Нужно было что-то срочно придумать. Я знала, что отвертеться не получится, но мне была нужна отсрочка, чтобы остатки каникул прошли хорошо. В иллюзиях, нет, в приятном неведенье.

— Марат, можно вас на минутку? — по-деловому произнесла я, коснувшись его плеча. — Пожалуйста.

— Конечно, — с непроницаемым лицом ответил Марат, и я увлекла его в гостиную. Хосе проводил нас взглядом и нахмурился. Изменилось ли его выражение лица потом, я не видела — он зашел на кухню.

— Марат…

— Саша, вы делаете из мухи слона! — раздраженно произнес помощник Хосе. — Неужели так сложно сказать правду?

— Я не понимаю, почему вы так тревожитесь об этом, — холодно сказала я, сложив руки на груди. — Неужели дело в болезненной честности?

— По-вашему, врать — это нормально? — возмущенно прошептал Марат. — Я всего лишь защищаю интересы своего босса!

— Вы пытаетесь лишить его их! — прошипела я. — А еще вы забыли, что я почти уволена! И не удивлюсь, что вашими стараниями!

— Но подписи на бумагах еще нет, — невозмутимо ответил Марат, — а значит, вы все еще работаете на Кузнецова.

— У меня есть деловое предложение, — перешла в наступление я. — Вам нравится моя сестра. И если вы будете так любезны и сохраните мое вранье до приезда в Москву, я не стану говорить Лизе гадости про вас и мешать вашей встрече.

— Вы серьезно? — опешил Марат.

— Абсолютно.

— Это же шантаж!

— Это договор!

— Это шантаж!

— Я рада, что вы знаете это слово, Марат. Вам нужно всего лишь помолчать три дня, чтобы иметь возможность встретиться с Лизой. Выбор же очевиден, не так ли? — поспешно проговорила я, потому что Хосе выглянул из кухни и посмотрел на нас — видимо, хотел убедиться, все ли у нас в порядке.

— Вы понимаете, что, когда Кузнецов все узнает, главный удар придется по мне? — закипел Марат. — Ведь я знаю, кто вы на самом деле и где работаете!

— Ну вот вы, наконец, и назвали причину вашей щепетильности! — проговорила я, чувствуя на себе взгляд Хосе.

— И она вполне уместна, — сухо заметил Марат.

— Не спорю. Но если сейчас вы вытащите правду наружу, вы испортите настроение всем, и никто не скажет вам за это спасибо! — горячо проговорила я. — Решайтесь, времени очень мало!

— Не уверен, что это умно с моей стороны.

— А с моей стороны это выглядит, как хороший ход!

— Только до приезда в Москву, — поколебавшись, сказал Марат и взглянул на часы. — И ни минутой дольше!

— Договорились, — выдохнула я.

— Все в порядке? — раздался за моей спиной голос Хосе. Я вздрогнула. Мне же теперь еще с ним придется объясняться! Наверняка он захочет узнать, что у нас за секреты с Маратом…

— Да, все хорошо. Пойдем пить чай! — взяв Хосе под руку, быстро проговорила я.

— О чем ты должна была мне сказать? — настороженно спросил Хосе, переводя взгляд с меня на Марата и обратно.

— Да ничего серьезного, — поспешила заверить его я. — Просто Марат решил пригласить нас на ужин в ресторан и хотел узнать, уместно ли это.

Марат удивленно посмотрел на меня. Я едва заметно пожала плечами — мне больше ничего не пришло в голову!

— Марат?

— Все так, — важно проговорил Марат, пряча руки в карманы брюк. — Хотел ответить на ваше приглашение вместе встретить новый год.

— Ну почему бы и нет, — подумав, сказал Хосе и посмотрел на меня. — Ты согласна?

— Да, да, конечно, — откликнулась я, хотя глаза бы мои никогда не видели этого Марата!

— Тогда встречаемся пятого числа, — улыбнулся Марат. — Я пришлю адрес.

Хосе кивнул и увел меня на кухню. Я мысленно выдохнула, благодаря небесные силы за отсрочку на несколько дней. У меня еще есть время насладиться новогодней сказкой.

Чаепитие затянулось до трех утра. Мы болтали, играли в карты, рассказывали смешные истории, и, когда я поднималась к себе, то уже была сама не своя от усталости. Чак зевая, лениво плелся за мной. Приняв душ, переоделась в ночную сорочку и легла в постель. Хосе еще был внизу, общался со своими друзьями. Судя по их смеху, он забыл о том, что планировал лечь спать пораньше. Меня уколола обида, и я даже шмыгнула носом, собираясь всплакнуть, но усталость взяла свое, и я уснула.

2 января, Замуравино

Открыв глаза и посмотрев на часы, я сладко потянулась и подумала, что по-настоящему доброе утро может начинаться только в полдень. Дома было тихо, из чего я заключила, что обитатели либо еще спят, как и я, либо поехали в город, как собирались вчера. Мне нужно было поговорить с Лизой, чтобы ввести ее в курс дела с Маратом, а то я не могла отделаться от ощущения, что использую сестренку, и мне это не нравилось. Как ей вообще мог понравиться Марат?

Перевернувшись, я посмотрела на место, где должен был спать Хосе — подушка была смята, простыня чуть сбита, значит, спал здесь и уже встал. А я даже не заметила. Выбравшись из постели, я набросила на плечи халат и спустилась вниз. Чак носился по гостиной с плюшевым петухом в зубах. Откуда этот петух вообще? Я не смогла вспомнить.

Заглянув на кухню, я увидела Хосе, стоящим у плиты. Из одежды на нем были только джинсы и передник в цветочек. Я привалилась к дверному косяку, любуясь, как Хосе двигается, как играют мышцы на его спине. Представила себе, как с ним будут флиртовать девчонки с работы, и испытала острую ревность — я поняла, что не хочу делить этого мужчину ни с кем. Если он будет смотреть на кого-то, так же как сейчас смотрит на меня, это разобьет мне сердце.

Я подошла к нему и, встав на цыпочки, поцеловала в плечо. Хосе вздрогнул от неожиданности. Я обняла его, прижавшись к нему всем телом. А потом выложила дорожку из поцелуев по позвоночнику.

— Доброе утро, — прошептала я.

— Романтическое настроение? — хрипло поинтересовался Хосе, оборачиваясь ко мне.

— Нет ничего сексуальнее, чем мужчина, готовящий завтрак, — приглушенным голосом проговорила я.

— Совсем ничего? — подхватывая меня на руки, спросил Хосе. Я обвила ногами его талию и поцеловала его в губы.

— Если только мужчина, готовящий своей девушке ужин, — шепотом произнесла я, обнимая Хосе за шею. Мы снова целовались, до тех пор, пока масло, налитое в сковородку, не взбунтовалось и не начало брызгать горячими каплями. Парочка попала мне на кожу, и я заорала. Отскочила от Хосе, потирая обожженную руку.

Хосе бросился к плите. Выключил конфорку и переставил сковородку в сторону. Включил кран с холодной водой и взяв меня за запястье, сунул мою пылающую руку под струю. Я снова заорала.

— Потерпи, Козочка, — мягко проговорил Хосе. — Тебе не оторвало руку, просто две красные точки на коже.

— Две коварные точки! Которых я не ожидала! — всхлипнула я. Мне, конечно, было больно, но еще больше я испугалась от неожиданности этой боли.

На мои вопли прибежал испуганный Чак и, протиснувшись между мной и Хосе, выразил свое негодование ситуацией.

— Гав! Гав!

— Где-то здесь была аптечка, — сказал Хосе, отпуская мое запястье. — Наверняка там есть что-то от ожогов.

— Тебя ведь тоже задело, да? — спросила я, вспомнив, что мои руки были на спине Хосе.

— Ерунда.

— Храбрись, мне нравится, — сказала я и, подойдя к Хосе, который рылся в аптечке, стала осматривать его спину. Его обожгло больше, чем меня. — Надо обработать.

— Ерунда, я же сказал, — повторил Хосе. Достал мазь и нанес на мои ожоги. Я тут же перехватила тубу и стала мазать его.

— А где все?

— Уехали в город.

— А нас что, забыли?

— Нет, я сказал им, что мы хотим побыть вдвоем. Или у тебя были планы?

— Зачем спрашивать об этом, когда ты уже все решил за меня? — нахмурилась я.

— Козочка сердится?

— Негодует и требует компенсации, — ответила я, закрывая тубу.

— Компенсации, значит, — убирая мои волосы назад, проговорил Хосе.

— Ненавижу, когда за меня решают.

— Ты мне не доверяешь?

— Это вопрос-манипуляция, я не буду на него отвечать, — сказала я, гордо вскинув голову. — Потому что если не доверяю, между нами, начинается конфликт, а если доверяю, то твой выбор становится для меня автоматически правильным, а это не так.

— Господи.

— Да.

— Одевайся, поехали в город.

— Я не хочу в город, — проворчала я. Хосе закатил глаза. В принципе, я могла его понять и подавила смешок. — Просто хочу, чтобы ты это запомнил на будущее.

Что я такое говорю, какое будущее? Мы расстанемся через три дня и больше никогда не встретимся. Размечталась, Козочка!

— Занесу это в напоминания в телефоне, — пообещал Хосе.

— А по старинке никак?

— Чтобы уже наверняка, — усмехнулся Хосе и провел пальцем по моему подбородку. — Мне показалось или у тебя какой-то конфликт с Маратом?

— С чего ты взял? — насторожилась я.

— Это видно по тому, как вы общаетесь, — наблюдая за мной, сказал Хосе. — Словно недовольны друг другом.

— Ну… У него не самый приятный характер, — подбирая каждое слово, проговорила я.

— Он тебя чем-то обидел? Задел?

— Нет, нет, — поспешила заверить я. Может, сейчас тот самый момент, чтобы сказать правду? Отважиться, и будь что будет! — Все не настолько плохо. Тебе он нравится?

— Мне кажется, что он хороший профессионал и это меня устраивает. Но у меня создается впечатление… Козочка, ты и Марат были знакомы раньше?

Я облизала пересохшие губы. Сердце глухо стучало в груди. Ладони стали влажными. Нужно набраться смелости и сказать правду. Это не страшно. Страшны будут последствия. Я сделала глубокий вдох и посмотрела Хосе в глаза.