— Ты сегодня вся сияешь, — заметила Тесса, когда я, мурлыча под нос незамысловатую мелодию, отложила в сторону очередную порцию отглаженного постельного белья. — Хотя у нас сегодня глажка.

Я тихонько засмеялась. Тесса не зря поморщилась: глажка была тем еще удовольствием. Для того, чтобы перегладить тонну белья, нам нужно было сначала зажечь камин и на специальной подставке нагреть над огнем тяжелый, не меньше пяти килограмм, утюг. А затем этим утюгом очень аккуратно пройтись по мятой ткани. Одежду нам, к счастью, не доверяли, поэтому мы с Тессой гладили только скатерти, шторы и постельное белье — но руки все равно отваливались от тяжести чугуна, а на коже набухали волдыри от ожогов.

Однако, несмотря на это, я все равно улыбалась:

— У меня сегодня хорошее настроение.

А как же иначе: ведь вчера главный герой дал мне шанс на исправление! Мне всего-то и осталось, что не обмануть его ожиданий, быть паинькой, вновь завоевать его расположение, — и дождаться, когда он соизволит меня отпустить. Я радостно выглянула в открытое окно, туда, где ветер колыхал мягкий тюль занавески и привносил в покои едва слышимый запах цветов из оранжереи — я стала пусть на шаг, но ближе к свободе!

— Это, случайно, — Тесса поскребла затылок, — не связано с Гира?

Меня будто ледяной водой окатили. Я взглянула на покрасневшую подругу квадратными глазами:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, с тех пор, как ты вышла из темницы, ты выглядела несчастной. Оно и понятно, радостного-то у тебя в жизни немного было. Но сегодня ты такая счастливая, а из нового только то, что вчера вы разговаривали с Гира… Вы… кхм… действительно близки?

— Нет, — ответила я немного резче, чем хотела. Удивилась собственной реакции и пояснила уже более мягко, — мы с ним… не близки. Совсем. То есть, я знаю, что я вроде как была его сообщницей и по его наущению травила Джеймса, но… Все как в тумане. То есть, я не помню наши с ним встречи, и наши разговоры, я вообще ничего не помню, но моя интуиция подсказывает мне держаться от него подальше. Если честно, он меня даже пугает.

И не только меня, как Алену. Меня как Амелию тоже. У меня действительно нет эмоций и чувств к Гира, но при мысли о нем мое тело начинает странно покалывать, а сердце — стучать с перебоями, и единственное объяснение, которое я тому нахожу — это память тела. То есть, Амелия его тоже боялась — боялась, и передала свой страх заодно и мне.

— Не тебя одну! — воскликнула Тесса. — Меня от одного его взгляда в дрожь бросает! Ты видела, какие у него глаза? Как у змеи, которая вот-вот на тебя набросится! Аж оторопь берет!

Согласно киваю. Несмотря на свою в высшей степени привлекательную внешность, он и в самом деле внушает страх.

— Тогда, — вдруг опомнилась Тесса, застыв с метлой, — если это не Гира, то почему ты такая счастливая?

Я вновь расплылась в широкой улыбке:

— Вчера я попросила у Джеймса прощения. И он согласился дать мне второй шанс.

— А-а-а! — Тесса издала радостный визг и бросилась ко мне обниматься. — Я так за тебя рада!

Я засмеялась, с удовольствием обнимая Тессу в ответ. Ощущение было такое, будто у меня вот-вот будет день рождения, и я теперь предвкушаю, как замечательно я проведу этот день и какие восхитительные мне подарят подарки.

Глядя на радующуюся подругу, я отогнала желание рассказать ей о последнем предупреждении Джеймса: о том, что стоит мне оступиться, как он тут же меня уничтожит. Я не собиралась оступаться, мои намерения были кристально честны, и моя цель была как никогда ясной и четкой. Я намеревалась сделать все, чтобы Джеймс был мною доволен — и дал мне, наконец, право начать новую жизнь.

Вдали от всего того безобразия, что я натворила на страницах романа.

— И что ты теперь будешь делать? — спросила меня Тесса, когда наш первый восторг схлынул, и мы вернулись к глажке.

— Я хочу показать ему, какой милой я могу быть: не той злобной, исходящей ревностью мегерой, которая считала, что у нее отобрали родителей, а милой и доброй сестренкой, которая искренне любит своего брата.

— То есть, — нахмурилась Тесса, — ты будешь ему стирать, гладить, готовить и убирать? Но чем это будет отличаться от того, что ты делаешь сейчас?

Я бросила на рыжую косой взгляд: у нас явно разные понятия о том, как показывать привязанность родственникам.

— Нет, — я решительно покачала головой, — то есть, я, конечно же, буду убираться, стирать и гладить, поскольку это моя прямая обязанность, но я имела в виду другое.

— Что именно?

— Разные мелочи.

— Какие мелочи? — не поняла Тесса.

— Такие, которые показали бы ему, как я его люблю и ценю.

Тесса непонимающе склонила голову набок и нахмурилась. Я пояснила:

— Все те вещи, которые он делал для меня, когда мы были детьми. Я хочу ответить ему тем же — разными проявлениями заботы и внимания. К примеру, я знаю, какая у него любимая еда и любимая книга, или знаю, как он любит проводить свободное время. Я использую это для того, чтобы показать ему, что время можно повернуть назад и вернуться в то беззаботное детство — до того, как я… отравила ему жизнь.

Лицо Тессы посветлело:

— О, теперь понимаю. Уверена, что у тебя все получится!

Я благодарно улыбнулась и мечтательно вернулась к утюгу. Конечно, у меня все получится.

Ведь что может пойти не так?