– Нет, ты посмотри, какая тварюга! Даже с места не сдвинулась.

– Так это же Дашка! – Голос Аркадия показался мне излишне радостным. – Она на месте сгоревшего дома Кирюхиных живёт, прячется в полуобгоревшем сарайчике. Дикая жуть, но любит меня и только ко мне идёт на руки.

Он открыл дверь и позвал:

– Даша, Дашенька. Иди сюда, маленькая.

Кошка, довольно мурлыча, направилась на голос пьяницы и, не раздумывая, заскочила внутрь машины.

– Ну, надо же, как к себе домой зашла. Это знак…

Аркадий жалостливо смотрел в мои глаза.

– Слышь, парень, возьми её себе. Сейчас хоть и весна, а там лето, но после-то снова холода придут. Боюсь, не переживёт ещё одну зиму на улице. Видишь, какие ушки у неё. – Зазубренные края ушных раковин животного и вправду выглядели очень странно. – Отморозила бедолага. И хвоста половинка, отпал не так давно. Она счастье тебе принесёт, раз сама в машину запрыгнула.

– Что-то тебе она его не принесла. И куда мне котят от неё девать?

– Не скажи, не раз будила меня, не давая замёрзнуть, даже царапала. А за деток не бойся. Не рожает она, не было ни одного помёта, – видно, бесплодная.

– Не могу. – Я продолжал сопротивляться, хотя уже знал, что возьму эту кошку вместо недавно погибшего под колёсами грузовика Тишки.

– Пожалей её, а я присмотрю за домом Дуськи и могилкой, пока вас не будет. Чтоб никто не учудил чего. – Он выглянул в окно, словно боялся, что кто-то услышит его слова, и шёпотом добавил: – Не любили её тут шибко.

– Хорошо.

Я притормозил возле небольшого, выкрашенного в зелёный цвет дома и помог Аркадию выбраться. Он замахал руками, заслышав скрип входной двери.

– Уезжай поскорее! Сейчас маманя выскочит и начнёт орать, словно резаная.

Я не стал дожидаться единственной родственницы горького пьяницы и надавил на газ. Мурчание развалившейся на заднем сиденье незваной гостьи по непонятной причине вовсе не раздражало, а приятно грело душу…

***

Дашка разглядывала двор между пятиэтажками с высоты человеческого роста всего несколько секунд после того, как я вынес её из машины. Она заёрзала, выгибая худое тело, вырываясь из рук, и спрыгнула на землю, как только я ослабил хватку. Но не шмыгнула в кусты – чего я опасался, – а, задрав обрубок хвоста, потерлась о мои ноги и безошибочно направилась к двери нужного подъезда, словно не я привёл её к себе в дом, а она приглашала в гости.

– Ну что же, пошли, путешественница.

Я достал из салона купленный в «Монетке» кошачий корм, наполнитель для туалета и, щёлкнув блокиратором двери, направился следом.

Кошка смело вышагивала по бетонным ступеням, оглядываясь на меня в пролётах, как бы спрашивая: «Не на этом ли этаже мы живём?» Услышав:

– Нет, иди выше, – направлялась дальше, как будто понимая всё, что я говорю.

Она обнюхала две рядом расположенные двери на моём этаже и, совершенно верно выбрав нужную, уселась на прорезиненный коврик, лежащий у порога.

– Умница, девочка! Может быть, ушки у тебя и отморожены, но нюх превосходный. – Я провернул несколько раз ключом в замке и распахнул перед остренькой рыжей мордочкой дверь.

– Заходи, будь как дома. Надеюсь, мы поладим. Только вот прогуливаться выходить вряд ли ты сможешь, этаж-то четвёртый. Привыкай к дисциплине. Гулять только со мной, и то по выходным.

Дашка, игнорируя мою речь, отправилась прямиком на кухню, где нехотя поела сухого корма, напилась воды, пошебуршала в лотке с песком, и лишь после этого отправилась изучать квартиру. Я мысленно благодарил Мишку, чья природная жадность взяла верх над моим желанием избавиться от посуды и тазика Тишки. Друг мудро рассудил, что боль от потери пройдёт, а любовь к кошкам не исчезнет, и когда-нибудь в моей квартире снова появится пушистый питомец.

– А вот с балкона не вздумай сигануть! Это тебе не деревенский забор. Тут высота другая, ноги переломаешь…

Я не успел договорить, как Дашка, обойдя пепельницу, вспрыгнула на стул, с него – на деревянные перила, а с них – на расположенный в метре кондиционер, плюя на перечень моих запретов.

– Понятно. Привыкла всё делать по-своему?

Кошка повернула мордочку в мою сторону, лениво зевнула и, обмахиваясь хвостом, словно от надоевшей мухи, уставилась вниз, высматривая острым зрением букашек и реагируя ушами на птичье пение.

– Хорошо, пойду переоденусь. Дверь оставляю приоткрытой, сама придёшь, как надоест таращиться на то, что не можешь достать.

Так в моей жизни появилась любимая Даша, но кошка была лишь первой под этим именем…

Она выбрала место для сна у меня в ногах, но перед этим долго шипела, усевшись у открытого окна, вынудив, в конце концов, его закрыть. Я смотрел на враз успокоившееся животное, с урчанием перебиравшее лапками, делая мне массаж лодыжки.

– Ну, довольна теперь? – с раздражением ворчал я. – Будем задыхаться ночью от жары? Что ты там такого увидела?

В голове всплыли слова Аркадия, что Даша ни разу не приносила котят. Я ухмыльнулся нелепости сорвавшейся с языка фразы:

– Кошка-девственница скрывается за закрытым окном от котов, собак или неведомой нечисти?

Если бы знать тогда, что одна из трёх перечисленных догадок верна…

***

Я в который раз смотрел на часы, словно пытаясь подогнать тянущееся как никогда долго время. Голова болела от недосыпа: спёртый воздух спальни не способствовал полноценному отдыху. Проблему можно было легко решить, если ночевать в большой комнате, когда-то служившей спальней родителям; именно на её стене был установлен кондиционер, перенести который вечно не доходили руки.

В этот день я покинул офис одним из первых. Какая-то непонятная тревога гнала домой. Я бежал в метро по двигающемуся вверх эскалатору; заскакивал в закрывающиеся двери маршруток, не различая лиц пассажиров, сливающихся в единую массу говорящих, шевелящихся пятен. Путь домой, обычно занимающий час, был преодолён минут за пятьдесят.

Первый приступ паники накрыл за железными дверями подъезда. Я не мог объяснить чувство, пришедшее вслед за вымораживающим позвоночник страхом. Странное ощущение, будто кто-то дышит в затылок, и осязаемое присутствие смеси запахов, которые впервые почувствовал, шагнув через порог подаренного дома. Тлен, гниль и что-то неуловимо сладкое, так похожее на аромат янтарной жидкости духов из толстого стекла флакона, выставленного на трельяже бабушкиной прихожей. Детские воспоминания доброго тепла, перемешанные с холодом мрачного запустения…

– Кто здесь? – Заданный вопрос повис в безмолвии перекрытых бетоном лестничных пролётов. – Чёрт…

Последнее слово относилось к собственной глупости. Но вскоре я получил ответ. Отчаянное царапанье двери и громкое мяуканье, несущееся с верхних этажей, – Дашка звала на помощь. Я бежал, перепрыгивая через несколько ступенек враз, сердце отбивало чечётку, пока ключ нащупывал нужное положение в замочной скважине.

– Что случилось, девочка?

Кошка ответила угрожающе громким шипением, вперив зелёные глаза в просвет между ног, словно выглядывая кого-то за мной. Липкий холод снова коснулся позвоночника. Я сделал шаг за дверь, тут же захлопнув её перед носом выгнувшей спину Дашки.

– Что с тобой? – повторил я вопрос, словно она могла мне ответить. – Что ты там увидела? Неужели мой страх был настолько осязаем?

Рыжуха потёрлась мордочкой о ноги, как бы извиняясь за приступ агрессии, и легла у порога, недовольно урча и подёргивая обрубком отмороженного хвоста.

3 глава

Я ужинал за столом в большой комнате. Кошка металась по квартире: то выскакивала на балкон и занимала облюбованное место на кондиционере, то бросалась в прихожую, зло шипя на вторую, обитую утеплителем и толстой кожей дверь.

– Что тебе не сидится на месте? И есть отказалась…

Я зацепил из тарелки с жареными яйцами и сосисками порезанный кругляшами свежий огурец, когда домашний телефон залился пронзительной трелью. Вилка в руке дрогнула, зелёный ломтик свалился на стол.

– Кто может звонить на домашний? – поинтересовался я вслух, адресуя вопрос скорее Дашке, чем себе. Нужно было её успокоить. – Реклама, наверное. Достали. Алло…

Не успел я поинтересоваться, кто говорит, как в трубке раздался взволнованный голос нового знакомого.

– Это Аркадий. Я, как и обещал, слежу за домом.

– Спасибо…

Слова благодарности были оборваны скороговоркой горького пьяницы:

– Не перебивай. Времени мало, пока маман вышла, звоню. В деревне опять переполох. Твоя Дуся, будь она неладна, и после смерти чудит. Снова крест выдавила из могилы. Ты там гляди, осторожней будь, пакостить она начинает без креста-то…

Я с трудом различал слова в льющемся сплошным потоком бормотании.

– Какой «крест»? Кто выда…

Меня опять перебили:

– Всё, маманя идёт.

Длинные гудки били в ухо, перезванивать не имело смысла. Аркадий, выпросив «на всякий случай» мой домашний номер, сразу предупредил, что говорить будет коротко, так как платить за междугородку «маман» не любит.

Я положил трубку, так и не поняв, о чём хотел предупредить недавно обретённый друг, живущий единовременно в двух параллельных реальностях – на земле и в парах пьяного угара.

– Крест, пакостит…

Сделав шаг в сторону зала, я споткнулся и чуть не упал, наступив кошке на лапку. Та взвизгнула и метнулась в сторону, оставив на полу обглоданную шкурку огуречного ломтика.

Я удивился:

– Специальную еду не жалуешь, а овощи лопаешь? Может, попробовать тебя кормить тем, что сам ем? – Даша слушала, склонив голову набок, будто понимая, о чём ей говорят. – И как я раньше не догадался. Кто бы тебя, бездомную, к кошачьему корму в деревне приучил?

Я направился в комнату, желая доесть наспех приготовленный ужин. Но не тут-то было…

Новый звонок – на этот раз в дверь, – и следом за ним истерический взвизг Дашки. Она не шипела, а кидалась на обивку, цепляясь за кожу когтями.

– Угомонись, ты начинаешь пугать. Увезу в «ветеринарку» и усыплю!

Я сделал шаг, кошка выгнула спину, боком перегораживая проход, и угрожающе зашипела.

– Теперь ты готова напасть на меня? Успокойся, я лишь загляну в глазок…

Боль пронзила виски, ворвавшись в мозг совершенно противоположными по смыслу просьбами, произносимыми двумя женщинами.

– Не делай этого! – умоляла девушка.

– Открой дверь! Немедленно! – визжала старуха.

Я сомкнул веки, борясь с подступившей к горлу тошнотой. Звонок выдавал непрерывные трели, действующие на нервы не меньше, чем голоса.

– Кажется, я схожу с ума… Прекратите орать!

Мой окрик не возымел нужного действия, разве что голос девушки стал более отчаянным.

– Не делай этого. Прошу, потерпи! Мне так жаль…

– Я вынесу дверь, если ты не откроешь! – шипела старуха.

– Я лишь посмотрю в глазок, обещаю. – Моя просьба была обращена к Дашке, вставшей на сторону невидимой девушки. И словно понимая, что я хочу, кошка отошла в сторону, позволяя открыть одну из дверей и заглянуть в глазок.

– Никого…

Липкий страх парализовал меня в буквальном смысле этого слова. Я не чувствовал собственного тела, словно со стороны наблюдая, как пальцы начинают двигаться в сторону щеколды.

Дашка не больно куснула за ногу, чем вернула меня в действительность. С трудом преодолевая непонятное онемение, я сделал шаг назад, руки безвольно повисли вдоль тела.

Теперь кошка кидалась на деревянную преграду, оставляя выпущенными когтями бороздки на краске. Звонок продребезжал ещё пару раз, хрипло кашлянул, словно та самая старуха, и замолчал.

Я плотно закрыл вторую дверь и следом за кошкой бросился к балкону, откинув её от штор, захлопывая настежь распахнутую створку. Теперь пальцы подчинялись команде, выданной мозгом под действием страха. Приведённые в вертикальное положение задвижки изолировали комнату от уличных звуков. Я облегчённо вздохнул.

– Что это было?

Вопрос, адресованный себе и прижавшейся к ногам Дашке, остался без ответа, как и множество других, появившихся за последнюю неделю. Но одно я знал точно: подобранная в деревне кошка видела и слышала то же, что я, или даже гораздо больше, а значит, я не был сумасшедшим. Если только помешательство не заразно. Оставалось проверить.

Я набрал номер человека, который мог подтвердить или опровергнуть неприятный диагноз.

– Привет! – обрадованно воскликнул друг. – А я уж думал, ты про меня забыл.

– Это невозможно. Что ты сейчас делаешь?

– Немного занят, – он перешёл на шёпот, – и надеюсь, что до утра.

Я расслышал хихиканье, но не был уверен, на самом ли деле рядом с Мишкой присутствует женщина, или это очередной глюк в моей голове.

– Понятно…

Очевидное враньё пробудило его любопытство.

– А что ты хотел? Нужна моя помощь?

Звук поцелуя и протяжный стон говорили, что он был не один. Я облегчённо вздохнул: рядом с Мишкой находился живой человек.

– Нужно встретиться, поговорить. Со мной тут какая-то хрень происходит.

– Она тридцать лет у тебя. Полная жопа с раздраем.

– Спасибо за поддержку, брат. Так что насчёт завтра после работы?

– Подъедешь ко мне? Или пропустим в баре по пиву?

– Второе.

– Отлично, жду в семь у ВДНХ.

Хотелось немедленно выговориться. Единственный доступный слушатель сидел у моих ног, с любопытством разглядывая собственный хвост. Я обратился к рыжему чуду, в очередной раз спасшему меня от начинающегося сумасшествия или потустороннего визитёра. Оба предположения не радовали.

– И как с этим жить, Даша? Что сейчас было?

Кошка подняла мордочку вверх, с пониманием уставившись в мои глаза.

– Не можешь говорить, да?

Я мог поклясться, что Дашка кивнула в ответ.

– Мда, начинаются не только слуховые галлюцинации, но и зрительные.

Я почесал рыжуху за ушком, получив в ответ благодарное урчание, и направился на кухню, решив испробовать давешнее предположение. Бутылка пива из холодильника для меня и отлитый из кастрюли в тарелку бульон для Даши. Кошка обнюхала миску и с удовольствием принялась лакать содержимое, иногда прерываясь, чтобы выловить лапкой кусочек мяса и проглотить, почти не разжевывая.