Чего он еще хочет от меня? Игнорировать его дальше было не очень адекватно с моей стороны.

— Мне от тебя больше ничего не надо, — выдавила я.

— Верни ключи от моей квартиры. Не хочу недоразумений.

— У меня их нет, — я заставила себя поднять голову и посмотреть на Никиту. — Я оставила их дома.

— Ладно, тогда я сменю замки. Можешь не возвращать, — беря сумку, великодушно сказал Никита. Да когда он уже уйдет отсюда?! — А деньги переведи мне на карту. Я скину тебе реквизиты. Жду в течение месяца.

— Идем уже, — с нетерпением проговорил Хосе. Судя по его перекошенному лицу, наш диалог с Никитой ему не нравился. Ну не одно же мне страдать!

— Пока, Саш, — словно делая мне одолжение, проговорил Никита. Я ничего не ответила.

— Козочка, — заглядывая в гостиную. Низким голосом проговорил Хосе. — Не спали дом, пока меня не будет. Обещаешь?

— Нет, — ответила я. Обещать ему что-то! Вот еще!

— Штейн очень расстроится.

— Плевать на Штейна, — откидывая волосы на спину, зло сказала я. Меня дико утомило думать о чувствах других и наступать на свои собственные. — Вернешься — будет полыхать.

— Понял. Захвачу огнетушитель, — сказал Хосе и ушел.

Я услышала, как хлопнула дверь, а потом заурчал мотор. Свет фар мазнул по окну, и я прикрыла глаза. Чак, обрадованный, что все ушли, довольно зевнул и лег рядом со мной. Я машинально погладила его по голове. Мой лучший новый год обернулся драмой. Что я скажу своей семье? Они же лет двадцать мне будут это припоминать, как Никита меня бросил. У меня не было никакого желания, становится объектом такой болезненной критики, ведь я слишком хорошо знала своих женщин, чтобы сомневаться в эмпатии. Вздохнув, я уставилась на елку, которая, видимо, так и не дождется, чтобы ее нарядили. И мне вдруг до слез стало жаль ее. Такую красивую, лишенную корней и никому не нужную.

Не знаю, сколько я просидела так, глядя в одну точку и позволяя слезам катиться по щекам. Мне нужно было быть сильной. Но я не хотела вылезть из кожи вон, чтобы оставаться хорошей. И тут я вспомнила про коньяк.

— Надеюсь, Хосе его не выпил, — пробормотала я, поднимаясь с дивана. От такой подставы будет очень обидно. Но я вдруг поняла, что ни разу не чувствовала от него запах алкоголя. Он не пьет? Мне кажется, я изрядно действовала ему на нервы!

Открыв шкафчик, я обнаружила бутылку почти полной. Я не любила пить, я плохо себя чувствовала после. Но сейчас мне хотелось, чтобы стало хуже, чем сейчас. Дурацкая затея, конечно. Но я взрослая самостоятельная женщина, могу позволить себе глупость! Выдернула пробку и сделала глоток. Поперхнулась и еле откашлялась. Поморщилась и снова глотнула. Чак с тревогой следил за мной. Вдруг я ем что-то вкусное и жадничаю?

Через полчаса, придя к выводу, что все мои печали — ерунда, я уже танцевала на лестнице, подражая своему любимому персонажу из вампирского сериала — Деймону.

Я даже нашла в плеере ту самую песню, под которую танцевал он. Вспомнила слова и начала подпевать. Пропустила ступеньку и чуть не упала — вовремя успела схватиться за перила. Рассмеялась своей неловкости. Мне стало жарко и я, стянув с себя свитер, бросила его вниз, оставшись в кружевном лифчике и джинсах.

— Стриптиз для меня? Как миленько, Козочка, — услышала я насмешливый голос Хосе. Посмотрев вниз, увидела, что он стоит посреди гостиной, держа в руках мой свитер. Он еще был одет, на воротнике дубленки блестел снег. Черт, я даже не слышала, как он вошел!

— Это был соло номер, не для зрителей! — сбегая вниз, с трудом проговорила я. Язык был словно не родной. Ноги тоже жили словно отдельно от тела. — И вообще, ты слишком много о себе думаешь, Хосе.

Споткнулась о коврик и полетела вперед. Я вроде не на каблуках, почему так тяжело держать равновесие?

— Не в данный момент, — ловя меня за локоть и притягивая к себе, проговорил Хосе. Наши взгляды встретились, и я вспомнила, как в прошлый раз он поцеловал меня. Он так смотрит… Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Сейчас я бы не стала испытывать чувство вины, если бы он сделал это.

— И что же происходит в данный момент? — цепляясь пальцами за его дубленку, тихо спросила я.

— Ты флиртуешь со мной, — наклонившись ко мне, шепнул Хосе, слегка задев мою щеку щетиной.

— Самомнение у тебя, конечно, неприличного размера, — пробормотала я.

— Меня устраивает, — проведя ладонями по моим плечам, сказал Хосе. Я едва не застонала от нахлынувшего вожделения. Вовремя успела закусить губу, чтобы этот негодяй не заметил, как влияет на меня, какой уязвимой делает. А может, я просто пьяная и во мне говорит коньяк.

— Ты испортил мне жизнь, ты в курсе? — отталкивая от себя Хосе, с дрожью в голосе, проговорила я. Он сделал шаг назад, продолжая смотреть на меня. — Если бы не твое упрямство и желание сделать мне на зло, все могло бы быть иначе! Я бы могла спокойно поговорить с Никитой, и не было бы причины для ссоры!

— Хочешь сказать, до приезда сюда ваши отношения были замечательными? — снимая дубленку, произнес Хосе.

— Нет, но мы пытались…

— Пыталась ты, в это я верю.

— Это был наш шанс снова сблизиться! — повысила голос я. — Понимаешь? Спасти чувства!

— Нечего там было спасать, — вздохнув, сказал Хосе. — Этот дрищ любит только себя и свое настроение. Надо будет тебе очки подарить, раз ты такая близорукая.

— Ты ничего о нас не знаешь! — вспылила я, стараясь защититься о правды, которую я уже знала, но никак не хотела принять.

— Мне было достаточно увидеть, как он с тобой разговаривает. Нет там никакой любви. Только самолюбование. Конечно, если тебе такое нравится, я больше ни слова не скажу, — поднимая руки, проговорил Хосе. — Но я видел тебя другой, и мне показалось, что та сумасшедшая и дерзкая девица — ты настоящая. А с Никитой — лишь призрак той Козочки, которая делает все, чтобы отстоять свое.

У меня не было желания говорить Хосе, что первое время наши отношения с Никитой были другими. Мы много общались, у нас было так много общего, что порой казалось, мы одно целое. Ему нравилось все, что любила я. Он заканчивал за меня мои мысли и верь я в эзотерику, решила бы, что это близнецовое пламя. Ну не могут два человека так идеально подходить друг другу! А потом все изменилось. Никита стал чаще высказывать критику, быть недовольным мной и моими действиями. Я оправдывала его, искала причину в себе, старалась смириться с его ворчанием… Но лучше не становилось. Я все больше отдалялась, не в силах принять его холодность и игнорирование. И не могла понять, как от таких ярких чувств, мы стали друг другу чужими. Каждый раз, когда я думала о разрыве, Никита менялся на глазах и снова обещал, что у нас все будет сказочно. Просто такой тяжелый период. У всех так бывает. И я верила ему.

Лиза догадывалась, что у нас есть сложности, но я уклонялась от прямых ответов. Мама и бабушка были в восторге от Никиты, и я не хотела выглядеть в их глазах плохой, будучи недовольной таким прекрасным человеком. Впрочем, при них он никогда не задевал меня, хотя от насмешек не воздерживался. После крупной ссоры, я имела неосторожность пожаловаться маме на Никиту, но получила длинную отповедь о том, что кроме него, меня никто так сильно любить не будет, с моей-то внешностью и характером. А потом позвонила бабушка и добавила, что не стоит разбрасываться хорошими мужиками. Лизонька такое может себе позволить, а ты, Саша, нет. Держись за то, что есть и будь благодарна, что Никита выбрал тебя.

Я понимала, что по большому счету они говорили о своих страхах и болях юности, но легче мне от этого не становилось.

Подруги — а также по совместительству мои коллеги по работе, завидовали мне, то и дело говоря, как мне повезло с Никитой. Молодой, перспективный, из богатой семьи. Он работал в соседнем офисе, мы часто встречались, ходили вместе в кафе. И слушая восторги сторонних наблюдателей, я перестала верить тому, что чувствую.

— Ты не понимаешь! — простонала я, сжимая пальцы. Облекать свои мысли в слова становилось все тяжелее. — Завтра сюда приедут мои мама и бабушка. Они ожидают увидеть здесь Никиту, они купили ему подарок. А встретят здесь тебя. Как я им объясню, кто ты такой? Ах да, еще твои друзья будут! И я посреди этого хаоса! Ты испортил мне всю жизнь, Хосе!

— Почему нельзя им просто сказать правду?

Я так закатила глаза, что стало больно. Ему не объяснить, почему.

— Они консервативные люди, им будет сложно принять такой жизненный поворот, — попытка оказалась неудачной. Хосе лишь хмыкнул.

— Они любят Никиту больше, чем тебя?

Это прозвучала больно.

— Наша с тобой история слишком странная, она может вызвать недоверие... бабушке вообще нельзя волноваться, у нее слабое здоровье.

— Беспокоишься о своей репутации хорошей девочки, — усмехнулся Хосе.

— Даже если и так, это моя жизнь и мои тревоги. Для меня это имеет значение. В отличие от твоих смешков.

— Хочешь, я займу место Никиты?

— В смысле?

— Ну скажу твоей семье, что я твой новый любовник. Я умею быть милым и смогу произвести хорошее впечатление, — с воодушевлением проговорил Хосе. — Они простят тебе Никиту.

— Пьяная я, а всякий бред несёшь ты! — сердито сказала я.

— Ну и зря, это был хороший вариант, — улыбаясь, проговорил Хосе.

— Да ты издеваешься!

— Пытаюсь найти оптимальное решение, — пожал плечами Хосе.

— Это бред, — повторила я, чувствуя, как пол качается под ногами. Меня начал смаривать сон. Я покачнулась, и Хосе тут же подхватил меня на руки. Я тихо простонала, прижавшись к его плечу. Он стал медленно подниматься по лестнице, а я опьяненная его близостью и запахом, исходящим от кожи, обняла его за шею и, потянувшись ближе, поцеловала в губы.