45

— Ты ведёшь себя слишком дерзко для здешних девушек. Споришь, спокойно выражаешь собственное мнение, задаешь неудобные вопросы. Необычно шутишь… Совершенно точно не думаешь про почтительность или одобрение старших. Не просишь, как остальные, а сразу выставляешь свои условия. В нашем мире не принято так себя вести, — начал он перечислять мои «грехи».

— Жизнь у меня не была сахарным сиропом – поневоле колючки и зубы вырастут, — возразила я.

— Допускаю, что так и есть… Но еще ты вставляешь в речь незнакомые термины и фразы… «Накрылось медным тазом», «вешать всех собак» … Что это за выражения?

В животе у меня опять стало холодно, а в голове заметалось паническое осознание, что я действительно ляпала земные фразеологизмы. Ой и ай, это провал…

Не желая сдаваться, грубо выпалила:

— Может, ты просто малограмотный, Нарр?!

Не обратив на мою агрессию никакого внимания, Нарр спокойно продолжил:

— Но главное – в тебе нет почтения к мужчинам. Нет страха, нет уважения. Ты независима и смотришь на нас, как на равных. Это не свойственно нашему миру. Можно сказать, это невозможно. У нас только драконицы ведут себя подобным образом…

— Так, может, я драконица?! К тому же с какой стати я должна испытывать почтение просто так? Мое уважение нужно заслужить. — Я немного натужно засмеялась, но слова Нарра заставили меня задуматься. Неужели я настолько дерзко себя веду? Я – слабохарактерная, мега-толерантная и почтительная Поля?

Конечно, я замечала, что мое поведение изменилось, стало более свободным. Но мне казалось, эти перемены не такие уж откровенные и списывала их на память Аполлинарии. Ведь должно что-то остаться от прежней владелицы этого тела, не могла она исчезнуть совершенно бесследно.

Точно что-то есть! Например, я несколько раз «вспомнила» имена людей, которых встретила только здесь, в пансионе… Начала разговаривать более резким и громким голосом, чем раньше. Стала злословить и язвить, чего никогда себе не позволяла в той жизни. Еще я совершенно перестала обижаться, бояться и стесняться…

Получается, попав в другое тело, я совершенно переродилась? Сбросила старую мягкую шкурку и начала отращивать пока еще тоненькую, но уже настоящую броню? А раз так, то буду защищаться своими новыми зубами и когтями!

— Что еще можешь сказать, Нарр? Прости, но пока ни одного серьезного аргумента в пользу твоей бредовой идеи я не услышала.

В ответ он хмыкнул и вместо ответа задал вопрос:

— Аполлинария – буду пока звать тебя так – назови мне имя основательницы этого пансиона? Только не говори про ушибленную голову и потерю памяти. Во-первых, головой ты не билась - я много дней наблюдал за тобой и никаких травм у тебя не было. Во-вторых, ее портреты висят в каждом спальном корпусе. Если ты настоящая Аполлинария Милославич, то назовешь имя этой женщины, и я признаю, что был неправ относительно тебя.

Упс… И как выкручиваться?! Я в этом корпусе была-то два раза от силы, в основном в лазарете время проводила. А в больничке на стене я видела только один портрет, и это…

— Королева Лукрелия! Она основала этот пансион! — выпалила я, совершенно неуверенная, что угадала.

— Хм… — Лицо Нарра перекосило такой досадой, что я мигом почувствовала себя отомщенной за все свои страхи. И еще испытала неимоверное облегчение – угадала! Вот я умница, вот я молодец!

Решив закрепить успех, надменно заявила:

– Так что снимай с двери свою магию и выпускай меня – не хочу опаздывать на урок танцев! И, кстати, если спросишь про мое нижнее белье, которое нагло разглядывал, то его я привезла из своего старого пансиона. Мне этот комплект подарила девочка, с которой я дружила. А откуда она такое взяла, понятия не имею!

Я с торжеством посмотрела на дракона – ну, что на это скажешь, дознаватель?! – а у него вдруг начали краснеть скулы…