-//-

Там же, тогда же

— Проф, а ты чего это⁈ — недоумённо вопросил напарничек, как только я двинулся на выход в гараж.

— В смысле⁈ — покосился я на Вову, едва не споткнувшись на ходу. — Твою ж дивизию, м-мать!

— Мля-а-а-а! — возмущённо завопил Сигизмунд, не ощущавший за собой вины — в кои-то веки кто-то запнулся не об него.

— Ну, чё делать собрался? — чуток конкретизировал мой приятель.

— Как что? — удивился я. — Тачку выгонять! Или ты пешком предлагаешь переться? Так я вас уверяю, Владимир — это удовольствие сильно ниже среднего! Зигги, подтверди!

— Мля-а-а-а! Фр-р-р!

— Во! Правду говорю! — расплылся я в довольной ухмылке.

— Так а нафига пешком-то? — продолжил тупить Вова. — Колёса же есть!

— Вот именно! И ты, давай-ка, не стой столбом, а ворота открывай! — озадачил я напарничка.

— Мля! — поддержал рацпредложение кошак.

— Да нахрена⁈ — окончательно растерялся мой приятель. — Вон же тачка, на улице!

— Так ты на Серёге, что ли⁈ — дошло, наконец, до меня.

Надо же! А я даже и не слышал! Или просто внимания не обратил, что скорее всего. Приелся уже визгливый звон «двухтактников», да и не такой уж он и громкий, если разобраться. Привод генераторной установки по большей части в установившемся режиме работает, обороты не скачут, вот и нет перепадов шума. Просто ровное и почти нейтральное стрекотание, по ушам абсолютно не бьющее. Особенно когда уже привык, хе-хе.

— Ну так! — подтвердил моё предположение напарник. — Говорю же — погнали! Зиг, а ты дома оставайся! — обломал Вова котейку. — Извини, мужик, но как-нибудь без тебя разберёмся!

— Мля-а-а-а! — возмущённо завопил тот.

— Не-а, я тебя на себе не потащу! — решительно отмазался напарничек. — Знать ничего не знаю! Хотя… вон, Профессора уговаривай! Он в таких случаях податливый… обычно!

— Мля-а? — умильно уставился на меня Сигизмунд.

Естественно, снизу вверх. Разве что не замурчал, а так прямо пластический этюд «примерный котик хочет на ручки». Вот только у этого примерного котика есть поганая привычка когтями в оные ручки вцепляться при малейшей тряске. Плавали, знаем. С другой стороны, я в рабочем комбезе, а он по защитным свойствам мало чем отличается от стандартного боевого, ибо по сути он и есть, просто старый и заношенный. Ну а переодеваться я, конечно же, не буду. Так что терять, похоже, нечего…

— Ладно! — махнул я рукой. — Забирайся!

— Мля-а-а!

— Да аккуратнее, сукин… кот! — выдохнул я сквозь зубы, сцапав кошака за шкирку, когда он вскарабкался по мне примерно до середины бедра. — Вот у тебя когти! Думать же надо башкой, что делаешь! — попенял я питомцу.

— Мля-а-а… — виновато обвис тот у меня в кулаке. — Пр-р-р… фр-р-р…

— Тут сиди! — пристроил я кошака на левом плече, поддерживая, само собой, под откляченный зад локтевым сгибом. — Вов, а чё Серёга не зашёл-то? С каких это пор он меня стесняться стал?

— Да он и не стесняется… — почему-то отвёл взгляд напарничек.

— Эй! Вы от меня что-то скрываете? — изобразил я легендарную собаку-подозреваку из не менее легендарного сетевого мема. — Ну-ка, колись, чего натворили⁈

— Да нормально всё! — излишне горячо заверил Вова, и я окончательно и бесповоротно утвердился в мысли, что что-то здесь нечисто.

Впрочем, выпытывать — пока что — не стал. В смысле, что да как. Не до того сейчас. Главное, транспорт есть. Ну и нехилая такая группа поддержки в лице негласного лидера охотничьего братства Порто-Либеро. С Серёгой, в случае чего, даже дон Себастьян, старейшина «механиков», конфликтовать поостережётся. Это я так деликатно стандартную свару обозвал, если кто вдруг не понял. Ну и ещё по возвращению с воротами и парковкой заморачиваться не придётся. Мелочь, а тоже приятно…

— О, привет, Олег! — подозрительно радостно помахал мне рукой Серёга-Серхио, когда я вслед за Вовой выбрался из калитки и аккуратно прикрыл за собой створку, щёлкнув замком. — Идём сюда, в салон! Салют, Зиг!

— Мля-а-а-у!

— Вов, а ты в кузов лезь, не барин! — пресёк охотник попытку моего напарника забраться на заднее сиденье трака. — И вообще, не отсвечивай! Глаза б мои тебя не видели! И особенно зенки твои бесстыжие!

— Сурово! — оценил я Серёгин выпад. — А за что ты его так?

— Да он знает, за что! — отмахнулся водила. — Уселись? А мы куда, собственно?

— У Вовы спрашивай, — дёрнул я плечом.

Тем самым, на котором по-прежнему сидел Сигизмунд. И да, воспользоваться пристяжным ремнём этот факт мне совершенно не помешал. Ну а то, что котейка от воздействия силы инерции никак не застрахован, меня волновал меньше всего. Ему говорили дома оставаться. Ну а раз не захотел… впрочем, есть ещё вариант на полу устроиться, на резиновом коврике у меня между ног. Но там есть риск, что я ему на хвост наступлю. Короче, сам пусть думает! Ещё за кошака у меня голова не болела!

— Алё, гараж! — высунулся Серёга в окошко водительской дверцы. — Куда едем⁈

— К аграриям пока рули, — глуховато донеслось снаружи.

— Понял, не дурак, — буркнул Серхио, приняв подобающее водиле положение, то есть с руками на баранке и ногой на акселераторе. — Олег, а там чего?

— Ничего, — мотнул я головой. — Там кто. Пепе.

— А! — мгновенно просёк фишку охотник. — Эскучар эспиритус! М-мать! Вот же мы… кхм… сами не догадались! Ладно, держитесь! — поддал Серёга газку, с юзом тронув трак с места.

Эх, сюда бы не визгливый «двухтактник», а нормальный четырёхтактный бензиновый моторчик, да чтобы «вэ-восемь», а лучше вообще двенадцать! Вот это был бы эффект! Вот это был бы рёв! Бёрнаута, конечно, не получилось бы — асфальта в Порто-Либеро нет и не предвидится в обозримом будущем, а на грунтовке какой бёрнаут? — но спецэффектов явно было бы побольше. Ну и твилы, само собой, нормальными шинами если заменить. Но и без того неплохо получилось — пылищи Серый поднял столько, что мама не горюй! Мне на миг даже показалось, что внезапно стемнело. Понятно, что дело даже не к вечеру, а к ночи, но… до кромешной тьмы ещё довольно нескоро. Да и не бывает её здесь, кромешной-то. Даже в городе, где, казалось бы, статические заряды накапливаться не успевают, иллюминация обычно стоит знатная! А в любом другом месте и того хлеще. Но это всё, конечно же, незначительные детали. Потому что в данный момент значение имел ровно один факт — мы перемещались из условной точки «А» в не менее условную точку «Б», и перемещались весьма шустро. Настолько, что пересекли Порто-Либеро по диагонали меньше, чем за десять минут. И, соответственно, вырвались на оперативный простор, то бишь во владения «аграриев», славные своей протяженностью, но то тут, то там перегороженные заборами из колючей проволоки. А кое-где и просто из пары-тройки горизонтальных штакетин — больше, по факту, и не нужно — которые так и называются: ранчо. Ну и, конечно же, специфическими ароматами, витавшими в воздухе. Да-да, теми самыми, канализационными. Хотя сами «аграрии» предпочитают термин «удобрения», как будто от этого вонять меньше будет.

И знаете что? Чем-то нехорошим повеяло даже раньше обычного. И это я не про стандартное амбрэ, а что-то иное… неуловимое. Не в воздухе, а в атмосфере как таковой. Предчувствие, что ли? Сначала в груди закололо, а потом и голову сдавило изнутри. Не спрашивайте, как это. Сдавило, и всё тут. Но ни адреналинового выброса, ни учащённого сердцебиения не случилось. И это очень странно, потому что после головы ещё и сердце сжалось в ожидании чего-то предельно поганого… интуиция? Похоже. Но раньше почему-то таких симптомов не наблюдалось. Наверняка какое-то излучение, но не привычный уже электромагнитный фон, а что-то ещё. Ну, или у электромагнитных волн параметры изменились, и весьма значительно, раз это на моём физическом состоянии вот так вот отразилось…

— Походу, что-то у них случилось, Олег! — со странным выражением на роже покосился на меня Серый. — Тоскливо как-то! Аж на моторчик давит!

— Тоже чуешь? — насторожился я. — Типа, на душе кошки скребут?

Пока что это всего лишь совпадение. Но вот если ещё кто-нибудь подтвердит…

— Мля-а-а-а-у-у-у-у!.. — особо мерзким голосом взвыл Зигги.

Да твою же дивизию! Неужто? Хотя это всего лишь кошак, пожалуй, его можно и не считать… опять же, это он так на мой грязный намёк вполне мог отреагировать, ну, про душу и кошек…

Додумать мысль я не успел — Вова пару раз долбанул по крыше трака чем-то тяжёлым (не исключено, что и просто кулаком), и проорал, чтобы мы точно услышали:

— Эй! Блудняк у них какой-то! Задницей чую!

Хрена се! А у меня, как назло, ничего с собой и нет! В смысле, из приборной базы. Универсальный сканер из универсального же ремонтного набора сейчас совсем бы не помешал. Наоборот, очень бы ко двору пришёлся. Подозреваю, что даже его чувствительности хватило бы, чтобы зафиксировать изменения в фоновом излучении. Ну, или ещё какую-нибудь аномалию выявить. Фиг знает… да те же инфразвуки! Если мне не изменяет память, как раз они подобное угнетающее воздействие на разумных и оказывают. Да и не только на разумных, а в принципе на живых белковых существ. И одно из таких как раз у меня на плече торчит, вздыбив шерсть на загривке и уставившись свирепым взглядом куда-то прямо по курсу. Хотя почему куда-то? Аккурат на ту самую католическую церквушку, в пристрое которой обитал местный эскучар эспиритус. Пепе, как и положено верному служителю культа, отличался неприхотливостью в быту и показной скромностью. Как минимум, с тех пор, как покончил с карьерой рейнджера Диких и осел в Порто-Либеро. Не по своей воле, кончено, но принципиально сей факт ничего не менял. И за те месяцы, что провёл в городе, успел приучить паству к тому, что дома его лучше не беспокоить. Его дом — его крепость. Все вопросы касательно взаимоотношений с Духами гор решаем в рабочее время на рабочем же месте, то бишь где угодно, кроме его берлоги. И как-то так само собой получилось, что народ в основном толпился у центрального входа — ну, когда службы шли. А вот за угол почти никто и не нырял.

Обычно, но не сегодня. Потому что сегодня у флигелька наблюдалось натуральное столпотворение — по меркам района «аграриев», конечно же. То бишь десятка два, если не все три, зевак, в основном баб в том возрасте, когда старухами их называть язык не поворачивается, но и молодухами — тоже. Какое-то у англоязычных специальное слово есть для их обозначения… а, вспомнил! Милфы! Хотя пара старушек божьих одуванчиков тоже затесалась. И на их фоне резко выделялись три мужские фигуры — падре Домингес, здешний священник, дон Фидель, действующий глава фракции «лос гранхерос», сиречь «аграриев», и… Хорхе! Последний угрюмо помалкивал, выгодно тем самым отличаясь от остальной толпы — что дамочки, что представители властей — и светской, и духовной — болтали без умолку. Нам пока что ещё ничего не слышно, но и по мимике, и по жестикуляции понятно, что произошло нечто из ряда вон, такое, что никого не оставило равнодушным. Я бы даже сказал, наоборот, шокировало!

По крайней мере, раньше я дона Фиделя в таком состоянии не видел, хотя общаться — по работе, конечно — приходилось довольно часто. Падре Домингес другое дело, я, как не самый усердный православный, в его владениях появлялся крайне редко, хоть никакого запрета на посещение католической церкви и не существовало. Скорее, тут обратный фактор срабатывал — самому мне это тупо не надо, я больше пофигистический атеист, чем кто-либо ещё в плане веры, а общественное порицание с остракизмом мне, как не-католику, совершенно не грозили. Ну и смысл тогда людям глаза мозолить? Они, понимаешь, по зову сердца тут собрались, религиозные обряды отправляют, проповеди воскресные слушают, исповедуются по мере надобности… и тут я — праздношатающийся! Не, на фиг такое счастье. Вот просто где-то на нейтральной территории потрепаться — это всегда пожалуйста. Я на своем веку ещё ни одного тупого священника не встречал, безотносительно его конфессиональной принадлежности. Обычно все они — что православный батюшка, что иудейский ребе, что католический падре, что протестантский патер, что мусульманский мулла — отличались живым умом и развитым воображением, а также особой житейской мудростью, подкреплённой соответствующим священным писанием. Возможно, мне просто повезло не нарваться на фанатика, но факт оставался фактом — с любым священнослужителем общаться очень интересно. Про буддистов и прочих даосов вообще молчу — те просто кладезь парадоксальных притч и самобытной ориентальной философии. Да что там далеко ходить — вон, тот же падрину Жайми, он же дон Хайме, он же мэр Каньярес! Весь архипелаг на пару с местре Аруньей в кулаке держат! То бишь по определению не дураки. Ну и падре Домингес такой же, разве что чуть пожиже — старейшины Порто-Либеро властью делиться не любили, так что светское здесь традиционно превалировало над духовным.

Я это к чему? Да к тому, что хоть и редко с падре пересекался, но метко! И впечатление он о себе оставил благоприятнейшее. Башковитый мужик, и со всех сторон уравновешенный. Я поначалу даже опасался, что Пепе его на задний план задвинет, принявшись морочить головы «аграриям» в промышленных масштабах, ан нет! Всё строго наоборот получилось. Падре Домингес Пепе приструнил, причём очень быстро и до того ловко, что новоиспечённый эскучар эспиритус и пикнуть не успел. А потом, по прошествии примерно пары месяцев, смирился со сложившейся ситуацией и занялся делом — взялся добро причинять да пользу наносить, усиленно ограждая отличавшуюся живостью ума и изрядным любопытством молодёжь «лос гранхерос» от излишне близкого контакта с «мускусом». В общем, спелись падре с… пожалуй, уместнее всего здесь будет сравнение с шаманом. Если подумать, то здесь, в Порто-Либеро, в среде «местных» уже новая синкретическая религия сформировалась, по типу сантерии-кандомбле островитян. Я так подозреваю, это такая форма защитной реакции. Своеобразное воплощение принципа «не можешь предотвратить — возглавь». Ну а после того, как мы с Вовой «погостили» у Диких в Бахо-ла-Монтанья, у меня и вовсе глаза открылись — фигурально выражаясь, конечно. В том смысле, что сеньор Хефе очень хорошо понимал, что делает, когда высылал Пепе из Бахо в Порто-Либеро. Он просто тупо знал, что с падре Домингесом не забалуешь. Собственно, так оно и вышло. Зато Пепе прижился и стал полезным членом общества. По крайней мере, здесь и сейчас. Так-то наверняка какие-то коварные планы на будущее вынашивает… кстати, а где он? Всех вижу, а его…

Вот тут-то мне и кольнуло в сердце, да так, что я далеко не сразу сообразил, что это не кольнуло, и не в сердце, а долбануло болезненным разрядом в бедро, да так, что до берцовой кости пробило. И по ней импульс разнёсся по всему скелету, включая хребтину и рёбра. Отсюда и крайне своеобразное ощущение.

— М-мать! — машинально хлопнул я по карману с артефактным «планшетником» левой рукой, отчего Сигизмунд утратил опору под пятой точкой и незамедлительно вкогтился всеми четырьмя лапами мне в комбез.

Ну и возмутился, естественно:

— Мля-а-а-а!

— Сорян, бро! — спохватился я. — Серый, ты тоже это видишь?

— Ага, — буркнул водила, направив трак вдоль забора к воротам — по неурочному времени закрытым.

Забор тут, кстати, чисто символический — чтобы скот на выпасе не забредал. Впрочем, как и повсюду.

— Хрень тут какая-то, пацаны! — подлил масла в огонь Вова. — Зуб даю!

Судя по тому, что я видел в боковом зеркале, он весь вытянулся в струнку, что твой спаниель, почуявший добычу, и сосредоточенно всматривался в толпу.

— Приехали, — сообщил Серёга, приткнув трак возле открытой калитки. — Конечная остановка. Выметайтесь, пожалуйста!

И первым подал пример, ловко выпрыгнув из кабины. Правда, перед этим мельком глянул на заднее сиденье, явно колеблясь по какому-то вопросу. А зная, откуда они с Вовой вернулись, вряд ли ошибусь, если предположу — решал, брать с собой пулемёт, или карманной артиллерией обойтись? В смысле, револьвером? Ну и решил, что обойдётся.

Передо мной подобной дилеммы не возникло — я, при полном попустительстве Вовы, из мастерской вообще без оружия свинтил. Ну а фиг ли? Со мной двое оружейных маньяков! Вот пусть и отстреливаются в случае чего! А у меня Зигги на руках, а у него — лапки! Вот! Правда, отмазка эта действовала очень недолго, ровно до того момента, как я вылез из кабины. По той простой причине, что Сигизмунд просто спрыгнул с моего плеча на землю и ломанулся прямиком к флигелю, ловко шмыгая меж многочисленных ног людей из толпы. Только мы его и видели, в общем.

— Э-э-э… куда это он? — озадачился Вова, выпрыгнув из кузова.

Как ни странно, но и он был без пулемёта, с одним лишь «глоком» в набедренной кобуре. По факту, преступно расслабился. Надо бы ему по этому поводу попенять… но потом. А пока и слава богу, хотя бы народ не распугает монструозной пушкой.

— Вот у него и спроси, — хмыкнул я. — Только догони сначала.

— Да не, он в пристрой шмыгнул! — вгляделся Вова. — Точняк! Ща придём, а он у Пепе на коленках, а тот его наглаживает!

— Ну-ну, — угрюмо буркнул я, терзаемый нехорошим предчувствием.

— Ну, я надеюсь, — смутился напарник. И, явно подбадривая самого себя, прибавил шаг, направившись прямиком к начальству: — Дон Фидель! Падре Домингес! Вечер добрый!

— В чём я лично сомневаюсь, — вполголоса пробормотал я, но Серёга, державшийся рядом, услышал, и прокомментировал:

— Та же фигня, Олег! Что-то здесь не того… не этого!

— А вот сейчас Вова как раз всё и выяснит, — ухмыльнулся я на ходу.

И знаете что? Лучше бы он вообще ничего не выяснял, потому что первое, что мы услышали, приблизившись к старейшине со священником, это коротко брошенное доном Фиделем:

— Пепе мёртв!

Вот это ни хрена себе заявочка! Тут даже не знаешь, как реагировать. А реагировать нужно… хоть как-то.

— Как мёртв⁈ — опешил я.

Ну да, ничего больше в голову не пришло. Тупо, зато естественно. А Вова с Серёгой и вовсе промолчали, как рыба об лёд.

— Совсем мёртв, — терпеливо повторил дон Фидель. — Напрочь. Мертвее не бывает.

— А… что случилось? — выдавил из себя Вова, на мгновение опередив меня.

— А мы понятия не имеем, чада мои! — развёл руками падре Домингес. — Сидит в кресле, смотрит в никуда, в лице ни кровинки, и не дышит! Как кукла фарфоровая. Аж жутко!

— То есть признаки насильственной смерти отсутствуют? — педантично уточнил Серый, явно врубив профессионала. Из той, прошлой, жизни. Тоже, наверное, защитная реакция. — Раны, там? Переломы? Неестественная поза?

— Слушайте, да идите сами посмотрите! — страдальчески сморщился дон Фидель. — Мне уже вон эти, — махнул он рукой на галдящих матрон, — весь мозг вынесли! Так теперь ещё и вы! Ну откуда я знаю, что делать⁈ Полиции-то у нас нет! Да и в целом не ясно… может, хоть вы разберётесь? — с надеждой уставился он… почему-то на меня.

Понять бы ещё, почему…