Я запиваю две таблетки обезболивающих, которые я только что проглотила, большим глотком воды. Стакан и таблетки были на прикроватном столике, когда я вышла из душа, морщусь поворачиваясь, чтобы посмотреть на себя в зеркало.

Я расплачиваюсь за свои действия за последние несколько дней, боль в боку из-за поврежденных ребер усилилась сегодня.

Прошлая ночь, вероятно, не помогла. Я прикусываю губу изнутри, рассматривая выбранный наряд. Шелковистое черное платье без рукавов с V-образным вырезом облегает каждый мой изгиб, дополненное аксессуарами в виде лезвий, вставленных в кобуры, прикрепленные к плечам.

Мой макияж дерзкий: подводка для глаз и темно-красная помада сочетаются с тугим высоким хвостом, убирающим волосы подальше от лица.

Я выгляжу… готовой. Тени под моими глазами исчезли, и я благодарю гребаных богов за макияж, когда надеваю туфли на алых каблуках и выхожу.

Дом отрывается от намазывания масла на тост. Запах кофе витает в воздухе, и я останавливаюсь на мгновение, чтобы оценить его помятый вид из-за его настойчивого желания спать на моем диване. Он выглядит помятым, сонным и… чертовски аппетитным.

Этого почти достаточно, чтобы заставить меня пожалеть о том, что я вообще оделась.

Он тоже наблюдает за мной, и наша странная новая динамика повисает в воздухе между нами.

Когда я ничего не говорю, усаживаясь за стол, он приносит кофе. — Ты сегодня не пойдешь в кампус.

Я дую на горячий напиток, прежде чем ответить. — Знаешь, я не одеваюсь в такое дерьмо для уборки дома.

Он фыркает. — Я никогда не видел что бы ты убиралась. Никогда.

Возможно, он прав. Но я наблюдаю за ним, когда он садится напротив меня, держа в руках свой кофе, а между нами тарелка с тостами, на которую я бросаю взгляд. Веселое обвинение смягчает мой тон. — Вы вместе ходили за продуктами, не так ли?

Он не клюнул на мою наживку. — Морелли принес хлеб. И еще кое-что. Он в тайне кормилец.

Я делаю глоток крепкого кофе, пряча улыбку, даже когда откладываю информацию в долгий ящик. Еще один кусочек головоломки Лучиано Морелли. Это в некотором роде мило, хотя уверена, что он был бы огорчен такой мыслью.

Дом не зацикливается на этой теме, скрещивая руки на груди, и я вздыхаю, постукивая ногтями по столу и собираясь с духом. — Хорошо. Доложи мне обо всем.

Мир вокруг нас замирает.

Хотя, когда Дом начинает говорить, я хочу, чтобы все это просто пошло нахуй. Клянусь. Оттолкнувшись от стола, я принимаюсь за привычные расхаживания, оставляя свой кофе остывать.

— Этот гребаный figlio di puttana. — Я выплевываю слова, расхаживая взад-вперед, пытаясь привести их в порядок. — Значит, это Маттео виноват в смерти Николо.

Голос Дома тверд, он смотрит на меня. — Нико сам сделал свой выбор, Кэт.

Может быть, он прав. Он предпочел умереть, отравленный собственной рукой, чем встретиться со мной лицом к лицу. В конце концов, Николо был трусом. Но даже если бы я убила этого ублюдка снова, будь он здесь за то, что пытался отравить меня и вместо этого чуть не убил Дома, я все равно буду чувствовать скорбь от его потери. Последствия, которые сказываются на всех нас.

— Он был одним из наших самых близких. — Я вздыхаю. — Один из наших старших, Дом. До кого еще добрался Маттео?

Дом меняется. — Я поручил Тони и Дэнни разобраться с этим. Я проверил их сам. Никакой связи с Маттео или его… группой. Винсент тоже чист.

— Гребаный Ястреб, — бормочу я с отвращением. — В этом даже нет смысла. Он просто выбрал это, потому что думает, что это звучит хорошо. Гребаный идиот.

Но Дом хмурится. — В доме твоего отца было много мужчин с его значком, Кэт. Не стоит его недооценивать.

Я киваю головой. Я не собираюсь недооценивать своего кузена. — Что он предлагает им, чтобы они переметнулись? Что бы последовали за ним?

— Все, что они захотят, — тихо говорит Дом. Что-то в его голосе заставляет меня остановиться. Я поворачиваюсь.

Мой голос звучит как тихий шепот. Смертельно опасный. — Маттео пытался завербовать тебя.

Он пошел за Домом.

За моим силовиком. Завербовать моего…

Я стискиваю зубы, подавляя раскаленную добела ярость, которая разливается по моим венам при мысли о том, что мой кузен пытается переманить мою правую руку. — Расскажи мне.

Когда он заканчивает, я поднимаю голову. Мои руки сжимают спинку деревянного стула так сильно, что я слышу треск старого дерева. — Ты рассказал мне не все.

Дом колеблется. — Это не имеет отношения к делу.

Когда я ничего не говорю, он отводит от меня взгляд. — Это не так, Кэт.

— Я решаю, что имеет отношение к делу, — резко говорю я. — И что бы ни происходило за пределами Ворон, я по-прежнему наследница Корво. Ты расскажешь мне.

Блядь, черт возьми. Я не ожидала, что столкнусь с этим так скоро.

Ледяные глаза встречаются с моими при этом приказе, в них закручивается буря. — Прекрасно. Хочешь знать? Он предложил мне тебя.

Я останавливаюсь. Просто... замираю.

Он предложил мне тебя.

Дом встречается со мной взглядом, в его глазах читается извинение, хотя это не его вина, что мы живем в таком гребаном мире.

Я думала, что линия Корво была другой, с наследницей женского пола. Но, конечно, Маттео — один из тех, кто все еще цепляется за старые порядки. Которые видят в нас собственность, и ничего больше. Что-то, что можно обменять. Обменять на власть, на влияние.

На то, что, блядь, они захотят.

Стул снова трескается под моей рукой, хлопья белой краски осыпаются на пол. Я крепко зажмуриваю глаза.

— Кэт.

Когда я отстраняюсь от прикосновения Дома к моему плечу, из его горла вырывается сердитый звук. Затем он разворачивает меня, даже когда я пытаюсь отстраниться.

— Не позволяй ему залезть тебе в голову, — огрызается он. — Я сказал «нет». Конечно, я, блядь, сказал «нет». Я сказал ему отвалить, Кэт.

Я открываю глаза, пристально глядя на него. — Я знаю это.

Действительно знаю. Никогда ни на секунду не сомневалась. Но чтобы мой гребаный кузен даже положил это на стол, предложил меня, как будто я гребаный вариант... Желчь подступает к моему горлу.

— Я ненавижу его, — признаюсь я шепотом. — Я хочу, чтобы он сдох, черт возьми, Дом.

Ради Николетты Фаско. Ради других, кого он ранил, оскорбил, убил.

Маттео Корво — подонок, и он заслуживает мучительной смерти. Я хочу быть той, кто дарует ему это.

Доменико наблюдает за мной, его глаза блестят. — Я отдам тебе пистолет. Но мы должны сыграть правильно, Кэт. Твой отец… он недоволен.

И я должна поблагодарить за это гребаного Джио. — Я отправлю ему и Эми подарочную корзину.

Эми. Мой отец женится на девушке, которую я считала своей подругой.

Боже.

Удары просто продолжают сыпаться.

Пальцы Дома слегка впиваются в мои плечи. Массируют. — Этого будет недостаточно.

Нет, этого не произойдет.

— Мне нужны союзники, — говорю я тихо. Я заставляю себя отойти от Дома, его руки опускаются по бокам, когда я отстраняюсь от его приятных прикосновений.

Кем бы мы ни были.… Я не могу позволить себе полагаться на него.

Я не могу забыть, кем мне нужно быть.

Отворачиваясь, я смотрю на стену, пока мысли проносятся в моей голове, крутясь и перестраиваясь, пока не обретают смысл. — Недостаточно иметь Воронов на моей стороне. Если они вообще на моей, после Антона и Николо. Я не совсем… присутствовала. Мне нужно знать, кто из старых знакомых в кармане у Маттео и на кого я могу положиться.

Я чувствую Дома позади себя, холодного и расчетливого, пока он обдумывает мои слова. — И как ты хочешь это сыграть?

Моя улыбка мрачна. — Именно так как они и предполагали.

Но сначала мне нужно встретиться лицом к лицу со своим отцом.