Глава 24. Почувствуй себя Пенелопой*

Мариус задумался.

– Ты знаешь, у меня создалось впечатление, что эти люди пришли на отбор.

– На какой ещё отбор? – опешила я.

– Отбор мужа для владелицы этого поместья, – нахмурился Мариус. – Меня спросили, не жених ли я. И если жених, то потребовали занять очередь. Сказали, что я буду сто тридцать восьмым. Даже любезно предложили мне записать номерочек на руке…

Мариус потряс головой, словно идея номерочка на руке казалась ему неимоверной дикостью. Мне бы его проблемы! Мне, например, дикостью казалась эта цифра! Тем более, что, насколько я могла судить, народу всё прибывало. Что я буду делать с почти двумя сотнями женихов?! Я могу только скормить их своим животным. Но ведь они избалованы, что попало жрать не станут. Особенно этих отравленных смогом, табаком и спиртным экземпляров…

– Мне казалось, что этим поместьем владел граф…– ворвался в мои размышления недоумённый голос Мариуса.

– Граф почил в бозе, – хмыкнула я, всё ещё пытаясь осмыслить масштаб моей проблемы. – Заеден, как я понимаю, своими подопечными. И наследников он, увы, не оставил. Так что теперь этим местом вкупе со всем прилагающимся зверьём заведую я… волею Дервина Фицхерберта.

– Правда? – в глазах Мариуса блеснуло уважение. – Дервин, говоришь? Любопытно. И как ты тут, справляешься?

– Пока проблем нет, – пожала плечами я. – Говорят, у меня дар, животные меня любят.

– Это я заметил, – усмехнулся Мариус. – Получается, ты и есть та самая невеста, которая проводит отбор мужа для себя?

– Я, – сделала ударение на местоимении, чтобы дать ему проникнуться. – Я ничего тут не провожу. Почему-то нашему мэру взбрело в голову, что графскому поместью требуется крепкая мужская рука… А так как мужскую руку любой крепости местные животные заглотают вместе с хозяином, мэр, понимая, что должен оставить меня, решил превратить меня просто в приложение к мужу. Думаю, он просто не смог простить момент нашего знакомства, когда я изрядно поджарила его задницу.

– Какая бурная биография! – восхитился Мариус.

– Кто бы говорил, – закатила глаза я, ткнув пальцем в его забинтованную ногу.

– Возможно, я могу себе это позволить, – хитро улыбнулся Мариус.

– Возможно, ты просто мазохист, – отрезала я, подойдя к решётке и обозревая ночной лагерь моих потенциальных женихов. Что называется, почувствуй себя Пенелопой.

Кстати, что там Пенелопа делала? Ткала и распускала какое-то полотно? Ну что ж, кое-какое бесконечное занятие и у меня имеется. Причём, в отличие от эстетического увлечения древнегреческой красотки, на редкость прозаичное и довольно дурно пахнущее.

– Что ты собираешься с ними делать? – поинтересовался Мариус, неслышно оказавшийся сзади.

– Скормить тирольозавру, – буркнула я. – Я подумаю об этом завтра. Давай в дом. У меня ещё столько дел, что просто не представляю, с чего начать.

– Я могу помочь, – предложил свои услуги Мариус.

– Договорились, – кивнула я, представляя, что спихну на него шамира и некошку, которая точно растерзает меня за отсутствие в течение целого дня.

…Но к моему бесконечному удивлению некошки не было. Меня встретил грустный Жруль, которому целый день не давали новых невскрытых замков и шамир, который не менее грустно рассматривал огромную люстру под потолком огромного холла. По глубоким царапинам на стенах было видно, что рассматривает он её долго и плодотворно.

От этого зрелища у меня мороз пробежал по коже: люстра. На массивных железных цепях. Мамочки!

– Ты говорил, что знаешь про шамиров, – обернулась я к Мариусу. – Они могут ползать по стенам?

– Конечно, – кивнул тот. – Но тут у тебя новорожденный шамир, поэтому пока не научился. Смотри на этот нежно-розовый пушок! Когда они подрастают, то темнеют. Не стоило сразу кормить его железом. Лучше сначала давать более мягкую пищу…

– Как будто у меня спрашивали! – всплеснула руками я. – Это чудо случайно вылупилось и мгновенно слопало мои ключи! Ты можешь сделать так, чтобы оно не добралось до этой люстры?

– Я попробую, – кивнул Мариус. – Столько железа новорожденному шамиру не переварить. Да и на устойчивости замка это может сказаться негативно.

Надо же, как можно мягко сказать, что мы взорвёмся ко всем чертям! Дипломат от Всевышнего!

– Ладно, тогда я тебя тут оставляю пасти шамира. Корми его чем хочешь, лишь бы поместье не разрушил. А у мне ещё зверей кормить и улирченя лечить.

– Тебе помочь? – поинтересовался Мариус.

– Я же сказала: следи за шамиром. Я просто не представляю, что с ними делать. Даже не читала ни о чём подобном.

– Да, – кивнул Мариус. – Шамиры – это редкость. Но мне кажется, они довольно милые.

– Вот и милуйтесь, – буркнула я. – Искорка, хочешь со мной пойти? – обратилась я к дракончику, притаившемуся за пазухой у Мариуса.

Искорка на миг высунула голову, повела носом, и спряталась обратно. Понятно. Ладно, обойдёмся знакомыми.

– Жрулик! – крикнула я. – Пойдём со мной, я и тебе подарочки купила!

Слово «подарочки» гренот знал прекрасно, поэтому, сменив выражение морды на заинтересованное, потрусил за мной.

Корзина с моими покупками стояла именно там, где её должны был оставить курьер, и всё, вроде, было на месте… А, нет, пучок цепь-травы исчез. Но этого и следовало ожидать. Жабонки спёрли. У них вечная вражда с ледем, а цепь-трава, особенно свежая, не даёт ледю разорять их гнёзда. Ладно, я три пучка купила на всякий случай.

Я выдала Жрулю один из новых замков, и продолжила быструю ревизию корзины.

На уртицию никто не покусился, что в порядке вещей (кому нужна горькая гадость?), сыр тоже был на месте, что говорило мне о том, что моя белоснежная королева некошачьих кровей дома не появлялась. Интересно, какие там у неё важные дела? Главное, чтобы мне снова не принесли её в мешке и чуть ли не по частям. Узнаю, кто такое с ней сотворил, так же разделаю!

Я подхватила увлечённого замком гренота на руки и отправилась к вольерам.

А дальше началась рутина. Почистить клетки, поменять воду, накормить, дать лекарства болящим… К моему удивлению тирольозавр перестал хрипеть, и уже начал издавать пробные йодли… пока тихие и хриплые, но уже многообещающие. Я дала ему вечернюю порцию микстуры и пару свежекупленных жирных жаб, предварительно содрав с них этикетки «проверено, не принцессы», и пошла дальше.

Закончив обход и устроив гренота в клетке, предварительно закрыв её на четыре свежекупленных замка, я поняла, что заслужила передышку и решила заняться чем-то медитативным. Например, сварить мазь для спасённый мной улирченя и, возможно, заварить себе валерьянки. Эх, забыла попросить у Алиты то её забористое зелье!

В моей смотровой комнате, совмещённой с лабораторией, было тихо и спокойно. Котелок валялся там, где его бросили, бардак после огненной отрыжки шамира тоже никуда не делся (а жаль), а улирчень лениво доедал пучок петрушки, заинтересованно строя рожки своему отражению в медицинском зеркальце.

– Привет, Валя! – поздоровалась я с тихим созданием. – Я принесла уртицию и сейчас буду тебя лечить!

—------------

*Пенелопа, жена Одиссея, верно ждала мужа, будучи осаждаемой десятками женихов, и всячески оттягивала выбор, придумывая всё новые трюки. Ей-то хорошо, Одиссей в конце концов вернулся и надавал незваным женихам по рогам. А кто спасёт Эллочку?