У нас очень разные определения понятия «слабости». — Я с трудом выговариваю слова дрожащими губами. — Или так могло бы показаться.

Его рука взмахивает в воздухе. — Тогда расскажи мне. Почему у меня появляются сообщения о том, что наследники входят в твой дом и выходят из него в любое время ночи?

Я замираю. — Ты установил наблюдение за моими апартаментами?

— Я не был уверен, что могу доверять тебе. — Отец наклоняется вперед. — И я был прав, подозревая. Выставлять себя шлюхой перед пятью семьями — это именно то, чего они ожидали, Катарина. Все ожидали, что ты потерпишь неудачу, и все, что ты показала, это то, что они были правы. И я был прав. Ты им не ровня. Ты их шлюха.

Он выпрямляется. У меня в ушах звенит, пока я пытаюсь понять.

— Я немедленно лишаю тебя роли наследницы Корво. Маттео будет наследником до тех пор, пока мы не узнаем, мальчик это или девочка.

Нет.

Нет.

— Ты меня разочаровала, — тихо говорит мой отец. Печально. — Я должен был догадаться еще прошлым летом. Я был слишком снисходителен к тебе...

Сдавленный смешок. — Ты называешь то, что ты сделал, снисходительным...

— Да. — Его лицо багровеет, когда он повышает голос. — Я давал тебе все возможные возможности искупить свою вину. Я сделал все, что мог, чтобы уравнять тебя с другими наследниками, несмотря на твои действия. Я был чрезмерно великодушен, Катарина, а ты только и сделала, что швырнула это мне в лицо.

— Ты забрал ее у меня!

Я не молчу.

Нет.

Я рычу на него эти слова, рычу сквозь агонию моего сердца, раскалывающегося в груди. Пусть эта агония разорвет мне горло. — У меня даже не было возможности подержать ее. Мою дочь. Твою внучку. Нашу кровь.

— Ты думаешь, я позволил бы тебе оставить незаконнорожденного ребенка солдата? Будь благодарна, что я позволил оставить её в Cosa Nostra, — огрызается он в ответ. — Многие другие поступили бы хуже. Сядь. Ты ставишь себя в неловкое положение.

— Ты надел ее как поводок на мою шею. — Я чувствую влагу на своих щеках. — Ты использовал ее, чтобы держать меня в узде. Я даже никогда не видела ее. Я сделала все, что ты мне сказал.

— Так было проще. Я извлек максимум пользы из плохой ситуации. — Холодно, так холодно. — Ситуации, которую ты спровоцировала, потому что не могла держать свои чертовы ноги сомкнутыми. И я не позволю этому повториться. Обсуждение окончено.

Он стоит, глядя на меня сверху вниз. И все, что я чувствую, — это оцепенение.

— Мы обсудим твои будущие обязанности, когда собрание закончится, и ты подождешь здесь.

Я тупо смотрю на стену с книгами передо мной. Остается только маленький, мерцающий уголек чувства. — А… Алессия?

Вздох. — Я никогда не должен был позволять ей быть так близко. Я думал, она будет напоминанием тебе о том, что происходит, когда ты позволяешь чувствам затмевать разум. Её перевезут. И, возможно, на этот раз урок будет усвоен.

Боль. Такая сильная боль в груди. Ножом было бы не так больно.

Беа.

— У нее есть семья, — прохрипела я. — Ты не можешь ее увезти. Ты согласился.

Соглашение — держаться подальше, делать то, что мне сказали, в обмен на то, что она отправится к тому, кому я доверяю.

Безопасное место, где она могла бы расти. С родителями, которые любили бы ее. Заботились о ней. И Беа с Пепе сделали это. Они дали ей дом.

Единственное, что я смогла ей дать… И это он тоже заберет у нас.

— Ты не выполнила свою часть соглашения, — холодно говорит он. — Нет причин, по которым я должен выполнять свою. Дай мне свой телефон.

Мои пальцы скользят в карман. Он ничего на нем не найдет. Ничего, что могло бы изобличить кого-либо из нас. Ничего о Розе.

Он забирает его у меня, ничего не говоря.

Я сижу совершенно неподвижно, когда за ним закрывается дверь.

И в замке поворачивается ключ.

Слишком много. Слишком много мыслей, борющихся за пространство. И эта агония, эта боль только нарастают. Земля ушла у меня из-под ног.

Я больше не наследница Корво.

Я... ничто.

Я закрываю лицо руками. Заставляю себя дышать. Думать.

Это не меняет плана. Пока Джио проводит голосование, мой отец все равно будет отстранен от своей должности сегодня вечером.

И Алессия… Я сглатываю, превозмогая боль в горле. Мне нужно поговорить с Домом как можно скорее.

Нужно, чтобы он поговорил со своей сестрой, чтобы привести в действие принятые меры на случай, если наш план сорвется. Чтобы увезти их отсюда, прежде чем мой отец выполнит свои угрозы.

Беа… Беа не отпустит Алессию без боя.

Возможно, мой отец больше не доверяет мне. Но я перестала доверять ему давным-давно.

Но сначала мне нужно выбраться из этой комнаты. Мне нужно добраться к Дому, до окончания собрания Cosa Nostra.

Я пересекаю комнату на дрожащих ногах. Дергаю за ручку, но она только дребезжит под моей рукой. Присев на корточки, я осматриваю замок и вытаскиваю кинжал из кобуры на бедре.

В фильмах все ложь. Взломать замок ножом почти невозможно.

Но его можно сломать.

Моё лезвие с глухим звуком вонзается в скважину, задевая что-то твёрдое. Вытаскиваю его и снова вгоняю внутрь.

Я вкладываю в каждое движение всю ярость и страх, что копились во мне.

Всю свою силу.

Это занимает время. Слишком много времени. Минуты тянутся, пока я продолжаю, пока ладонь не начинает пульсировать от ударов о дверную раму.

Пока наконец не раздаётся характерный хруст — лопнул стержень замка.

Я распахиваю дверь, быстро осматриваю коридор. Двери в зал заседаний закрыты.

Cosa Nostra в разгаре обсуждения.

Мои шаги почти бесшумны, когда я направляюсь ко входу. Однако мои мысли почти заглушают звук.

Звук тишины.

Мои ноги замедляются. Моя голова дергается между входной дверью, где ждет Дом, и закрытой дверью на собрание солдат.

Я ничего не слышу. Ни смеха. Ни шума обсуждения.

Мое сердце тяжело бьется в груди, когда я вытаскиваю пистолет.

И этот аромат в воздухе… от него у меня кровь стынет в жилах. Дверная ручка бесшумно открывается под моей рукой, когда я толкаю ее.

Более дюжины пар глаз встречаются с моими.

Все они Корво. Альдо поворачивается ко мне лицом, на его лице появляется удивление.

Но это не то, что заставляет меня поднять пистолет. Потому что на полу разбросаны тела.

Тела солдат. В'Ареццо. Фаско. Морелли.

Я вообще не вижу здесь мужчин Азанте.

И этот запах крови. Металлический и почти жгучий, он остается в моем носу. Запах смерти.

Я направляю пистолет на Альдо, мой голос тверд. — Что, блядь, это такое?

Он делает шаг, и я нажимаю на спусковой крючок. Пуля попадает в пол у его ног, рикошетом ударяясь в стену, и он останавливается. — Ты должна была быть в другой комнате, Катарина.

Не в конференц-зале. Моя рука не дрожит. — Я не буду спрашивать тебя снова. Почему они мертвы?

— Приказ, — тихо говорит он.

Приказ.

Я поворачиваю голову. Не к входной двери.

В сторону зала заседаний.

Позади меня раздается эхо ругани, когда я захлопываю дверь. И я убегаю.

Стук. Раздается крик.

Рука обвивается вокруг моей шеи, когда я тянусь к ручке, и я отвожу локоть назад.

Разворачиваюсь.

И я стреляю, не раздумывая.

Альдо пристально смотрит на меня. Отшатывается к стене, его руки опускаются, чтобы прикрыть расползающееся по рубашке алое пятно.

Я втягиваю воздух. Один прерывистый вздох, когда наши глаза встречаются.

И я поворачиваюсь, распахивая дверь и держа пистолет наготове.

Лица поворачиваются ко мне. Люк. Данте. Джио. Все они бледнеют, когда раздается все больше голосов. И мое зрение затуманивается, когда я смотрю на то, что я вижу.

Сильный толчок швыряет меня вперед. Мужчины врываются в комнату позади меня, толкая меня вперед.

Окружая нас, когда комната растворяется в хаосе.

Но все, что я вижу, — это моего отца. Capo dei capi Cosa Nostra, как всегда, сидит на своем месте.

Мои глаза пытаются охватить зияющую рану на его шее. Темно-красная струйка крови, темная и густая.

Мой отец мертв.