32

Полина-Аполлинария

Когда мы с Женезин и Камиллой, запыхавшись, примчались в корпус, нанесение меток уже началось.

Процедуру, сидя за столом, проводила помощница целителя. Над ней возвышалась мэтра Шнобель и, как коршун за цыплятами, зорко следила за процессом.

— Милославич, ты опять опаздываешь? — процедила директриса, когда мы вошли, и недовольно подёргала длинным носом. Ага, зашли мы втроём, а опоздала одна Милославич!

— Простите, мэтра, меня задержали господа драконы – очень хотели пообщаться. Нельзя же проявить неучтивость и уйти? — сообщила я, скромно опустив глазки в пол.

Шнобель ещё активнее пошевелила своим шнобелем, но ничего не сказала, только кивнула на свободные стулья. Мы с Женезин и Камилой, стараясь слиться с интерьером, пробрались к ним и сели, переводя дух.

Едва я устроилась на жёстком сиденье, как между лопаток мне прилетел удар. Мощный такой! От неожиданности я едва не слетела со стула и замычала от боли, прикусив язык. Резко обернулась, встретившись взглядом с Элоди. Противная девка сидела сзади и демонстративно меня разглядывала, растянув губы в довольной усмешке.

— Офигела? — прошипела я.

— О чём ты, Милославич? — она удивленно округлила бледно-голубые глазки. Наклонившись ко мне так близко, что я почувствовала её душный цветочный аромат, прошипела:

— Снова ползала по газонам, а врёшь, что разговаривала с господами драконами? Только твоё платье, всё в траве и земле, выдаёт тебя, оборванка. Хотя я тебе даже сочувствую – брошенным щенкам всегда приходится тяжелее. Таких никто не учит хорошим манерам. Поэтому ты здесь лишняя, Милославич, и каждый дракон это сразу почувствует.

Честно скажу, я мало что поняла из этой пламенной речи. Но Женезин, сидевшая рядом, резко вдохнула, и её пальцы сжали моё запястье.

— Аполлинария, не обращай внимания, — прошептала она еле слышно.

Так, понятно, в мой адрес было сказано что-то оскорбительное. И хотя мне неизвестно, о чём речь, но оставлять это без ответа нельзя ни в коем случае.

Сделав вид, что поправляю платье, я изогнулась и смачно проехалась каблуком по кружевному чулку на ножке Элоди. Раздался отчётливый треск рвущейся ткани и придушенный взвизг.

— Ой, какая неловкость! — сказала я сладким голосом, любуясь на ползущую по кружеву стрелку. — Видимо, брошенных щенков и аккуратности никто не учил. Но не переживай, теперь у тебя будет повод рассказать драконам трогательную историю, как несчастную Элоди Марник обидела зловредная Аполлинария Милославич. Может, кого-то растрогаешь так, что он не обратит внимания на лишние тридцать сантиметров на твоей талии. Расплачется и из жалости возьмёт тебя в жены.

Элоди замерла, неотрывно глядя на испорченный чулок. Её лицо медленно заливала краснота, губы искривились в какую-то немыслимую загогулину. Она открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть, но в этот момент мэтра Шнобель назвала моё имя.

— Милославич, твоя очередь. Быстро сюда!

Я встала, расправила плечи и павушкой поплыла к столу, за которым сидела целительница со своими инструментами. Правда, через пару шагов не удержалась и оглянулась на Элоди. Подмигнула и послала воздушный поцелуйчик. Ох, дурно влияет на мой характер вселение в чужое тело! Будь я прежней Полиной, только жалко улыбалась бы в ответ на оскорбления. Мне даже в голову не пришло бы отомстить.

— Поторопись, Милославич! — прикрикнула Шнобель, и я шустро плюхнулась на стул между ней и целительницей.

— Что надо делать? — поинтересовалась жизнерадостно.

— Закрой рот и положи правую руку на столешницу, — велела мэтра, а целительница молчком взяла со стола зелёненького цвета палочку, похожую на школьную указку, только короткую.

Прикоснулась острием к моему запястью, и на нём тут же проступил рисунок – миниатюрный зелёный дракончик. Через секунду изображение исчезло, словно впиталось в кожу. Женщина взяла другую палочку, теперь красную, и снова прикоснулась к запястью. В этот раз дракончик получился красным и тоже исчез через секунду-другую. Третья палочка была темно-стального цвета, и новый рисунок вышел стального цвета…

В общем, через минуту на моём запястье спряталось семь дракончиков разных цветов, от светло-серого до чёрного.

— Зачем так много? Одной метки для идентификации недостаточно? — спросила я шёпотом у целительницы, трогая запястье – от всех этих процедур кожу начало щипать и покалывать.

Женщина ничего не ответила. Открыла толстую книгу, лежащую на краю стола, и начала что-то в ней писать. Зато ответила Шнобель:

— Ты заявлена на семь смотрин, Милославич, по числу господ драконов, для которых Артефакт тебя выбрал. У каждого из них есть ключ к метке на твоей руке. Она вспыхнет, когда он будет рядом, указав дракону на избранную. Иначе как он найдёт вас в толпе? Понятно?

— Что тут непонятного? Семь смотрин – семь меток! — пробормотала я уныло. Семь! Мать честная, у меня будет семь смотрин…

— Тогда иди на своё место, если всё понятно.

— А какой цвет дракона у короля? — не удержалась я от нового вопроса, продолжая рассматривать своё запястье.

— У Его Величества белый дракон. Но он никому не ставит свою метку, потому что будет выбирать из всех вас, — надменно произнесла Шнобель и повысила голос: — Хватит глупых вопросов, Милославич! Быстро на место! Для нанесения меток приглашается воспитанница Марник.

Едва передвигая ногами, я поплелась к своему стулу. Почти не обратила внимания на толчок в плечо – это Элоди двинула меня, проходя мимо, – и плюхнулась на свой стул.

Итак, некрасавица Аполлинария Милославич и семь драконов… Почти Белоснежка и семь гномов. Ой, нет, восемь гномов – у нас же ещё Его Величество имеется!

Какая-то неправильная сказка получается… Может, придёт какой-нибудь волшебник и спасёт меня от этого беспредела, а?