После ареста Берии Никита Хрущев скоро стал фактически единовластным правителем в партии и стране. Он окончательно подмял под себя Маленкова, а через два года добился его отставки с поста председателя Совета министров СССР. Маленкова назначили министром электростанций, а главой правительства стал Николай Булганин. А ведь сам Хрущев писал впоследствии в своих мемуарах: «...Булганин — очень поверхностный, легковесный человек. Он не влезал глубоко в хозяйство, а в вопросах политики мог считаться аполитичным, никогда не жил бурной политической жизнью... Он работал в железнодорожной ЧК по борьбе с мешочниками, а потом его выдвинули директором завода. Директором он был, видимо, по тем временам неплохим. Он ведь имел среднее образование, что тогда было редким явлением. Директорами, как правило, становились рабочие. Каганович его называл бухгалтером. Верно, по стилю работы он был бухгалтер».
Хрущев был при Сталине членом Политбюро ЦК партии, много лет возглавлял столичную парторганизацию и знал руководящие кадры страны не хуже тех, кто в ЦК отвечал за кадры. А страна наша тогда талантами не обнищала, и на должность председателя Совета министров СССР он мог бы подобрать достойнейшего кандидата.
Зачем же Хрущев, знавший, что Булганин — всего лишь вчерашний борец с мешочниками, потом директор завода, бухгалтер по стилю работы, рекомендовал его на пост главы правительства? Это — первая загадка, которую он задал таким назначением.
Конечно, в период, пока его власть не стала абсолютной, Хрущеву надо было иметь в качестве главы правительства своего приятеля, причем такого, который уже входил в состав правящей элиты. Но скорее всего Хрущев сделал это для того, чтобы иметь на этом посту не просто своего человека, а именно такого, которым легко манипулировать и, значит, фактически управлять и правительством, а в случае явных провалов можно было свалить на него вину.
Впрочем, через три года и в этом прикрытии надобность отпала, и он сам стал и Первым секретарем ЦК КПСС, и председателем Совета министров СССР, то есть сосредоточил в своих руках такую же «необъятную» власть, в какой в свое время упрекали Сталина.
Очевидно, новому руководителю пришлось, вступив на вершину власти, провести инвентаризацию того, что ему досталось от великого предшественника.
Внешне все выглядело просто замечательно. СССР был одной из двух сверхдержав мира и лидером социалистического лагеря, объединявшего треть человечества.
Однако это величие уже трещало по всем швам вследствие неспособности прежнего руководства ответить на новые веяния времени.
Сам Хрущев писал впоследствии в своих «Воспоминаниях» (М., 1997, с.336): «В 1954 году мы были еще нищие, жрать было нечего, в ряде мест голодали». Поэтому ему, столкнувшемуся с острой нехваткой продовольствия во многих регионах страны, первым делом нужно было разобраться с тем положением, какое сложилось в сельском хозяйстве — самой вопиюще отсталой отрасли экономики.
Хотя голод и лишения первых послевоенных лет остались позади, жизненный уровень народа оставался крайне низким, в городах ощущался острейший жилищный кризис, и доклады КГБ говорили, что терпение широких масс трудящихся не беспредельно.
СССР был окружен военными базами США и других стран НАТО. Хотя в Европе Советская Армия в случае войны могла рассчитывать на победу, США оставались для нее недосягаемыми, тогда как они могли наносить удары, в том числе и атомные, по важнейшим центрам Нашей страны. Атомная бомба у нас уже была, на подходе была и водородная, но средствами доставки их за океан мы не располагали.
Социалистический лагерь еще существовал, но уже выпадение Югославии показало его непрочность, и накапливалось все больше доказательств того, что Китай собирается оспорить советское лидерство и вообще проводить политику в своих национальных интересах, часто Противоречащих нашим.
Словом, при показном благополучии страна стояла перед сложнейшими и трудно разрешимыми проблемами.
Ничего не менять в сложившейся ситуации было невозможно. Как справедливо отмечают В.АЛисичкин и
Л.А.Шелепин в своей книге «Третья мировая информа-ционно-психологическая война» (М., 1999), «принцип управления экономикой как единой фабрикой оптимален лишь до некоторых критических размеров». Нужны были новые подходы, однако «в СССР эти возможности не были реализованы из-за устаревших теорий и методов, которые были правильны раньше, но во второй половине XX века оказались неадекватными существующей реальности». Надо сказать больше: идти вперед можно было только совершив прорыв, в первую очередь в теории, в идеологии, в осмыслении целей нашего существования и путей развития. Но произойдет ли он? Не выберет ли страна путь отката назад? Это во многом зависело от нового ее лидера. И тут важно посмотреть на его политическое прошлое.
«Темно и скромно происхождение нашего героя», — писал Гоголь о Чичикове. То же можно сказать и о Хрущеве. В свое время много говорили о том,, что биография его сфальсифицирована. В частности, известный партийный и государственный деятель Д.Т.Шепилов утверждал, что все россказни о ранней революционной деятельности Хрущева — ложь. Не стану здесь пытаться восстановить истинную картину жизненного пути Хрущева, а ограничусь кратким разбором его политической карьеры, легко восстанавливаемой по документам.
В стане троцкистов
Давно ходили слухи о том, что в начале своей политической карьеры Хрущев был троцкистом, но при Сталине говорить такое о члене Политбюро было опасно, да и в правление самого Хрущева подобные разговоры, мягко говоря, не поощрялись. Уже после отстранения Хрущева от власти мне не раз доводилось читать и слышать об этом. Высказывался на эту тему, в частности, видный деятель партии П.К.Пономаренко. Да в этом не было ничего удивительного. Ведь Хрущев после короткого периода партийной работы на Царицынском фронте начинал свою карьеру в Донбассе в годы нэпа, который, пожалуй, сильнее всего ударил как раз по угольной промышленности.
Напомню, что в марте 1921 года топливную промышленность перевели на хозрасчет. Из 959 работавших шахт Донбасса (не имевших никакой механизации) в собственности государства оставили 288, а 400 сдали в аренду, остальные же просто закрыли. За исключением обязательных поставок угля железным дорогам, остальной уголь нужно было продавать на рынке. Чаще его приходилось обменивать на хлеб. Шахтеров лишили государственных поставок продовольствия, их увольняли, потому что не было наличных денег на зарплату. На шахтах начался голод, были даже случаи голодной смерти. Шахтеры плели лапти для себя, а для крестьян производили телеги и плуги. Они испытывали страшную жилищную нужду, в бараках царило пьянство, главным развлечением была игра в карты.
Ясно, что такая жизнь вызывала недовольство шахтеров, и потому среди них были широко распространены Троцкистские взгляды, поскольку из всех вождей партии в те годы против нэпа выступал только Троцкий.
Троцкистские взгляды исповедовали даже многие «красные» казаки. Видимо, герой «Поднятой целины» Шолохова Макар Нагульнов, живший думой о мировой революции, был литературным воплощением этого типа партийца того времени.
Сам Хрущев, видимо, не страдал от голода, все-таки он уже принадлежал к числу руководителей, хотя и низового уровня. Он всегда вспоминал о нэпе как о времени возрождения страны, когда в магазинах появились продукты. О том, что продукты были доступны лишь тем, у кого есть деньги, он умалчивал (а я встречал людей, живших во времена нэпа, и они рассказывали, насколько тяжела была тогда жизнь московского рабочего средней квалификации, а тем более безработного, хотя, наверное, не столь ужасна, как жизнь шахтера Донбасса). В этом смысле можно сказать, что по своим взглядам Хрущев был скорее бухаринцем, чем троцкистом. Но поскольку он всегда был на стороне тех, кто составляет большинство и потому может послужить опорой в его карьере, не мудрено* что троцкистские взгляды им полностью разделялись.
Впоследствии, как писал Ю.В.Емельянов, Хрущев «разоблачил» десятки тысяч мнимых троцкистов, отправив их на мучения и пытки: «Хотя бывший троцкист Хрущев давно отрекся от Троцкого, он невольно выполнял программу дестабилизации, провозглашенную Троцким из Мексики в 1938 году».
Точку в этом вопросе поставил Сергей Хрущев, сын Никиты Хрущева, в своей книге «Рождение сверхдержавы» (М., 2000). Он описал ход исторического заседания Президиума ЦК КПСС, на котором старые члены этого органа, бывшие ближайшими сподвижниками Сталина, пытались снять Хрущева с поста первого секретаря ЦК КПСС. Там есть такая фраза: «Отец... свои троцкистские заблуждения признал, но напомнил Кагановичу, что даже Сталин, знавший об этой истории, в 1937 году не счел нужным акцентировать на ней внимание».
Сам Хрущев говорил, что вытащил счастливый би-дет. Можно даже добавить: не однажды. Его заметил Каганович, и он стал делегатом XIV партконференции с совещательным голосом, а на XV съезде уже обладал правом решающего голоса. Скоро Кагановича отозвали в Москву, партийную организацию Украины возглавил Косиор. И тут Хрущеву улыбнулась главная удача — ему удалось добиться посылки его на учебу в Москву, в Промышленную академию имени Сталина — главную кузницу руководящих хозяйственных кадров страны.
Его не хотели принимать в академию. Ведь у него не было достаточного общего образования: он окончил церковно-приходскую школу, а затем учился на рабфаке при техникуме в Донбассе, но не закончил его в связи с переходом на партийную работу. До конца жизни он даже С некоторой гордостью говорил, что у него пятиклассное образование, однако и это было преувеличением (порой он проговаривался, что ходил в школу «две Зймы»), В архивах сохранились документы с его резолюциями типа «азнакомица». Подобно Кагановичу, он ничего сам не писал, чтобы не выдавать своей полной неграмотности. Не обладал он и необходимым стажем руководящей работы. Но Хрущеву снова помог Каганович, и его в академию приняли.
Ш-
^ В среде бухаринцев
| В 1929 году в академии было засилье сторонников Букина, и Хрущев, надо думать, поначалу был вынуж-jpk примкнуть к ним, хотя это его биографами и скры-1ЙЙтся. Иначе он просто не смог бы войти в актив парторганизации (а его там избрали членом ревизионной комиссии). Хотя Сталин уже начинал борьбу с Бухариным, ио она шла «наверху», в Политбюро, а в низовых парторганизациях Бухарин еще считался одним из двух наиболее авторитетных вождей партии. Хрущев впоследствии, уже после смерти Сталина, не раз говорил о своих симпатиях к Бухарину и его сторонникам и больше всего жалел, что за время своего пребывания на вершине власти не довел до конца их реабилитацию. Замечу сразу, чтобы потом к этому не возвращаться, почему это ему не удалось.
Когда после XX съезда партии началась кампания по реабилитации жертв сталинских репрессий, были признаны невиновными многие ранее осужденные, дела которых рассматривались «тройками» и другими закрытыми судами. Но Бухарина, Рыкова и их сообщников судили открыто, и на этих судебных процессах присутствовали представители коммунистических партий капиталистических стран. Эти зарубежные коммунисты подтвердили, что подсудимые выглядели очень хорошо, никаких следов пыток или принуждения на них не замечалось, их показания были искренними, признания вины в преступлениях против советского строя добровольными, а потому и приговор следует считать справедливым. И представители братских компартий в 50-е годы просили советскую сторону вопроса о реабилитации Бухарина и его сторонников не поднимать. Позднее, когда умерли руководители французской (Торез) и итальянской (Тольятти) компартий, это препятствие для реабилитации отпало, но тут уже подходило к концу время самого Хрущева. Так что реабилитировать Бухарина и других видных оппозиционеров удалось лишь в конце 80-х — начале 90-х годов.
О том, насколько Хрущеву были близки взгляды Бухарина, можно судить по таким его высказываниям уже позднего времени о том, когда рабочему жилось лучше — при царе или при Сталине: «Женился я в 1914 году, в возрасте 20 лет. У меня была хорошая профессия, я имел квартиру, гДе были гостиная, кухня, спальня, столовая — лучше, чем при Советской власти. Зарабатывал я 40—45 рублей в месяц, когда фунт черного хлеба стоил 2 копейки, белого 5 копеек, фунт сала 22 копейки, яйцо — копейку. Хорошие сапоги стоили 6—7 рублей». В своей книге «Воспоминания» (М., 1997) Хрущев писал: «В 1913 годуялич-но был обеспечен материально лучше, чем в 1932 году, когда работал вторым секретарем Московского комитета партии... Я не жалуюсь, а просто иллюстрирую, как мы тогда жили». Просто странно, почему этот вполне довольный жизнью квалифицированный рабочий вдруг стал борцом за Советскую власть. (Неудовольствие у него вызывало лишь высокомерное обращение заводчиков, осо-;бенно иностранных, к рабочим.) А культ сала Хрущев пронесет через всю свою жизнь, как личную, так и общественную. Потому-то и близок был ему лозунг Бухарина «Обогащайтесь!», потому-то и выдавал он «теоретические перлы» вроде того, что «коммунизм — это гуляш» или Мблины с маслом и сметаной»; «идеи Маркса — это, конечно, хорошо, но ежели их смазать свиным салом, то шдут еще лучше».
к! Размежевание Хрущева с бухаринцами произошло, ког-р в академии прохрдили выборы делегатов на партийную конференцию Бауманского района Москвы. Делегатами |»Ыбрали бухаринцев. Хрущев в их число не попал и страшно этим возмущался. И тут редактор «Правды» Мехлис #к>просил его приехать в редакцию. Там Мехлис показал ■фму письмо, в котором критиковалась обстановка в парторганизации академии во главе с бухаринцами. Мехлис спросил, правильно ли письмо. Хрущев, уже сориентировавшись в обстановке, подтвердил, что дело обстоит именно так, и согласился под письмом поставить свою подпись. Статья, появившаяся в «Правде», взорвала обстановку в
академии. Хрущев стал секретарем парторганизации, выборы делегатов на районную конференцию были признаны недействительными, на конференцию были выбраны сторонники Сталина.
В душе Хрущев оставался последователем Бухарина до конца жизни. Это не помешало ему активно работать в комиссии ЦК по расследованию вражеской деятельности Бухарина.
Но в то время еще оставалась актуальной задача разгрома троцкизма. Как писал Серго Берия, Хрущев, став секретарем парторганизации академии, вступил в яростную борьбу с троцкизмом, способствуя тому, что почти все преподаватели академии были арестованы.
Все ближе к Сталину
В академии тогда училась Светлана Аллилуева, жена Сталина. Вела она себя очень скромно, так что далеко не все знали, какой высокий пост занимает ее муж. Она была партгруппоргом и часто по текущим вопросам партийной жизни приходила советоваться к Хрущеву. Дома она рассказывала Сталину о делах в академии, о руководителях парторганизации. И вскоре Хрущев стал бывать на домашних обедах у Сталина и был очарован предупредительностью и заботливостью хозяина.
Видимо, по этой причине Хрущев скоро стал первым секретарем Бауманского, затем более престижного Краснопресненского райкома партии, в 1934 году был избран в члены ЦК, а в 1935 году возглавил парторганизацию Москвы и области (а Московская область тогда была много больше нынешней, она включала теперешние Тверскую, Тульскую, Рязанокую и Калужскую области). Тут уже ему было не до учебы (а из Донбасса он рвался в Москву, мотивируя это именно желанием учиться), перед ним открылась перспектива сногсшибательной карьеры.
Председателем Моссовета в это время был Булганин, и Сталин нередко приглашал на обеды к себе обоих «отцов города». Замечу, кстати, что в своих воспоминаниях об этом периоде своей работы Хрущев в качестве самого яркого эпизода называет поручение Сталина, который посетовал на то, что в столице, по сигналам с мест, нет общественных туалетов. Хрущев удивился тому, что вождь, проявляя заботу о людях, думает даже о таких мелочах, и с усердием выполнил это ответственное поручение.
Проводник репрессий в Москве
До Великой Отечественной войны в стране была еще другая война, внутренняя: «ежовщина». И тогда как вредители ранга и размаха поменьше постарались затаиться и выждать, Хрущев и здесь нашел себя.
I Еще до начала массовых репрессий Хрущев блестяще Црровел операцию по избавлению Москвы от нежелатель-х элементов. В самый пик массовых репрессий, осно-ггельно почистивших парторганизации столицы и области, Хрущев оставался первым секретарем МК и МГК |КП(6). В то время как другие высокие партийные руководители порой заступались за некоторых арестованных :Во подозрению во вредительстве, Хрущев в таких делах замечен не был, даже тоща, когда по поручению Сталина посещал тюрьмы, чтобы контролировать правильность Действий НКВД. Напротив, он всегда стремился перевыполнить задания по выкорчевыванию врагов народа. Еще в январе 1936 года он заявлял: «Арестовано только 308 человек, для Московской организации это мало».
За время его пребывания во главе Московской парторганизации во всех районах области прошли показательные процессы над «врагами народа», заканчивавшиеся приговорами обвиняемых к высшей мере наказания. А мясорубка в парторганизациях Москвы и области была страшная.
Приведу еще одно место из воспоминаний Серго Берии: «Возглавив Московский комитет, Хрущев сразу включился в борьбу Бухарина против троцкизма. Все руководители соответствующего уровня были арестованы. НКВД не мог арестовать ни одного партийного чиновника, не имея на то санкции высших инстанций, в том числе и первого секретаря МК. Серов, назначенный моим отцом на пост наркома внутренних дел Украины, до Великой Отечественной войны рассказывал мне о роли, какую сыграл Хрущев в репрессиях. В аппарате Ежова работал один чиновник, который занимался составлением личных досье, предназначенных для Никиты Хрущева».
Вину за репрессии в Москве Хрущев свалил на Сталина.
Уже в то время в Хрущеве поражало такое качество, как дерзость, умение использовать в своих целях любые обстоятельства. Бывший председатель Моссовета Пронин вспоминает: «Хрущев санкционировал репрессии большого количества партийных и советских работников. При нем из 23 секретарей райкомов города почти все были арестованы. И почти все секретари райкомов области. Были репрессированы все секретари МК и МГК партии... Все заведующие отделами, включая помощника самого Хрущева. Хрущев, будучи уже на Украине, на Политбюро в 1938 году настаивал на репрессиях и второго состава руководителей Московского городского комитета партии. Мы, тогда молодые работники, удивлялись: как же нас Хрущев воспитывает насчет бдительности, если все его окружение оказалось врагами народа? Он же один только остался в МК целым» («Военно-исторический журнал», 1991, № 10). А те, кто работал тогда «в органах», наверное, не удивились бы. Они-то помнят, как Хрущев (только что подчистую вырубивший деревья на Садовом кольце) Ежедневно звонил им и спрашивал, как идут поиски врагов народа. «Москва — столица, — по-отечески напоминал Никита Сергеевич, — ей негоже отставать от Калуги или от Рязани...» (К.Столяров, «Голгофа»).
В 30-е годы в Москве, несмотря на репрессии, развивалось промышленное производство, шло жилищное и культурно-бытовое строительство, сооружалось метро. За успехи в этой области Хрущев был награжден орденом Ленина.
Организатор зачистки | парторганизации Украины
Ш В Москве Хрущев показал себя ревностным борцом с рврагами народа», Сталин был им доволен, и в 1938 году шослал его на Украину первым секретарем ЦК КП(б)У — Цачищать партийную организацию республики от еще не Выявленных оппозиционеров. Он стал кандидатом в чле-Шы Политбюро ЦК ВКП(б). Хотя самая большая волна репрессий на Украине уже прошла до его приезда, Хру-Ёрев развязал в республике такой террор, что даже Стал и-pty пришлось вмешаться и охладить его пыл. Были репрессированы все члены правительства республики, все 12 Щрвых и большинство вторых секретарей обкомов Йартии, многие хозяйственники, а также командиры частей и соединений Киевского особого военного округа.
Хрущев привез с собой из Москвы Успенского, работавшего на него в аппарате Ежова, и сделал его наркомом внутренних дел Украины. Узнав, что его собираются арестовать, Успенский бежал. Хрущев перепугался и позвонил Берии, а тот посоветовал обратиться к Сталину. Вождь обозвал Хрущева последними словами, но не наказал. Берия разыскал беглеца, его дело поручили расследовать Хрущеву, который настоял на том, чтобы беглый чекист был приговорен к расстрелу, хотя в НКВД полагали достаточным дать ему 10 лет тюрьмы. Более того, Хрущев согласовал с Маленковым, чтобы и жена этого «врага народа» также была приговорена к высшей мере, и ее расстреляли. Даже после того, как в стране в целом репрессии пошли на убыль, на Украине они продолжались с прежним размахом. После присоединения Западной Украины Хрущев с особым рвением занимался ликвидацией и депортацией украинских националистов. (Приговоры 1) расстреле украинских националистов он выносил и после смерти Сталина.)
В 1939 году Хрущев стал членом Политбюро ЦК ВКП(б), то есть вошел в узкий круг самых высших руководителей партии и государства.
Даже ярый поклонник Никиты Сергеевича Рой Медведев признает, что «на совести Хрущева тысячи невинно загубленных людей... и на Украине, и в Москве». Даже сам Хрущев говорил, что у него руки по локоть в крови.
В начальный период войны
Занимая должность первого секретаря ЦК КП(б)У, Хрущев состоял членом Военного совета Киевского военного округа, с началом войны преобразованного в Юго-Западный фронт. Чтобы можно было беспристрастно оценить некоторые из его деяний начального периода войны, процитирую полностью два недавно рассекреченных документа. Здесь и далее я использую данные статьи Арсения Тонова «Кто вы, товарищ Хрущев?» из газеты «Русский путь» № 2 за 1994 г.
9 июля 1941 г. г. Киев, ЦК ВКП(б), т. Маленкову.
Считаем необходимым более точно определить, когда уничтожать имущество МТС и другое оборудование, которое не может быть вывезено. Вносим следующие предложения:
! 1. В зоне 100—150километров от противника местные организации обязаны немедленно приступить к уничтожению всех комбайнов, лобогреек, веялок и других сельскохо-зяйственных машин. Трактора своим ходом перегонять еглубь страны, остальные трактора, которые не могут $ыть использованы отступающими частями Красной Армии и которые почему-либо нельзя вывезти, в этой же зоне подлежат немедленному уничтожению.
I, 2. В этой же зоне необходимо немедленно раздавать кол -военным и местным органам власти надо дать потому, что у нас есть случаи, когда, например, часть эшелонов с ценнейшим грузом, погруженным во Львове, досталась неприятелю, так как этим эшелонам противник перерезал путь.
гховые и все остальные зерновые и прочие кол-
же зоне немедленно приступать к угону всего 1, совхозов, волов и молодняка лошадей. Рабочие ые могут понадобиться отступающим частям t, подлежат угону тогда, когда противник по-юяние 10— 30 километров. Категорически зап-скот по дорогам, где происходит передвижение ть по посевам, по свекле и по дорогам, которые Красная Армия.
ыхозных ферм и совхозов в этой же зоне должны Мясо и сало необходимо передать воинским час-:ам, рабочим в городах, госпиталям, больницам,
|четкам ФЗО. Определенное количество свиней подлежит разите в убойном виде воинским частям, колхозникам, рабочим.
I 5. В зоне 100—150 километров местные органы власти, 1$о согласованию с военным командованием, сами принимают решения о том, какое именно ценное оборудование, погруженное в вагоны, должно быть уничтожено в эшелонах вследствие невозможности вывоза его. Такую директиву
6. В зоне 100—150километров от противника надоунич-тожать все ценное оборудование на заводах, хлеб на складах, товары, которые не могли быть вывезенными при вынужденном отходе частей Красной Армии.
Секретарь ЦК КП(б) Украины ХРУЩЕВ.
10 июля 1941 г. Киев, Хрущеву.
1) Ваши предложения об уничтожении всего имущества противоречат установкам, данным в речи т. Сталина, где об уничтожении всего ценного имущества говорилось в связи с вынужденным отходом частей Красной Армии. Ваши же предложения имеют в виду немедленное уничтожение всего ценного имущества, хлеба и скота в зоне 100—150километров от противника, независимо от состояния фронта.
Такое мероприятие может деморализовать население, вызвать недовольство Советской властью, расстроить тыл Красной Армии и создать как в армии, так и среди населения настроение обязательного отхода вместо решимости давать отпор врагу.
2) Государственный Комитет Обороны обязывает вас ввиду отхода войск, и только в случае отхода, в районе 70-верстной полосы от фронта увести все взрослое мужское население, рабочий скот, зерно, трактора, комбайны и двигать своим ходом на восток, а чего невозможно вывезти, уничтожать, не касаясь, однако, птицы, мелкого скота и прочего продовольствия, необходимого для остающегося населения. Что касается того, чтобы раздать все это имущество войскам, мы решительно возражаем против этого, так как войска могут превратиться в банды мародеров.
3) Электростанции не взрывать, но снимать с них все те ценные части, без которых станции не могут действовать, с тем, чтобы электростанции надолго не могли действовать.
4) Водопроводов не взрывать.
5) Заводов не взрывать, но снять с оборудования все необходимые ценные части, станки и т. д., чтобы заводы надолго не могли быть восстановлены.
. 6) После отвода наших частей на левый берег Днепра все мосты взорвать основательно.
7) Склады, особенно артиллерийские, вывезти обязательно, а чего нельзя вывезти, взорвать.
. 8) Что касается эвакуации заводов дальше 70-верстной полосы, где прямой угрозы со стороны противника пока не имеется, Шэту эвакуацию осуществлять заблаговременно, вывозя главным образом станки и прочее наиболее ценное оборудование.
ф. Председатель Государственного
||, Комитета Обороны
К И. СТАЛИН.
К В свете этих документов многие эпизода войны, свя-Кнные с Хрущевым, начинают выстраиваться в единый ряд.
В Хрущев и катастрофы на фронтах
К. Первая такая катастрофа произошла под Киевом в «941 году. Фактически Хрущев саботировал своевременный отвод наших войск, что потом яростно отрицал в сво-|рх т. н. «мемуарах».
» Ну, ладно, в 41 -м наши войска терпели поражения повсеместно. А в 42-м мы уже одерживали победы на различных участках фронта, и вдруг — страшная катастрофа ,'Под Харьковом.
|U Командующий фронтом маршал Тимошенко и член Военного совета Хрущев предложили план операции по освобождению Харькова. Однако в Ставке стало известно, что немцы разгадали наш план и сосредоточили крупные силы в районе намечаемого наступления советских войск. Некоторые члены Ставки считали, что необходимо операцию отложить. Однако Тимошенко и Хрущев яростно отстаивали свой план. И Сталин решил: раз авторы плана так уверены в успехе, то пусть его осуществляют. Наступление закончилось катастрофой громадного масштаба: шестисоттысячная группировка попала в окружение, сотни тысяч наших воинов были убиты, ранены или попали в плен. Поражение было настолько страшным, что заткнуть дыру, образовавшуюся в нашей линии обороны, было просто нечем, и врагу был открыт путь к Сталинграду и на Кавказ.
Сталин был вне себя от гнева, вызвал Хрущева в Москву. Как рассказывал Булганин, Сталин собирался поручить ему (Булганину) расследовать дело о Харьковской операции. А ведь Булганин и Хрущев были приятели. С трудом удалось этот скандал замять. «Такой человек этот Никита Сергеевич,—добавил Булганин. — Все в его представлении всегда предельно просто — из невозможного сделать возможное». Дескать, что спрашивать с Хрущева, он самоучка, но хороший организатор, смелый человек, не боящийся ответственности.
Вот насчет ответственности Булганин ошибся. Хрущев всегда умел возложить ответственность за провалы на других. Вот и вину за провал Харьковской операции он пытался свалить на Сталина и Василевского.
В дальнейшем Хрущев был членом Военного совета Сталинградского, Воронежского и других фронтов, причем нередко попадал в опасные ситуации, и что такое война, знал не по книгам или фильмам. Ему было присвоено звание генерал-лейтенанта.
Снова на Украине
Даже победы, связанные с именем Хрущева, носят Особенно кровавый характер, как, например, битва за Днепр, когда он всячески торопил Ватутина выходить к Днепру любой ценой. Читатель может спросить: мог ли член Военного совета так уж навязывать свою волю командующему? Отвечаю: вполне мог, если он еще и член Политбюро! Кстати, раз уж упомянули Ватутина, после освобождения Киева он был ранен из засады «немецко-фашистских диверсантов» и умер... на квартире Хрущева!
И опять в Москве
В 1949 году Сталин отозвал Хрущева с Украины в столицу. Если верить Хрущеву, Сталин объяснил этот вызов тем, что в Ленинграде раскрыт антипартийный заговор (это было начало «ленинградского дела»), поэтому вероятно, что нечто подобное существует и в Москве. Задача Хрущева заключалась в том, чтобы навести здесь порядок. Очевидно, Сталин оценил усердие Хрущева в проведении репрессий в 37-м году. Хрущев был избран первым ^секретарем Московского областного комитета партии и секретарем ЦК ВКП(б).
| Первое впечатление его от знакомства с областью было удручающим. Колхозы были мелкими, крестьяне |сили очень бедно, на трудодень получали сотни граммов зерна, производство было отсталым по сравнению с Украинским, деревни были отрезаны от остального мира бездорожьем.
I Хрущев предложил план коренной реорганизации вельского хозяйства: укрупнить колхозы, создать крупные комбинаты по,; производству мяса, картофеля и овощей, начать выращивать кукурузу, чумизу, сахарную свеклу и даже арбузы и дыни. Но главным его новшеством, с которым он выступил в «Правде», была идея постройки в Подмосковье агрогородов, реализация которой в регионе по тем временам была совершенно невозможной. ЦК осудил этот его шаг, в «Правде» появилось сообщение о том, что статья Хрущева об агрогородах была напечатана в дискуссионном порядке.
Хрущев предложил сократить площадь приусадебных участков колхозников, чтобы люди меньше времени тратили на работу для собственного пропитания и больше внимания уделяли общественному хозяйству.
Сталин выступил решительно против этого шага. Он предупредил своих соратников:
«Хрущев болен манией вечных реорганизаций, и за ним следует внимательно следить».
Тем не менее Хрущев до самой смерти Сталина оставался в числе ближайших соратников вождя.
Почему же Сталин, при всей своей проницательности, в последние годы своей жизни, осложненной чрезмерной подозрительностью, так и не раскусил оборотня Хрущева? Хрущеву помогли три качества.
Во-первых, умение прикинуться простачком, звезд с неба не хватающим, а потому провалы в его работе объяснялись тем, что он, самоучка, хотел как лучше, но получилось у него как всегда.
Во-вторых, он искусно играл роль некоего шута «при дворе» Сталина: плясал гопака, когда ему приказывал хозяин, терпел разные «шуточки» вроде того, как ему под-кладывали на стул помидор.
В-третьих, его феноменальная способность к предательству: всякий раз, когда ему удавалось подняться на ступеньку выше в своей карьере, он сдавал своих бывших сотрудников, объявляя их врагами народа. Сталин запросто называл его «Микита», считал «народником», Но и? Политбюро не выводил, потому что из всех членов этого высшего органа партии, якобы осуществлявшей диктатуру пролетариата, только двух можно было считать рабочими — Андреева и Хрущева. (Некоторое время работал на заводе и Калинин, но его было более Целесообразным использовать как русского мужичка, крестьянина во власти, а в 1946 году он умер.) Вот и выводит: как бы бдительно и с подозрением ко всем ни Охраняли порядок в государстве органы госбезопасности, настоящий оборотень имеет шансы обвести вокруг пальца и их.
^ Я начал эту главу с тех шагов, которые Хрущев предпринял после ареста Берии. Между прочим, есть смысл рЯюмнить некоторые события лета 1953 года, когда был щестован «враг и буржуазный перерожденец» Берия, — событие, в котором приняли наиболее активное участие, как было сказано на соответствующем Пленуме ЦК, «товарищи Маленков, Хрущев и Молотов».
\Особенность ситуации была в том, что первые двое ‘товарищей давным-давно составляли с Берией одну компанию, так что Молотов на них ворчал: «Вы у Берии, как зайцы, в карманах сидите, только уши торчат!»
Следующее свидетельство — сына Маленкова: Хрущев был единственным, кому Берия полностью доверял, в частности, свои планы по захвату власти; в нужный момент На заседании Президиума ЦК Хрущев по условному сигналу Берии должен был выйти в прихожую к военным и арестовать Маленкова. Берия подал сигнал, но о заговоре уже было известно, поэтому Хрущев, не моргнув глазом, вышел, как уславливались, в «предбанник» и вошел обратно с генералами. Только направился не к Маленкову, а... к Берии!
Здорово, правда? Не каждый, наверное, смог бы так перестроиться! Однако не все так просто. Накануне заседания Президиума Хрущев с посвященным в заговор Булганиным заезжали к Берии в кабинет, оставив у него на столе условный сигнал — лист бумаги с три раза написанным словом «тревога». Но... Берия на работу не заехал, а поехал прямо на заседание, так и не узнав о провале заговора. И после этого, когда Берию уже отправили на гауптвахту МВО, Хрущев с Булганиным не оставляли попыток его выручить: они послали офицера с предписанием перевести арестованного во всем известную Лефортовскую тюрьму. Но и здесь их ждала осечка: на этот случай был установлен пароль—офицеров должно быть трое и предписаний тоже. Только после этого друзья-заговорщики начали раздувать кампанию по самому решительному разоблачению «проклятого агента и двурушника» Берии — вплоть до перепечатывания тома энциклопедии на букву «Б»..
В прессе часто вспоминают Бакатина, который, возглавив на короткое время КГБ, передал американцам схемы подслушивающих устройств, размещенных в их посольстве. Между тем Бакатин (поступивший, конечно, как иуда) почти буквально повторил аналогичный «подвиг» Хрущева.
...В 50-е годы американцы считали нас за простачков и пользовались в своей дипломатической перепис-'КВ легко раскрываемыми шифрами, которые мы без проблем читали. Такое благоденствие для нас продолжалось до того момента, пока Хрущев на одном из приемов не сказал кому-то из американцев: «Ну чего вы ;там все секретничаете? Мы же всю вашу переписку ЧИ-jTA-EM!»
к Мгновенно шифры были заменены на самые мощные, $я с тех пор наши успехи в их расшифровке ничтожны. i‘ За такой «подвиг», случись он во времена Сталина, ^ Хрущева немедленно бы расстреляли. А теперь это было ^представлено как шуточка дорогого Никиты Сергеевича. рЬ. шутил он таким образом частенько.
I Сергей Хрущев рассказывал, как он работал в организации, трудившейся над сверхсекретным проектом Цапуска в космос спутника с ядерными зарядами, который можно было бы в нужный момент по сигналу с Цемли опустить в любую точку планеты. И вдруг по Причинам, которые он не мог себе объяснить, его отец ассказал об этом проекте... американским журнали-
Подобных ляпсусов на грани преступления Хрущев
р
опустил немало.
№
Первым крупным мероприятием Хрущева стал сентябрьский (1953 г) Пленум ЦК КПСС по сельскому хозяйству.
*. Нарисованное в докладе Хрущева состояние агропромышленного комплекса СССР выглядело угрожающе Плачевным. Хрущев видел три главные причины такого Положения дел.
Во-первых, в стране долго проводилась неправильная сельскохозяйственная политика, государственные заготовительные цены на продукты были слишком низкими.
Во-вторых, слишком широко была распространена колхозно-кооперативная собственность и тем более личная собственность (приусадебное хозяйство), которые, по его убеждению, были низшим этапом развития по сравнению с собственностью государственной.
В-третьих, был допущен отход от ленинского принципа материальной заинтересованности работников в результатах их труда.
Хрущев добился того, что Пленум одобрил предложенные им меры, направленные на ликвидацию этих недостатков.
Чтобы нейтрализовать возможное сопротивление своих коллег по Президиуму ЦК, Хрущев направил некоторых из них, давно уже не покидавших кремлевских кабинетов, в колхозы. Когда Ворошилов увидел колхоз под Смоленском, где царили грязь и нищета, он, говорят, потом докладывал: «Маркса бы туда. Попробовал бы он поправить дела в этом колхозе».
В разумном повышении заготовительных цен, конечно, была необходимость. Но Хрущев проводил все меры своего плана «в одном пакете». Началось необоснованное укрупнение хозяйств и преобразование колхозов, которые обладали хоть какой-то экономической самостоятельностью, в полностью зависящие от государства совхозы. Наконец-то Хрущев получил возможность воплотить свою мечту — он стал насаждать «агрогорода», точнее, поселения из пятиэтажек посреди полей. Это был как бы второй виток коллективизации. Вот и образовались, с одной стороны, крупные поселения полугородского типа, где жители многоэтажных домов лишились приусадебных участков вблизи своего жилища и должны были после рабочего дня в общественном хозяйстве добираться до
дома, чтобы поужинать, после чего снова тащиться вдаль на свои огороды. А с другой стороны, появились «неперспективные» деревни, обреченные на умирание. Уже одно это мероприятие неизбежно должно было со временем . привести сельское хозяйство к краху.
По инициативе Хрущева колхозникам предложили отказаться от собственных коров, за что им было обещано обеспечить снабжение молоком из общественного хозяйства. Крестьяне обещаниям не поверили и предпочитали не сдавать коров в колхоз, а пускать их на мясо. А тех ковров, которых крестьяне все же сдали в колхоз, некуда было ставить, животноводческих помещений и без того не хватало. В итоге и крестьяне остались без своего молока, и производство молока и мяса в стране упало. Когда эта ошибка была осознана, попытались снова убедить колхозников обзавестись коровами, но было уже поздно. |Старушки убедились, что и без молока со своего подво-
t'J'.
рья прожить можно, а смотреть телевизор куда приятнее, чем возиться со скотинои.
р; И лошадей Хрущев обозвал дармоедами, пожирающими корма, которых не хватает коровам. Дескать, в эпоху ^механизации сельского хозяйства лошадь — это некий ар-|каизм. А ведь он, в отличие от того же Ворошилова, хоро-|вго знал, что на большей части России еще царит бездорожье, и лошадь — это пока еще незаменимое средство ^производства на селе. И тем не менее лошади были полги сплошь отправлены на мясокомбинаты. (Между тем в высокомеханизированных хозяйствах США тогда числилось 10 миллионов лошадей.) Трудно отделаться от мысли, что это была вредительская акция.
■ С подачи Хрущева в колхозах отказывались от трудодней и переходили на денежную оплату труда. Однако Деньги платили не за конечный результат, а за каждую отдельную операцию. В итоге денег на сельское хозяйство
стало уходить больше, а ожидаемого эффекта не добились, потому что в реальном подъеме производства колхозники не были заинтересованы.
Это не помешало Хрущеву выдвинуть лозунг — «догнать и перегнать США по производству мяса и молока». Особое место в решении этой задачи он отводил расширению посевов кукурузы, в великих возможностях которой его дополнительно убедили встречи с американским фермером Гаретом.
Писатель Евгений Носов так показывал ошибочность расчетов Хрущева:
«У нас коровы зимой часто содержатся впроголодь, у фермеров Запада они получают оптимальное количество корма надлежащего качества. У них ставка на индивидуальную производительность коровы, у нас на количество голов скота. По надоям одна их корова то же, что наши три. Значит, нам нужно втрое больше и коров, и помещений для них, и кормов. Словом, Кострома — не Айова. Но Хрущев этих доводов не слушал».
Под нажимом Хрущева первые секретари обкомов брали повышенные обязательства по сдаче молока и мяса государству. Наиболее отличившийся руководитель рязанской областной парторганизации Ларионов был удостоен звания Героя Социалистического Труда, а когда выяснилось, что его достижения основаны на жульничестве — скупке масла в магазинах и повторной сдаче государству, покончил с собой.
Как и следовало ожидать, поставленная Хрущевым задача с треском провалилась.
Помимо повсеместного насаждения посевов кукурузы, программа «зеленой революции» Хрущева включала еще и освоение целинных и залежных земель.
Против этой «великой» идеи выступали «в основном лишь те, кто впоследствии составил антипартийную группу» (т. е., надо полагать, они отстаивали идею преимущественного развития российского Нечерноземья). Но где им было устоять перед бешеным напором Хрущева! В результате Казахстан, помимо свалки социальной и атомного полигона, закрепил за собой роль и свалки этнической, зато его северная часть была распахана и дала необычайный урожай. Правда, через пару лет плодородный слой был поднят ветрами и унесен прочь, и последствия этого стихийного бедствия сказываются до сих пор.
В связи с целинной эпопеей мне вспоминается еще один случай явного вредительства, понятный мне как инженеру путей сообщения по эксплуатации железных дорог.
Мало было распахать целину и вырастить на ней урожай, его надо было еще вывезти. Для этого было решено покрыть бескрайние степные просторы сетью железных дорог.
Некоторые кабинетные эксперты предложили Хрущеву в целях удешевления строительства проложить там узкоколейки. Дескать, очевидно, что построить узкоколейку дешевле, чем дорогу нормальной колеи. Хрущев ухватился за эту идею.
Однако, как известно, абстрактной истины нет, истина всегда конкретна. Там, на целине, строительство, а тем более эксплуатация дороги широкой колеи обошлись бы дешевле.
Дело в том, что зерно нужно было вывозить в города, расположенные на общей сети дорог нормальной колеи. Значит, в пунктах стыка узкоколейки с дорогой нормальной колеи нужно было его перегружать из узкоколейных вагонеток в обычные вагоны, а ведь речь шла о потоках грузов в миллионы тонн! Строительство таких мощных перевалочных узлов обошлось бы в немалую копеечку.
Но и это еще не все. Само строительство узкоколеек, вопреки очевидности, обходилось много дороже, чем возведение дорог нормальной колеи. Местные грунты не подходили даже для сооружения земляного полотна, а уж крупных месторождений щебня или гравия, даже песка, необходимых для укладки балластного слоя, там не было. Значит, не только рельсы, шпалы и вагоны надо было на эти узкоколейки завозить по широкой колее и в перевалочных узлах перегружать, но зачастую даже и землю для полотна. Нелепость такого решения была настолько очевидной, что специалисты говорили: «Если уж вам взбрело в голову иметь на целине узкоколейки, разрешите нам построить там дороги широкой колеи — это будет намного дешевле и быстрее, а потом мы перешьем их вам на узкую колею». Несмотря на все эти доводы, было принято решение о строительстве узкоколеек.
Итог был вполне предсказуем. В первую же осень поток зерна уткнулся в хиленькие перевалочные узлы, и дороги остановились. Элеваторов на целине тоже практически не было. Убранный хлеб оставили в поле в буртах, и он почти весь пропал. И позднее пришлось эти узкоколейки перешивать на широкую колею, с громадными излишними затратами.
Вроде бы каждая отдельная идея Хрущева была разумной, а в целом все его программы проваливались. Секретари обкомов рапортовали об увеличении посевов кукурузы, но машин по уходу за ней не было, а чтобы пропалывать ее вручную, а на уборке рубить топорами, нужно было очень много рабочей силы. Поэтому кукуруза зарастала сорняками, и часто посеянное и выращенное уходило под снег.
Специалиста от любителя отличает знание истории врпроса, всех сторон предмета, их взаимосвязи. А люби-тсль выхватывает какую-то одну сторону, которая ему нравится, и игнорирует остальные, хотя они могут свести все хорошее на нет. Хрущев был именно таким любителем.
За те годы, когда Хрущеву приходилось заниматься ^сельским хозяйством, он мог бы стать специалистом, если 'ры упорно и систематически учился. Но он остался любителем в силу своей увлекающейся и нетерпеливой на-;туры. Он все время что-то забывал и упускал подчас са-,мое важное.
р Сознание Хрущева было утопическим...
! Хрущев был создан для чрезвычайных обстоятельств,
, когда нужно мобилизовать все ресурсы на достижение
■ какой-нибудь одной цели. К систематической работе он ;,был органически не способен.
С самого начала коллективизации сельского хозяйства iB СССР основная тяжесть механизированных работ посев-! ной и уборочной кампаний возлагалась на машинно-трак-рорные станции (МТС), с которыми колхозы расплачиваюсь частью урожая. На этой связке колхозов и МТС держалась вся колхозная система. Хрущев, испытывая трудности |с наполнением бюджета, решил в начале 1958 года продать
i;v’:
технику МТС колхозам, мотивируя это тем, что тогда хо-:зяйства получат самостоятельность и не будут зависеть от МТС. В действительности, конечно, речь шла о таком ударе по колхозной системе, после которого она уже не смогла бы оправиться. Вот как описывает эту кампанию А.А.Зве-рев в своей книге «Трезво о политике»:
«Купив технику, колхозы оказались в больших долгах. В МТС техника была под навесом, в боксе, при механической ремонтной базе, под присмотром и контролем опытных и материально заинтересованных в общественно-необходимом результате специалистов.
При продаже техники в колхозы совершенно объективно картина получилась другая. Не то что ремонтировать, грамотно эксплуатировать и содержать технику, но даже грамотно ездить на этой технике было просто некому. Не было в колхозах таких специалистов. И в одночасье их, особенно в нужном количестве, не подготовишь. Также сразу не построишь и не создашь материальную базу для обслуживания техники. Даже простые навесы требуют расходов, времени и материалов.
Покупка техники и связанные с этим долги подорвали собственные фонды развития колхозов, что еще более усугубило положение...
Технике стало тесно на полях одного колхоза. Она не могла более использоваться с прежней эффективностью. И под предлогом... «свободы применения техники» начались разговоры об укрупнении колхозов. Так закладывались основы будущего «слияния» колхозов, готовилась трагедия под названием «неперспективная деревня».
На фоне резко упавшей организационно-технической эффективности применения техники были введены и другие разрушительные правила, ударившие уже по крестьянину лично...
Для этого на все нажитое населением в сталинскую эпоху, на личное подворье, сады, на численность личного скота были введены высокие налоги... В результате крестьянин лишился привычного образа жизни, привычного ритма труда и отдыха, привычной структуры и величины доходов.
Эффективность задействованных разрушительных методов была колоссальна и превзошла самые смелые ожидания организаторов. Дело доходило до того, что крестьяне, будучи не в силах выплачивать налог за «лишние» деревья в своем саду, вырубали сады, резали скот. Ста-мистика, кстати, уловила в этот период рост продажи мяса. И до сих П°Р этот трагичный по своей сути факт в трудах некоторых «ученых» и публикациях журналов можно встретить как доказательство эффективности реформ хрущевской «оттепели».
Ц Опираясь все на ту же «необходимость повышения ^прибыльности» колхозов, на необходимость «интенсификации сельскохозяйственного производства», в хрущевскую «оттепель» были уничтожены отработанные века-|(йи традиционные системы земледелия. Например, была [•предана анафеме и всячески искоренялась «травопольная система земледелия»...
Как и «кукурузизация», эта мера больно ударила не "Только по экономике, но, пожалуй, больнее всего по престижу и авторитету государственной власти. И трудно сразу
|сазать, какой из ударов принес бульшие потери».
Общий итог экспериментов Хрущева над «колхозом в щу шестую часть земной суши» под названием СССР .шился в падение сельскохозяйственного производства в необходимость закупать зерно в США — в стране, ко->рую он стремился догнать и перегнать.
ш
т При Сталине, какие бы трудности ни переживала стра-!|& ее финансовая система, построенная на совсем иных рсновах, чем финансовые системы Запада, была устой-;4ива и в целом обеспечивала потребности развивавшей-экономики, обороны страны, широкого культурного строительства. Хрущев провел в 1961 году денежную реформу, которая самым губительным образом отразилась на советских финансах.
Я помню, как Хрущев обосновывал необходимость этой реформы. В его изложении речь якобы шла всего лишь об изменении масштаба цен. Дескать, вследствие инфляции деньги потеряли свою покупательную способность, копейку уже никто и не считает деньгами, потому что на нее ничего не купишь. А если и цены, и зарплаты уменьшить в десять раз, то копеечку, если уронишь на землю, обязательно поднимешь, потому что на нее можно будет по крайней мере коробок спичек купить.
Помню, как мы пришли в первый день после денежной реформы в столовую и удивились необычной дешевизне всех блюд. И когда незаметно цены поползли вверх, то первое время объясняли это округлением их в большую сторону при пересчете на новую систему. Однако вскоре стало ясно, что в действительности денежная реформа обернулась новым витком ограбления трудящихся.
Если прежде товар стоил 100 рублей, а теперь стал стоить 11 рублей, то психологически это не воспринималось как подорожание, как увеличение цены до 110 прежних рублей.
Но главное — это был подрыв курса советского рубля по отношению к валютам капиталистических стран. До реформы официально установленный курс доллара составлял, если мне не изменяет память, 4 рубля 20 копеек. А после «изменения масштаба цен» он составил не 42 копейки, как полагалось бы при простом пересчете на новый масштаб цен, а 90 копеек. Иными словами, Хрущев сразу же «уронил» рубль более чем вдвое. И по мере того как СССР втягивался в игры на мировом рынке, он нес больше и больше потерь, а наши капиталистические торговые и финансовые партнеры получали баснословные выгоды. Поэтому правы те, кто правление Хрущева рассматривают как начало скрытой колонизации нашей страны странами Запада, которая впос-дедствии перешла в открытую колонизацию, продолжа-фщуюся и поныне. Но катастрофические последствия хрущевской реформы проявились лишь после экономической реформы 1965 года, когда Хрущев был уже от-• странен от власти.
Ко времени смерти Сталина численность Вооруженных сил СССР составляла 5,4 миллиона человек. Хрущев, получив в свое распоряжение водородную бомбу (на весь мир прогремел взрыв при испытании бомбы в 50 мегатонн) и ракеты для доставки ядерных боеголовок в любую точку земного шара, решил, что теперь можно осуществить широкомасштабное сокращение Вооруженных сил. Армия была сокращена на 1200 тысяч человек. Однако это означало не только возвращение в народное хозяйство сотен тысяч молодых солдат, чем Хрущев обосновывал эту меру. Пришлось пойти на увольнение десятков тысяч офицеров, которым зачастую приходилось начинать свою жизнь буквально с нуля (отправляли в отставку даже тех, кому оставалось год-два до выхода на пенсию).
Уверенный в том, что ракетно-ядерное оружие плюс оснащенные таким оружием подводные лодки вполне достаточны для обороны страны, Хрущев распорядился разрезать и пустить в металлолом строящиеся надводные военные корабли, существенно сократил производство танков и самолетов. Все это вызвало недовольство советского генералитета. Но Хрущев считал, что дай военным волю — они все государство по миру пустят, а в конце концов скажут: этих денег все равно мало.
Об этом много говорят, но обычно замалчивается нравственная сторона вопроса. Уже упоминавшийся
А.А.Зверев писал:
«Советская Армия была страшна для Запада не только тем, что была непобедимой. Наша армия была принципиально новым явлением в жизни планеты Земля. Она делала из юношей не просто воинов, но участвовала в создании Человека! Кроме обороны, она выполняла множество других важных общественных и государственных функций. Она действительно принципиально отличалась от многих других армий уже хотя бы тем, что не была наемной и ее невозможно было завербовать и заставить убивать кого-то «по контракту», за деньги, убивать и рисковать жизнью только потому, что кто-то может за убийство заплатить, а у тебя самого нет денег, чтобы жить.
Положительное духовное и моральное влияние армии на качество населения было несомненно. В народе даже существовало выражение: сходит парень в армию — человеком станет! Если кто-то, например, по здоровью не попадал в армию, то он даже стеснялся об этом сказать. Это было признаком некоторой неполноценности. Девушки таких юношей стремились обойти стороной.
В армии учились дружить, работать, закалялись физически, приобретали специальности и даже за время службы достигали в них определенных и часто больших высот. В армии передавались традиции справедливости, мужества и человеческого достоинства.
В хрущевскую «оттепель» по всему этому был нанесен мощнейший удар.
Расходы на армию были признаны «разорительными», весь остальной мир был объявлен стремящимся к миру. А раз так, то долой собственную армию!Долой ее личный состав, долой ее вооружение!
Ветераны хорошо помнят разорительное сокращение численности армии на 1200 ООО человек... Армия, выстоявшая в боях, в мирное время пережила сокрушительное поражение... сокращенными оказались в основном офицеры или > прошедшие войну, или те, кто непосредственно учился и пе-ренимал опыт у прошедших войну. Удар по традициям и духу армии был мощнейший».
)■ А если говорить точнее, Хрущевым были заложены ос-новы того кризиса армии, который мы наблюдаем сегод-Ь ня и из которого неизвестно как выходить.
f .
f Правление Хрущева ознаменовалось новым витком |> гонений на церковь, хотя в этом, казалось бы, не было | никакой необходимости. При Сталине, особенно в пос-§левоенные годы, установились отношения между государ-рртвом и церковью, более или менее устраивавшие обе сто-Ёроны. Сталин не стеснял обычную деятельность церкви рвнутри ограды храмов и в то же время использовал ее в ксвоей внешнеполитической игре, в частности, поощряя рее участие в международном движении сторонников Емира. И вдруг в правление Хрущева началась новая кам-Шания по закрытию храмов. Хрущев даже обещал в ско-Шром времени показать по телевидению последнего попа. ||Он многократно выступал с атеистическими заявления-| ми и добивался того же от других, в том числе от космо-|> навтов. Но и эта кампания лавров ему не принесла, й ; В свете сказанного ранее, теперь, наверное, никого ||уже не удивляет этот «внезапный» атеистический припа-ЁДок «вождя».
Ц Церковь не только потеряла много материальной части, но и была дискредитирована продиктованным сверху вступлением в совершенно нам не нужный Всемирный совет церквей. Задача этой кампании, как определяют ее В.А.Лисичкин и Л.А.Шелепин, заключалась в том, чтобы «столкнуть церковь и государство, ослабить православную церковь и в перспективе внедрить в Россию сектантство, опирающееся на США и разрушительно действующее на молодое поколение... Сам Хрущев считал борьбу с религией одной из главных задач».
Но почему Хрущеву и его «мозговому тресту» западные секты нравились больше, чем православная церковь? Потому что протестантизм, ответвлениями которого эти секты служат, считает рынок естественным состоянием человека, и, следовательно, внедрение рыночных отношений в СССР пошло бы несравненно быстрее, если бы удалось насадить у нас различные протестантские секты.
В 1954 году исполнилось 300 лет со дня воссоединения Украины с Россией. Хрущев по этому случаю сделал широкий жест и передал Крым из состава России в состав Украины. Тогда, когда СССР казался несокрушимым, Хрущев считал этот акт всего лишь дружеским жестом, поскольку в рамках единого Союза принадлежность Крыма той или иной союзной республике казалась чистой формальностью. Но в действительности уже тогда закладывались мины под Союз, и можно было предвидеть, что Крым, переданный Украине, со временем может стать яблоком раздора между двумя самыми экономически развитыми союзными республиками.
Хрущев вознамерился передать и Японии два из четырех «спорных» островов Южно-Курильской гряды, но не успел.
Ведомственные перегородки между предприятиями разных отраслей, как уже отмечалось в предыдущих главах, препятствовали развитию экономики. Этим Хрущев мотивировал свое решение перейти от ведомственной си-|Стемы управления экономикой к территориальной. Министерства, руководившие экономикой, были ликвидированы, в областях, краях и республиках были образованны Советы народного хозяйства.
р Хрущев не послушал тех, кто выступал против такой реформы, предупреждая, что она сделает невозможным ^Проведение единой технической политики в отраслях экономики и приведет к застою в них. Специалисты будут рассредоточены, возможности маневра техникой будут щртеряны. Так, И.Ф.Тевосян, видный специалист-металлург, заместитель председателя Совета министров СССР, Изложивший подобные соображения, был тут же направлен послом в Японию. И вообще Хрущев, видимо, при проведении этой реформы больше думал не о том, чтобы поднять эффективность производства, а о том, чтобы раскачать государственный аппарат, раскидать по периферии московских чиновников, все активнее вставлявших палки в колеса его преобразований.
Очень скоро прогнозы противников реформы стали (Оправдываться. Для воссоздания единой технической политики Хрущеву пришлось вместо ликвидированных министерств образовать Государственные комитеты по отраслям. Управление экономикой было окончательно запутано.
От эпопеи с совнархозами больше всего выиграли региональные элиты. Первые секретари обкомов партии и тем более ЦК союзных республик постепенно становились своего рода удельными князьками, возникали региональные элиты, развертывался процесс регионализации КПСС. С местных князьков был снят всякий контроль (в том числе и со стороны КГБ).
В.А. Лисичкин и Л.А.Шелепин нашли очень удачную форму для выражения общего итога этой реорганизации: «Можно сказать, что высшая номенклатура получила право на безнаказанную измену Родине». Ее можно считать и подготовкой к демонтажу единого централизованного государства.
Хрущев понимал, что, какие бы вредительские действия он ни предпринимал, они останутся мелкими пакостями, пока не сокрушен авторитет Сталина и созданной им советской системы. Поэтому он тщательно выбирал момент, когда нужно будет нанести главный удар по самим устоям СССР.
Не только при подготовке XX съезда КПСС, но и в ходе его работы масштабного осуждения деяний Сталина не предполагалось. Хрущев в общих чертах говорил членам Президиума ЦК о необходимости довести до сведения делегатов содержание записки, составленной комиссией Поспелова по вопросу о допущенных в прошлом нарушениях социалистической законности. Но до того момента, пока он вышел на трибуну с лично отредактированным докладом о культе личности Сталина, никто кроме него самого не знал, что же все-таки будет доложено съезду.
Излагать тут содержание доклада Хрущева нет надобности. Всем известен и сам доклад, и впечатление, какое он произвел на делегатов. Тенденциозно составленный доклад, дополнявшийся по ходу его произнесения импровизациями Хрущева, буквально ошеломил съезд, затем партию и всю страну, всех наших сторонников за рубежом. Это означало начало конца Советского Союза. Вся дальнейшая его история была «развитием линии XX съезда партии» при робких попытках противостояния ей.
Значит ли это, что об ошибках и преступлениях сталинской эпохи не следовало говорить? Нет, сказать правду людям было необходимо. Но именно сказать правду, а не ошеломлять их односторонне подобранными и в значительной мере фальсифицированными фактами.
Следовало объективно разобраться в той обстановке, в какой проходило строительство социализма в СССР, в расстановке классовых сил в стране и сил на Международной арене, показать, как проходили наиболее важные судебные процессы, чего добивались Осужденные оппозиционеры на самом деле, а не по jbc субъективным представлениям. Репрессии 30-х годов стали заключительным этапом Гражданской вой-ЦгШ в нашей стране, а такие войны всегда бывают наиболее ожесточенными и. кровавыми. Ну и, конечно, рассказать, какой океан мерзости выплеснулся в то Ьремя в стране, ведь сейчас установлено, что в основе более чем трети всех дел лежали просто доносы, порожденные завистью, карьеристскими устремлениями, желанием устранить конкурентов или начальников, чтобы занять их место. Но это нужно было делать осмотрительно, не подменяя одну неправду другой, еще более опасной.
Нужно было сказать и об ошибках Сталина. Он отнюдь не был ангелом, каким его представляют многие наши патриоты. Но создавать образ вождя, всегда капризного, подозрительного, который якобы, сильно напившись, бросал помидоры в собеседников, недостойно политического деятеля и патриота.
Нельзя не отметить два интересных обстоятельства.
Во-первых, противопоставляя отвратительного Сталина идеальному руководителю Ленину, Хрущев фальсифицирует факты. Даже биограф Хрущева Владимир Шевелев, написавший, что «именно Хрущев был первым из коммунистических лидеров, попытавшийся отделить свет от тьмы, божественное от сатанинского», приводит следующие слова Павла Бунича:
«Ленин оставил после себя пустую казну и совершенно небоеспособную армию, расколотую, разложившуюся и на глазах деградирующую партию, разоренную, разграбленную и распятую страну с темным, забитым и, что, возможно, самое главное, неграмотным населением, у которого уже тогда само слово «социализм» ассоциировалось с пулей в затылок.
Разрушенную до основания промышленность, приведенную в полный хаос финансовую систему, парализованный транспорт, почти полностью уничтоженную квалифицированную рабочую силу и частично уничтоженную, частично рассеянную по всему миру интеллигенцию. Мертвые фабричные трубы, проржавевшие, оледенелые паровозы, брошенные, полузатопленные корабли, легионы бродяг в лохмотьях, уголовный террор в городах, спокойно сосуществующий с террором государственным.
В нэп удалось во многом восстановить экономический потенциал, но в конце 20-х годов в городах не хватает хлеба, очень трудно шла индустриализация, в деревне нарастало социальное брожение».
А в конце 30-х годов СССР — это уже мощная и в экономическом, и в военном отношении держава.
Во-вторых, рассказав о преступлениях Сталина, а впоследствии — и ближайших соратников вождя, Хру-: щев не привел ни одного факта, когда он (Хрущев) лично ; отвечал за репрессии в отношении невинных людей, ограничиваясь общими фразами вроде того, что и у него «руки по локоть в крови». В действительности он был в крови по горло, но перед тем, как поднимать тему репрессий, Хрущев позаботился с помощью поставленных Им во главе КГБ людей (особенно генерала Серова) уничтожить по возможности все расстрельные списки, на которых стояла его подпись.
В таком обеленном виде он и решился предстать перед делегатами XX съезда партии.
Доклад Хрущева надолго деморализовал партию и на-■род, стал толчком для центробежных тенденций в социалистическом лагере и причиной разрыва с Китаем, уничтожил социальную базу коммунистических партий в капиталистических странах, представил нашу страну в са-|иом неприглядном виде в глазах всего человечества. Это •Грех, которого Хрущеву простить нельзя никогда.
у Разоблачая «культ личности Сталина», Хрущев призывал вернуться к «ленинским нормам коллективного руководства». Наделе, запугав членов Президиума ЦК «сталинизмом», он стал создавать культ собственной личности. Известный политолог Федор Бурлацкий, которому пригладилось писать речи для Хрущева и сопровождать его во ®ремя зарубежных визитов, рассказывал впоследствии о том, сколь падким на лесть оказался новоявленный руководитель партии и страны, как он окружал себя подхалимами и лизоблюдами, старательно отодвигая от себя людей умных, знающих, честных и принципиальных.
Мне вспоминается потешный документальный фильм «Наш Никита Сергеевич», призванный масштабно показать многогранную деятельность Хрущева. Особенно комичной выглядела сцена, где Хрущев с трибуны Мавзолея приветствует демонстрацию москвичей во время праздника. Кинохроника запечатлела Сталина, Молотова и других руководителей страны, а Хрущев стоял где-то у края трибуны. Но так как и культ Сталина был уже разоблачен, и «антипартийная группа» уже отправлена на пенсию, то все эти персонажи были из кадра вырезаны. И получилось так, что трибуна почти пуста, и лишь с самого ее края одинокий Хрущев весело машет рукой москвичам.
Построив свою карьеру на критике культа личности, Хрущев, в отличие от Сталина, не уставал награждать самого себя. В мирное время, не совершая воинских подвигов, он стал Героем Советского Союза, видимо, решив, что за его подвиги в Великую Отечественную (о которых шла речь выше) ему наград недодали. Не говорю уже о том, что он был трижды удостоен звания Героя Социалистического Труда, наверное, за развал сельского хозяйства, системы управления промышленностью и Вооруженных сил.
Хрущев очень заботился о том, чтобы предательская сущность его политики оставалась незамеченной, а сам он вошел в историю как исполнитель исторической миссии. Мол, Ленин совершил Октябрьскую революцию, Сталин одержал победу в Великой Отечественной войне, а он, Хрущев, обеспечит высокое благосостояние советских людей.
Конечно, культа Хрущева не получилось. Культ нельзя создать одними только усилиями продажных журналистов. Хотя он и возникает не без помощи СМИ, но возможен лишь тогда, когда для него есть подлинная основа. Как говорил Михаил Шолохов о Сталине, был культ личности, но была и личность. А оборотень не может быть личностью, у него вместо лица всегда маска, и его сущность жалка и ничтожна.
В то время как СМИ трубили об успехах в сельском хозяйстве, трудности с продовольствием нарастали, денег в бюджете катастрофически не хватало. Хрущев и тут нашел выход.
В 1962 году были подняты цены на продовольствие, а одновременно, как нарочно, рабочим-сделыцикам повысили нормы выработки, то есть за ту же зарплату они должны были больше трудиться. Недовольный ропот шел по всей стране, а в Новочеркасске начались волнения, конечно, как установило КГБ, не без участия провокаторов. Ра-Нбочие электровозостроительного завода, поддержанные “Другими жителями, пошли с портретами Ленина и красными флагами к руководству города. Но из Москвы был срочно дан приказ: подавить волнения любыми мерами! Впервые за долгие годы солдаты стреляли в народ. Десятой мирных демонстрантов были убиты и ранены. «Зачинщиков», конечно, нашли, и ряд лиц, оказавшихся втяну-'тыми в события, были арестованы и быстро осуждены.
Имя Хрущева тесно связано с Карибским кризисом. •В начале 60-х он решил разыграть «кубинскую карту». Не "Нашлось ничего лучшего, чем установить на Кубе наши ракеты, способные нести ядерный заряд. Началось строительство стартовых площадок в обстановке «глубокой секретности» (позволявшей видеть их чуть ли не с американского берега). Америка заволновалась.
«Собственно говоря, — свидетельствует Г.Н. Большаков, которому довелось стать важным свидетелем событий, — страсти бушевали не столько вокруг самих ракет, сколько вокруг нашей позиции упорного отрицания факта их установки вблизи американских берегов. Американцы давно уже поставили свои ракеты у нас под носом — в Турции. Об этом факте знал весь мир, включая Советский Союз. А вот наша нарочитая (!) секретность сковывала действия советской дипломатии. Где и когда бы ни поднимался вопрос о Кубе, сразу же вставал другой: есть ли на Кубе советские ракеты? Прямое отрицание сразу же трактовалось как ложь.
В умах простых американцев все это срабатывало против нас. Недоверие к СССР и его действиям росло...»
И не только в умах простых американцев. Представьте себе картину: вот в ООН американский представитель показывает всему миру фотографии, неопровержимо свидетельствующие о наличии на Кубе ракет. Спрашивают (в очередной раз) советского представителя: так есть ли там ракеты? А он, следуя строжайшим инструкциям, встает и в сотый раз говорит: «Нет!» Что тут можно о нас подумать?
Эта недостойная комедия длилась до того дня, когда один из чинов американской администрации позвонил Большакову:
— Ну, что, Джорджи, есть ваши ракеты на Кубе?
-Нет!
— Так вот, твой друг Бобби (Роберт Кеннеди. — М. А.) просил тебе передать, что есть. Это сегодня сказал Хрущев в беседе с каким-то американским бизнесменом.
Это был гром среди ясного неба» («Коммунист Вооруженных сил», 1989, № 21).
Да, Хрущев не просто рассказал о ракетах, но и пообещал их вывезти, что и сделал с необычайной быстротой, демонстративно оскорбив Кастро, любезно предоставившего ему свою страну в качестве заложницы невиданного по возможным последствиям конфликта.
В чем смысл Карибского кризиса? По-видимому, он должен был стать поводом для развязывания войны.
Да-да, как же... мир на пороге ядерной катастрофы... и лишь в последний момент...
Не надо никого смешить. Просто на одной стороне стоял вооруженный до зубов блок НАТО, а на другой — только что аккуратно разоруженный в припадке миролюбия Советский Союз (марионеточный Варшавский договор не в счет). Начало военных действий в Европе (особенно при таком Председателе Совета обороны СССР) вполне могло привести если не к разгрому СССР, то для начала — к ликвидации Варшавского договора и выходу ^Натовских войск на наши западные границы.
ЬНас спасло только то, что Америкой в то время управ-свой Хрущев — ирландец Кеннеди, видимо, искав-
ii любые возможности подложить свинью англосак-Цам и нашедший союзника для этого.
$ Еще до начала истории с ракетами с упоминавшимся -Большаковым вел разговоры Р. Кеннеди, который однаж-:Ды попросил его выйти лично на Хрущева и под боль-*шим секретом передать ему, что в Америке есть силы, заинтересованные в дружбе с СССР, но они испытывают огромное давление со стороны «ястребов».
Вдохновленный ответственной миссией, Большаков, Промаявшись без сна всю ночь, поспешил в Пицунду к Хрущеву. Там к нему «вышел загорелый и улыбающийся Никита Сергеевич. Он был одет в расстегнутую у ворота украинскую рубаху. Кто-то из сопровождающих подал ему соломенную шляпу».
Большаков, волнуясь, передал ему слова Кеннеди.
«Прибедняются, — заметил Хрущев. — Президент он или не президент? Если сильный президент, то ему некого бояться. Вся власть в его руках, да еще брат — министр юстиции». («Коммунист Вооруженных сил», 1989, № 20.)
А через некоторое время Дж. Кеннеди был убит. Американские «ястребы» не могли простить ему стремления снизить уровень международной напряженности и прорваться к «новому мышлению».
Как отмечали В.АЛисичкин и Л.А.Шелепин в упомянутой выше книге, «каста идеологов КПСС, по сути враждебная своей стране, начала складываться задолго до 1946 года (до начала холодной войны, то есть до речи Черчилля в Фултоне. — М.А.)... Уже перед войной оформившаяся каста идеологов заняла уникальное положение... Главное занятие — безудержное восхваление марксизма-ленинизма и существующего руководства. Идеологические кадры находились вблизи вершины пирамиды власти, в них вливались люди без принципов, малограмотные, ни за что не отвечавшие и стремившиеся сделать быструю карьеру. Шел стремительный антиотбор кадров. Они стали заманчивой целью для внедрения агентов влияния. Так возникала ахиллесова пята советского государства...
В послевоенный период отнюдь не люди, прошедшие фронт и имевшие огромный опыт практической работы, определяли работу идеологической сферы... Эта бесчестная камарилья образовала при Хрущеве своего рода «мозговой трест» и стала управлять всей идеологической работой в стране... можно сказать об образовании новой касты жрецов...
? Постепенно идеологи занимают как служители культа новой религии особое положение в обществе. У них Появляется реальная власть; именно они судят — отвечает ли речь или публикация того или иного лица канонам... Сформировавшаяся каста жрецов была по сути своей идеальной системой для использования в психологической войне против СССР...
Именно в хрущевские времена люди разучились самостоятельно мыслить, анализировать и обобщать, разучились или вообще не приобрели навыка говорить с массами нормальным человеческим языком... Но главным итогом этого периода стало относительное закрепление пятой колонны в руководстве страной... Период «оттепели» сыграл значительную роль в утверждении у власти и создании имиджа группировки Хрущева».
|? Именно Хрущев настоял на том, чтобы в журнале «Но-|кЫй мир» был напечатан рассказ Солженицына «Один рень Ивана Денисовича», в котором впервые вышла на врет Божий так называемая «лагерная правда». Взрывной Вффект произвели выход сборника «Литературная Москва» с рассказом Александра Яшина «Рычаги» и другими роль же разоблачительными произведениями, повесть Владимира Дудинцева «Не хлебом единым...» Скандальные выступления Хрущева при посещении выставки картин художников-абстракционистов, его критика ряда кинофильмов, стихов Андрея Вознесенского только способствовали привлечению внимания общественности к диссидентствующим деятелям искусства, которые без этого, возможно, оставались бы известными только в узком кру-их почитателей. Интересно, что раскритикованные Диссиденты получили вскоре возможность побывать во Многих странах мира.
Очернив Сталина и весь советский период нашей истории, Хрущев предложил принять новую программу КПСС, сочиненную так, что ставилась под сомнение сама идея коммунизма, а это лишало партию и народ реальной перспективы.
До этого момента коммунизм воспринимался в народе как некая отдаленная мечта. И вдруг новая программа торжественно провозглашала: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» При этом построение основ коммунизма было приурочено к 80-м годам XX века. С постановкой этого лозунга идеал коммунизма в нашей стране был приговорен к гарантированному уничтожению.
Лозунг «догнать и перегнать Америку!», озвученный в программе КПСС, не был изобретен Хрущевым, он был выдвинут еще Лениным, затем лежал в основе программы индустриализации СССР в 30-е годы. Но после Великой Отечественной войны у нас прошла кампания по борьбе с космополитизмом и преклонением перед иностранщиной, утверждалась идея превосходства русской и советской науки, даже вообще превосходства советского человека над обывателями капиталистического мира, и, казалось, устаревший лозунг навсегда остался в прошлом. Хрущев его возродил, и последствия вскоре не замедлили сказаться.
Каким бы жутким оборотнем ни был Хрущев, он не мог бы удержаться у власти и нескольких недель, если бы у него не было весомой социальной опоры. Что же это были за силы?
Прежде всего это — переродившаяся советская правящая элита, партийная, хозяйственная, военная и прочая номенклатура. Рой Медведев писал в своей политической биографии Хрущева:
«Как маршалы наши устали в конце концов от войны и опасностей и хотели спокойно жить в своих дворцах, так и министры и секретари обкомов, всецело обязанные Сталину, устали от болезненной его подозрительности, от страха репрессий, от ночных бдений в своих кабинетах...» Однако высшая бюрократия была заинтересована лишь в устранении крайностей сталинского режима, но не в потрясении основ, которое могло бы поколебать ее авторитет. Хрущев был свергнут, когда пошел дальше этой грани.
Очень важно, что на первом этапе деятельности Хрущева в качестве Первого секретаря ЦК его поддерживал партийный аппарат. Пока Маленков был вторым секретарем ЦК при Сталине, он противился намечавшемуся курсу Сталина (и Берии) на переход реального управления экономикой от партии к правительству. Став председателем Совета министров СССР, Маленков объективно вынужден был проводить тот же курс Сталина, а аппарат Тормозил такую перестройку. Маленков выступил с заявлением, всполошившим партийных боссов всех уровней, {будто аппарат КПСС отстал от жизни и мешает прогрессу страны. Хрущев тут же его поправил: да, у аппарата есть недостатки, но аппарат — наша главная опора, за что удостоился продолжительных аплодисментов.
Безусловными сторонниками Хрущева были Ларина— последняя жена Бухарина, потомки Якира, Антонова-Овсеенко и других видных деятелей, репрессированных при Сталине и реабилитированных при Хрущеве. «Хрущевкой» считала себя и Анна Ахматова, которой он вернул сына. Большинство тех, кто принадлежал к этой прослойке, пылали жаждой мести за погибших родителей, за утраченное общественное положение. Кто-то очень метко заметил, что в правящий круг «вернулись мстители».
Наконец, верной опорой Хрущева служили выпестованные им диссиденты.
Ну, а за пределами СССР Хрущева поддерживали коммунисты и социалисты, которые не стремились к свержению капитализма, а желали лишь улучшения материального положения трудящихся в рамках существующего строя, — те, кого раньше было принято именовать реформистами и оппортунистами, то есть врагами. Правящие круги капиталистических стран, конечно, понимали, что деятельность Хрущева по разрушению советского строя полностью отвечает их интересам, но не спешили провозглашать его героем, как это впоследствии они сделали с Горбачевым. Им было выгоднее представлять Хрущева как коммуниста, верного ленинца, который лишь борется со сталинскими «перегибами».
Уже упоминавшийся здесь поклонник Хрущева Владимир Шевелев определял его как первого классического представителя рвущегося к власти второго поколения большевиков, противопоставивших себя поколению Октября. Получается, что Хрущев был карьеристом.
Однако карьерист обычно безыдеен, ему все равно, кому и ради чего служить, а Хрущев делал карьеру и шел к вершине власти для того, чтобы осуществить свою мечту. На 32 года раньше Горбачева он пришел к руководству Советской страной, чтобы ее уничтожить.
Не было среди идеологов такого хитрого человека, который смог бы перехитрить Хрущева и манипулировать им. Если Федор Бурлацкий и внес в программу КПСС пункт об отказе от диктатуры пролетариата, то только потому, что Хрущев давно уже об этом думал. Сам Бурлацкий раскрывает кухню подготовки речей и других документов Хрущева: вождь многократно наговаривал, что нужно в документе отразить, а идеологи потом это оформляли. Ничто, не отвечавшее замыслу Хрущева, в ответственный документ попасть не могло.
Но откуда же берутся в верхах правящей партии такие отщепенцы?
Их появление отчасти закономерно. Идеальное человеческое общество невозможно в принципе, и среди его неустранимых противоречий есть противоречие между государством и личностью. Его пытался выразить Пушкин в «Медном всаднике»: Петр, поднявший Россию на дыбы, и Евгений, мечтающий о тихом семейном счастье с Парашей. В экономике это противоречие выражается в противопоставлении централизованного управления и свободы личной инициативы, плана и рынка.
В советский период радели о создании условий для рыночной экономики Ленин и Бухарин, Рыков и Дзержинский, Рудзутак и Киров, Берия и Хрущев. Все они воспринимали государство как некоего монстра, твердыню бюрократизма, с которым надо вести беспощадную борьбу на уничтожение. Тогда как государственность — это основа русского и советского миропонимания. В конечном счете эта борьба должна была привести к свержению Советской власти и возрождению капитализма. Хрущев £ его идеалом мещанина, помешанного на блинах с маслом и сметаной, был как бы самой природой предназначен на роль носителя антигосударственной антисоветской идеологии.
Борьбу против культа личности Сталина начал не Хрущев, а Маленков, причем буквально на следующий день После похорон покойного вождя. Правда, начал он ее с Мелочей и до серьезных разоблачений довести не успел.
Когда Хрущев выступил со своим планом разоблачения деяний Сталина, Маленков был в числе тех, кто возражал против такого кавалерийского наскока. Есть все основания утверждать, что никто, кроме Хрущева, не смог бы придать ей такой накал, превратить ее в мощнейшее орудие разрушения советского строя.
В первой главе настоящего обзора приводились высказывания различных деятелей о том, что, не будь Ленина, не произошла бы Октябрьская революция. С такой же степенью уверенности можно говорить, что, не будь Хрущева, борьба с культом личности Сталина пошла бы по иному, более конструктивному руслу. В этом смысле можно считать Хрущева фигурой исторического значения, по крайней мере не меньшей, чем, например, Гришка Отрепьев.
В последнее время стали повторять, будто «не было еще в истории такого (горбачевского) геополитического предательства». Да было, было... Просто Хрущев водил за нос всех десяток лет. И все-таки доводился: был снят со всех постов, причем без всякого намека на военное положение или что-нибудь столь же значительное!
Хрущев был низложен в день Покрова Богоматери. От чего небесные силы нас спасли тогда? Неизвестно. Последней его инициативой было ходатайство о присвоении звания Героя Советского Союза (посмертно) Рихарду Зорге — агенту трех разведок. Уже после хрущевского падения Микоян оформил эту инициативу указом, и япон-цы(?!) высекли силуэт Золотой Звезды на могиле нового советского героя.
Говорят, что следующим шагом Хрущев хотел реабилитировать Бухарина. Был такой деятель у нас. Если кто не читал посвященной ему главы настоящего обзора или о нем забыл, то пусть т. Вышинский поможет вспомнить:
«Вышинский. Вы скажите, подсудимый Бухарин, как практически это облеклось у вас в антисоветскую деятельность?
Бухарин. Если формулировать практически мою программную установку, то это будет в отношении экономики — государственный капитализм, хозяйственный мужик-индивидуал, сокращение колхозов, иностранные концессии, уступка монополии внешней торговли и результат — капитализация страны» (Судебный отчет по делу антисоветского травотроцкистского блока»).
В чем дело, почему в промежутках между великими (такими, как давно признанный великим Сталин или совершенно еще не оцененный Брежнев) власть захватывают изверги (Ленин, Хрущев, Горбачев)? Надеюсь, читатель понимает, что дело не в том, что политика последних кому-то не нравится, а в том, что это были деятели, жаждавшие просто уничтожить нашу страну!
Конечно, приход Хрущева к власти не случаен. Он был подготовлен практикой слепого подчинения кумирам («Сталин думает за нас» — декламировали в послевоенные годы) и укрепился на тайной жажде «хорошей жизни», усиливавшейся в обществе по мере достижения все новых и новых высот.
Конечно, все хрущевские деяния не осветить и в огромном труде. И все же, надеюсь, теперь можно с достаточным основанием объяснить, кто такой Хрущев и почему им двигала такая неуемная жажда разрушения России.
Но конец карьеры Хрущева жалкий. Его турнули, Словно нашкодившего мальчишку, и отправили на пенсию, отстранив от всякой общественно значимой деятельности. Первое время он неподвижно сидел на своем «острове Святой Елены» и плакал. Затем стал наговаривать на магнитофон свои «Воспоминания», которые были не столько мемуарами, сколько оружием в идеологической борьбе против ненавистного ему советского строя. Но это были уже просто мелкие пакости по сравнению с его свершениями во время пребывания у власти. Да и сменивший его на посту Первого секретаря ЦК КПСС Л.И.Брежнев без лишнего шума, никого не разоблачая, начал понемногу устранять страшные последствия хрущевского правления.
Но идея реставрации рынка не умирала и при Брежневе, и главным ее носителем принято считать А.Н.Косыгина. Но это неправда. Ее двигали совсем иные силы и иные персоны.