Амели

В лицо светят лучи летнего солнца. Я жмурюсь и нехотя открываю глаза. Комната Тома залита светом. Я перевожу взгляд на настенные часы и, будь я у себя в кровати, точно бы вскочила, чтобы бежать по делам. Но сейчас десять утра не пугают меня.

Точно. Я ведь в чужой постели. Сильные руки сгребают меня в охапку.

— Даже не смотри на время.

Том чмокает меня в макушку и зарывается носом в волосы. Я готова всю жизнь провести вот так. Никакого чувства спешки или напряжения. Только приятное чувство любви, которое мы больше можем не прятать.

Удивительно, но мне не снились кошмары. Впервые за долгое время я чувствую себя выспавшейся. Даже лучше. Сейчас я такая счастливая, что не могу передать словами.

— Я вообще не хочу вылезать. Как сегодня бежать, если ты лишил меня всех сил?

Том лишь расплывается в фирменной наглой улыбке, обнажив зубы.

— Раз у тебя есть силы ругаться со мной, значит, еще не все потратила. Надо это исправить.

Он лезет ко мне с поцелуями, пока я пытаюсь смеяться и кусаться. От прикосновений в откровенных местах меня бросает в жар. Приходится позволить Эвансу выиграть и сейчас.

Похоже, мы готовы наслаждаться этими мгновениями вечность. Только насытившись друг другом, через мгновение нам нужно еще. Мы испробовали и кровать Тома, и ванную, и пол. А после письменного стола вновь отправились в ванную.

— Ладно, согласен. Силы покидают очень быстро, — Том плюхается в горячую ванну сразу, как только я перестаю его мучить, и забираюсь следом. — Твой язык помимо плохих словечек вытворяет жутко приятные вещи.

Я ударяю рукой по воде и обрызгиваю лицо Тома. Мой желудок урчит, напоминая, что мы не съели ни крошки со вчерашнего вечера.

— Через десять минут сбегаю на кухню и принесу нам обед.

— Не нужно. Нам пора расходиться и готовиться к академическим играм, — я разочарованно вздыхаю от собственного решения и откидываю голову на плечо Тому. — Но мне так не хочется.

Он крепко обнимает меня правой рукой, а левой водит мочалкой по ноге. Легкий поцелуй в плечо вновь вызвал во мне дрожь. Пора заканчивать утехи.

В грязную одежду залезать не хотелось, поэтому Том одолжил мне длинную черную кофту. Но при условии, что он сам меня оденет. Только спустя две минуты я наконец-то стою не обнаженной. Ткань как раз закрывает все самое сокровенное, что не сильно радует Эванса.

Время пробило два часа, и ко мне начинает подкрадываться страх. Я не могу объяснить это чувство, но оно мне не нравится.

Решив посидеть еще пару минут, я тоже помогла Тому одеться (или, скорее, мешала). Когда я оставляла третий укус на его шее, в дверь раздался громкий стук.

— О нас не должны знать, — шепотом напомнила я, а Том закатил глаза. — Я спрячусь в ванной. Оттуда все будет слышно. Вдруг за дверью стоит твоя подружка.

— Ты такая милая, когда ревнуешь.

Том тянется за поцелуем, но в дверь начинают тарабанить еще сильнее. Под тяжелые шаги я тихо скрываюсь в ванной.

— Чего тебе, Зейн?

— Где тебя носит? Время обед, а ты еще не выходил из комнаты.

Я слышу все очень четко. И в голосе Зейна звучит волнение.

— Я тренировался рано утром, как обычно. А сейчас обдумываю дела на вечер. Что-то еще?

— Да! — Ох, Свет. А что Лив здесь забыла? Она легко может догадаться о моем отсутствии в комнате и присутствии у Тома. Лисица везде меня найдет. — Где Амели?

— Откуда мне знать? — Совершенно безэмоционально отвечает Том.

— Эванс, вчера она убежала после вашего танца и пропала. Как и ты.

— Если ты думаешь, что мы до поздней ночи изучали собственные тела и Амели охрипла от стонов моего имени… — Я прикрываю ладонью рот, сдерживая смех. Лив точно внутренне сгорает от злости. — …то это не так. Не я вчера обменивался слюнями с Таисом. Вот и иди к нему.

Мерзавец! Специально выделил фразу про поцелуй.

— Я уже была у Эмерсона. После этого он не видел Амели.

— А что между ними случилось? Он случайно не рассказал?

Мне не интересна версия Таиса, но укол ревности Том точно получил.

— Не скажу. Иначе опять придешь нам жаловаться, что…

— Проехали! — Резко и громко обрывает ее Том.

Я округляю глаза. На балу он рассказывал Лив и Зейну о моем поцелуе с Таисом! А они жалели его... Ну и заставила же я понервничать бедолагу.

— Пусти нас к себе, — умоляюще просит Лив.

— Нет.

— Я чувствую, что она у тебя!

— Ты не умеешь. Ты не эмпат, — небрежно бросает Том, поддразнивая подругу.

— Хорошо. Тогда я приведу сюда эмпата.

— Дорогая, давай просто поищем в другом месте, — перебивает ее Зейн.

— Ищи. Я пошла за Кэс. Вот кто устроит этим двоим настоящую взбучку!

И Лив, не мешкая, уносится прочь. Даже из ванной доносятся ее торопливые шаги по лестнице. Но Зейн остался. Как через него пробраться в свою комнату?

— Меня можешь не дурить. На тренировке тебя не было. И отсюда ты никуда не высовывался.

— Зейн, я сам разберусь. Ты не обязан влезать в мои дела. Все в порядке. Спасибо за излишнюю заботу.

Том говорит добрым тоном, так что я перестаю ощущать напряжение.

— Я задержу Оливию, — Зейн вдруг повышает голос. — Но ты должна как можно скорее попасть в свою комнату и придумать правдоподобную отмазку.

— А я уже туда собираюсь!

Я прошмыгиваю под рукой Тома и, одарив Зейна натянутой улыбкой, машу ему. Зейн закатывает глаза и прикладывается головой о стену с притворно-разочарованным вздохом.

— Конечно, я безумно рад, но вас же живьем сожрут! Умоляю, не говорите Оливии, что я был в курсе.

— Обещаю, — заверяю я его кивком, все еще улыбаясь. Я чувствую себя провинившимся ребенком, пойманным на мелкой пакости. — Пожалуйста, скажи ей, что встретил меня на лестнице. Я возвращалась с тренировки.

— Я не лгу своей королеве! — Зейн иронично вскидывает бровь.

— Иначе выдам, что ты все знал, — я скрещиваю руки на груди.

— Моя хищная умница, — Том с обожанием смотрит на меня, и от этого взгляда у меня внутри все холодеет.