Ну что я за человек такой? Девушку спас и упустил. Злодея почти убил, но в больницу отвез.

Невозможно противоречивый. Но у меня есть оправдание: виню во всем бунтарский дух, пусть будет он за все в ответе.

Из-за него я дела до конца не довожу. Или довожу, но как-то неправильно. А бунтарский дух, он на то и бунтарский, что его даже в детстве ремнем хрен выбьешь. Приглушить, конечно, можно, но изгнать — фиг там. Дух на то и дух, обитает где хочет. И мой меня покидать пока явно не собирался. Поэтому мы с ним направлялись сейчас не в ирландский паб, а в новый навороченный клуб, в котором не собирался появляться даже под дулом пистолета.

Я шел с беззаботной улыбкой, разглядывая светящиеся огнями витрины. Угрозы ни для меня, ни для важных мне людей никто не больше не представлял. Вовку, после прожарки мозга, которую я произвел, перегружая своими воспоминаниями, держали на аппаратах, и прогнозов на то, что он когда-нибудь придет в себя, не давали. А это значило, что можно расслабиться и провести вечер в удовольствие.

Алена на мои звонки не отвечала уже несколько дней, а сегодня телефон вообще перестал подавать признаки жизни. Видимо, ей нужно чуть больше времени, чем я рассчитывал. Но если даже она решит слишком долго не выходить на связь — это не станет проблемой. Нашлись, когда оба потеряли память, найдемся и теперь. Планета круглая, бежать некуда.

Да и Юрка при помощи своей шаманской компьютерной магии всегда готов помочь. Все-таки, несмотря на всю схожесть с Вовкой, было между ними одно большущее различие — Юрка на светлой стороне, даже когда пьет самое темное пиво в городе.

И он, оказавшись жив и почти здоров, теперь тоже проводил вечера в удовольствие — вируталился с подружкой, выгоняя меня прогуляться. И я был не против, ведь благодаря ему удалось не только устранил Вовку, но и первую помощь подкачал. Когда Юрку подстрелили, он даже звонить в скорую не стал, ждал, когда я вернусь. Единственное, что предпринял сам — открыл бутылку коллекционного коньяка, хлопнул две рюмки и зажал рану чистым полотенцем. Медик уровня «Бог». Как ласты не склеил, непонятно…

Идти сегодня со мной в клуб праздновать не захотел, поэтому я, вырядившись в свой лучший шмот — кожанку с дыркой от дротика, футболку с дыркой от гвоздя и джинсы с дырками от «так и задумано», и пошел шокировать питерскую элиту в гордом одиночестве. К слову, на входе проблем не возникло. Меня пустили как родного, даже без применения кредитов. Видимо, в день открытия планку задирать не стали. Зато проблемы возникли с барабанными перепонками — они у меня чуть не лопнули. Музыка орала так, что все внутренности дрожали. Прорываясь сквозь разгоряченные тела, пропитанные алкоголем, надеялся, что внутренний компас не подведет, и мне удастся быстро найти свою цель.

Я заметил ее на одном из балконов, она выскользнула из уборной и скрылась в темноте закулисья одного из VIP-секторов.

Обтягивающее золотое платье смотрелось на ней превосходно — переливалось разными цветами при каждом движении, подобно чешуе, отражающей свет. Собранные на затылке локоны, игриво спадали вдоль шеи, и я уже представлял, как она расслабленно сидит на мягком диване, попивает принесенный коктейль и наматывает непослушные пряди на палец. Девушка-мечта!

Но у меня мечты другие.

Я поднялся на второй этаж, отсчитывая нужный сектор. Раздвинул шторки из бусин и вошел внутрь. Она улыбалась и что-то нашептывала своему парню в ухо.

— Эй! — встрепенулся тот при виде меня, и она перевела взгляд. Сначала не узнала, а потом заметно побледнела.

— Артем, не надо… — произнесла испуганно, на выдохе. Поставила бокал на низенький столик, который не доставал даже до коленей, обнаженных разрезом платья.

— Не стоит, — откликнулся я. — Не вставайте. Не нужно ставить чайник. В гостях я не задержусь.

— Кто это? — недоуменно произнес спутник Ларисы, одарив меня оценивающим взглядом. — Как его пустили?

Лариса, не желая вдаваться в детали, начала подниматься с дивана, чтобы меня увести.

— Не-а, — скомандовал я. — Сиди.

Она послушалась. Без кредитов. Без вопросов. Поняла, что сопротивление ни к чему хорошему это не приведет. Да и устраивать шум в день открытия клуба ей не хотелось.

— Я пришел с миром. Но мне кое-что нужно.

— Артем, я больше не работаю на «ТехноДрайв». Я отправила заявление на следующий же день. Меня с ними больше ничего не связывает! — затараторила она и добавила: — И я освободила Алену. Я помогла тебе. Так что…

— Я знаю. Спасибо. Но этого мало, придется сделать кое-что еще.

Она посмотрела настороженно, поправила волосы (наверное, от нервов, так как на кокетство этот жест не походил) и спросила таким голосом, будто боялась услышать ответ:

— Что я должна сделать?

— Кто это? — опять встрял ее кавалер, и я отметил, что он совершенно точно вписывался в типаж, который ей нравится: аккуратный причесанный мальчик с модной бородкой и стрижкой из барбершопа.

Ни я, ни Лариса его ответом не удостоили, и он, почувствовав себя лишним, начал петушиться.

— Ты что еще за хрен с горы?

Он поставил свой мартини на стол, и начал демонстративно подкатывать рукава, светя мышцами. Не обращая внимания, я продолжил:

— Ты должна вытащить Настю из дурки. Хочешь, раздуй скандал — сейчас это придется кстати, ну и сама на экране засветишься. Хочешь — сделай по-тихому, напиши заявления, найми врачей для освидетельствования. Действуй как пожелаешь, но главное — вытащи. Вряд ли кто-то станет сильно противиться на фоне того, что в скором времени раздуют в прессе. Юрка только что подкинул некоторые материалы по торговому центру своей бывшей сокурснице, которая работает в органах. Шуму будет много. А ты можешь стать героиней, спасшей его несчастную супругу. Это мой тебе прощальный подарок. За Алену, ну и так… в честь былых времен.

Я подмигнул ей, и она густо покраснела.

— Слушай, ты! — ее кавалер не выдержал. Поднялся с места, подался вперед и ткнул меня пальцем в грудь. — Уматывай, пока я ребят не позвал. У меня наняты лучшие вышибалы в городе. Костей не соберешь.

Лариса тоже поднялась, перехватила его за предплечье, пытаясь угомонить.

— Паш, оставь. Он уже уходит.

— Сядь, — он отбросил ее руку, толкнул назад на диван.

— Ай-ай-ай! — Я помотал головой. — Ну разве так с дамами обращаются?

Уязвленный кавалер отреагировал агрессивно — вцепился в отворот моей косухи и собирался, вероятно, разразиться тирадой, что это его женщина, и он сам решит, как ему с ней обращаться, но я дожидаться не стал.

Применена способность «Каменная башка».

Он пошатнулся, и если б в пальцах не был зажат край ворота, повалился бы на диван. Я перехватил его руку, а второй, свободной, повернул его лицо на себя, сжал подбородок.

— Веди себя вежливо, иначе найду и закопаю.

В мутном взгляде что-то промелькнуло, и я решил, что этого хватит. Оттолкнул его на диван, и переключил внимание на Ларису.

— Мы договорились?

Она кивнула, а парень, видимо, так ничего и не понял. Опять поднялся, бросился на меня через стол. Лариса, испугавшись, что он напорется на бокалы, подхватила их и залепетала:

— Хватит уже, хватит!

Бить его не входило в мои планы, но он сам напросился. Я наступил на край стола, получив необходимую точку опоры, и подался вперед. Удар вышел четким, и мне даже стало стыдно. Я как будто бил котенка. У парня были рельефные мышцы, но это ему не помогло. Видимо, он привык красоваться перед девочками, а не использовать их в драке.

Он грохнулся на диван рядом с Ларисой, и та облилась. Содержимое одного из бокалов разлилось по груди, затекая в декольте и заставляя платье сиять еще ярче.

— Да! Я ее вытащу! — выкрикнула она, раздосадованная происходящим. — Я вытащу Настю, только уходи, пожалуйста!

— Окей! А я вытащу это… — я наклонился к ней, вытащил оливку, запавшую в ложбинку между грудей, и опустил себе в рот. — Грязноватый вышел мартини! — еще не прожевав, констатировал я.

И пока Лариса еще не успела опомниться, скрылся за шелестящим звоном шторок из бус.

* * *

Я почти до утра слонялся по злачным заведениям в центре города, прежде чем выдвинуться домой. Юрка на звонки не отвечал еще с часа ночи, и я решил, что он слишком увлечен своей «цифровой» подружкой. Когда ближе к рассвету он таки не вышел на связь, и оказалось, что «аппарат абонента выключен», я впервые занервничал.

Этот номер был мало кому известен, и считался чуть ли не экстренным, поэтому Юрка всегда следил за тем, чтобы зарядка не опускалась ниже 40%.

Я взял такси и поехал, надеясь, что подружка из сети его измотала, и он вырубился. Но червячок сомнения точил изнутри, и я продолжил попытки дозвона.

Когда такси начало притормаживать неподалеку от нашего двора, я удостоверился, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Несмотря на ранний час, напротив подъезда столпилось приличное количество зевак, и все они увлеченно что-то обсуждали, заглядываясь наверх.

Я сунул водителю оплату и, выскользнув из салона, увидел, куда были устремлены взоры. Из окон верхнего этажа, как раз там, где находилась Юркина квартира, шел дым.

— Что произошло? — спросил я одного из зевак.

— Хата загорелась, но уже почти потушили, — сказал он, опуская мобильник. — Так полыхало! Красота.

— Ммм… красота, понял. А пострадал кто?

— Не знаю, — он без интереса пожал плечами. — Я вообще просто мимо шел. Увидел, решил заснять.

— Ясно… — произнес я, вглядываясь в выжженные оконные рамы.

Еще раз набрал Юрку, но телефон так и оставался выключенным. Мессенджеры и скайп также не дали результата.

— Дядь! — позвал меня детский голос.

Я обернулся и увидел пацана на велосипеде — сонное веснушчатое лицо, растрепанные волосы, прищуренные из-за слепящего утреннего солнца глаза.

— Дядь, вас как зовут?

— А что? — насторожился я.

— Я должен вам что-то передать, если вас правильно зовут.

— Правильно это как? — усмехнулся я.

— Это вы мне скажите, — нашелся пацан.

— Артем, — я протянул ему руку. — Правильное имя?

Он ответил на рукопожатие и, ничего не сказав, протянул мне белый конверт. Я покрутил его и, не увидев надписей, решил спросить, кто его передал. Пацана уже след простыл.

Вытащив из конверта брошюру, оторопел. Это была та самая программка какой-то непонятной школы, которую показывал Юрка. Ни записки, ни комментариев на полях. Что хочешь, то и думай. Но подумать не успел.

На конверт с неба упало несколько крупных капель.

— Это какой-то копец! — изумилась девушка, стоящая неподалеку. — Посмотри! — Дернула парня за рукав. — Дождь идет.

— Это Питер, детка. Чего ты хочешь?

— Он розовый! — воскликнула она, показывая мелкую рябь на своей белоснежной футболке.

Толпа начала расходиться: кто-то старался скрыться под крышей остановки, кто-то в подъехавшем автобусе.

— Что ж такое творится-то? — раздался неподалеку мужской басистый голос.

— Да-а, — отозвался я, не оборачиваясь, погруженный в свои мысли. — Дичь какая-то.

— Что-то с этим городом не так, — продолжал сетовать голос. — Теперь еще и дождь розовый.

Я, наконец, вышел из оцепенения, и бросил взгляд на бородатого мужика, стоящего позади меня на расстоянии пары метров. Темно-синяя униформа, тонкий плащ поверх нее, армейские ботинки, в руках какой-то футляр.

— Это все неспроста, — продолжил он. — Все эти сдвиги, колебания, все этого не должно быть.

— Ага, — опять отозвался я на автомате, начиная замечать, что улица как-то неестественно опустела.

Стоп. Что? Колебания?

Еще раз покосился на мужика. Вернее, на тачку, к которой тот прислонился. Такая же синяя, как и его униформа, видимо, рабочий фургон. На ней ярко-желтый логотип «Клининговая компания Альфа и Омега».

— Что вы сейчас сказали? — переспросил я. О колебаниях мне что-то рассказывал «костюмчик». О равновесии или балансе. Может, он один из них. И как-то сам по себе на эту мысль организм среагировал агрессивно.

Включен боевой режим.

— Эх, Артемка… — вздохнул мужик, раскрывая футляр. — И чего тебе дома не сиделось?

От первых выстрелов из дробовика я увернулся буквально чудом. Вовремя заметил оружие, вовремя упал на асфальт и вовремя откатился за ближайшую лавку.

Еще один выстрел прогремел над головой, когда я на карачках, не поднимаясь, бросился между припаркованных автомобилей.

Обернулся оценить ситуацию, и снова чуть не словил пулю.

— Ты что творишь, мужик? — проорал я, спрятавшись за мусорными баками.

— Это я не я творю, это ты натворил, — ответил мужик, вынимая из кармана горсть патронов, часть из которых выпала на землю. Его, кажется, это совершенно не волновало.

— Я ничего не сделал! Давай поговорим, — пытаясь применить волю, выкрикнул я, одновременно ища пути отхода.

Ошибка: невозможно применить к выбранной цели.

Гадство!

— Я приехал не разговаривать, — отозвался он, и я услышал шаги его ботинок, хлюпающих по лужам. — Я приехал прибрать мусор.

— Ты приехал не по тому адресу! — раззадориваясь, откликнулся я.

Из подъезда вышла соседка с тремя детьми, которых каждое утро возила в элитную школу на другой конец города, и я понял, что вот он мой шанс.

Женщина замерла, дети с интересом уставились на дробовик, а я рванул через них к детской площадке.

— Я тебя все равно выслежу! — проорал мужик мне вслед.

— Это мы еще посмотрим, — пробормотал я себе под нос, экономя силы.

Перед глазами всплыло уведомление.

Вы приняли задание «Беги, Артемка, беги». Для тех, кому нечего терять, существует лишь один путь. Вперед!